Ху Цзяпин-сяньшэн, этот безответственный человек, снова отыскал место в тени деревьев и завалился спать, совершенно не интересуясь тем, как продвигаются занятия у детей.
Сегодня дела шли куда лучше, чем вчера: почти половина учеников уже могла медленно облететь всю Академию Чуфэн. Те, кто научился летать далеко, разлетелись кто куда ради забавы, и лишь Байли Гэлинь, вкривь и вкось кружа над покоями учеников, продолжала в ярости скрежетать зубами — сегодня она держалась в воздухе еще менее уверенно, чем накануне.
— Бесит до смерти! — она решительно спрыгнула с меча и плюхнулась прямо на землю. — Никак не могу сосредоточиться, и всё из-за этого Лэй Сююаня!
Е Е рассеянно завис на мече прямо над её головой, озираясь по сторонам.
— Е Е, ты на что это смотришь? Спускайся и поговори со мной! — Байли Гэлинь дернула его за край одежды.
Е Е со вздохом покачал головой:
— Сейчас для тебя важнее всего вовсе не он, а умение летать на мече. Или ты хочешь каждый день тратить деньги на еду?
Байли Гэлинь мрачно ответила, проигнорировав вопрос:
— И почему раньше он не казался мне таким коварным! Я-то считала его мягким и добрым человеком!
Е Е задумчиво произнес:
— Еще при первой встрече я заметил его поразительный талант. Тогда я лишь удивлялся, как человек с такими способностями может быть настолько слабым. Я думал, возможно, у него просто такой характер…
Байли Гэлинь на мгновение замолчала, а затем произнесла:
— Оказывается, он тоже гаолусец. Если бы сестра только что не сказала мне, я бы ни за что не догадалась — у него совсем нет акцента.
— Да, — кивнул Е Е. — Чанъюэ как-то говорила мне, что подозревает в нем сына господина Лэя, шилана Либу… Если это так, он должен был узнать меня, но до последнего не выдавал себя. В нем слишком много странностей и противоречий, если вдуматься.
Байли Гэлинь злобно процедила сквозь зубы:
— Как же он притворялся! Корчил из себя жалкого слабака! Ненавижу!
Заметив, что Е Е продолжает беспокойно оглядываться, она с любопытством спросила:
— Да что с тобой? Что ты там ищешь?
Е Е смущенно улыбнулся:
— Не знаю, куда подевалась Чанъюэ, только что ведь здесь была.
Байли Гэлинь закатила глаза:
— Только о сестре и думаешь!
Башня книгохранилища Академии Чуфэн располагалась на самом высоком парящем острове. Большинство учеников пока не могли долететь сюда, поэтому на острове было пусто. Лишь несколько бессмертных журавлей лениво кружили над прудом с лотосами перед башней. Белые цветы в пруду были в самом цвету, их чистые лепестки едва заметно колыхались на ветру.
Байли Чанъюэ приземлилась на острове и, едва сойдя с меча, увидела юношу, который, опершись на белые каменные перила, разглядывал цветы. Она сделала шаг вперед, собираясь заговорить, но он опередил её:
— Пришла, чтобы торжественно призвать меня к ответу?
Байли Чанъюэ холодно ответила:
— Значит, ты и сам признаешь вину… Почему вдруг перестал притворяться?
Лэй Сююань тихо рассмеялся:
— Не знаю, как ты это поняла, но раз уж ты меня раскусила, то и смысла в этом больше нет. К тому же, мне это порядком наскучило.
— Наскучило? — Байли Чанъюэ на мгновение задумалась. — У меня есть к тебе вопрос.
— О?
Байли Чанъюэ пристально посмотрела на него:
— Лэй Сююань, ты из царства Гаолу, ты сын Лэй-дажэня, верно?
Он издал звук, похожий на смешок:
— Ты сама догадалась? Или Цзян Лифэй рассказала?
— Наполовину догадка, наполовину воспоминания. Кажется, я видела тебя однажды, еще до того, как Гаолу было уничтожено.
Он промолчал, будто подтверждая её слова.
— Ты с самого начала узнал Е Е, — добавила Байли Чанъюэ.
Голос Лэй Сююаня оставался безразличным:
— Ну да, я сразу понял, что он — третий принц царства Гаолу. И что с того?
— Еще год назад за Е Е охотились люди из Угоу. Лэй-дажэнь был человеком несгибаемой воли, ненавидящим зло, и его сын не должен пятнать его имя.
Лэй Сююань вскинул голову и взглянул на неё:
— Твои речи полны копий и пушек… Подозреваешь, что я работаю на Угоу? Ваши дела мне неинтересны, да и мир не ограничивается лишь Угоу и Гаолу.
Байли Чанъюэ помолчала, а затем продолжила:
— С самой нашей первой встречи я чувствовала, что с тобой что-то не так. Тебя били, ты рыдал навзрыд, но сердце твое билось совершенно ровно. Тебе вовсе не было страшно, ты всё разыграл.
Лэй Сююань, кажется, наконец проявил интерес и слегка улыбнулся:
— О? Похоже, у тебя очень тонкий слух, раз ты это заметила.
— Да, — она не сводила с него глаз. — Часто, когда ты плакал, твое сердце оставалось спокойным. Раньше я думала, что мне это кажется, но позавчера во дворе Сяо Банчуй я слышала, как ты провоцировал сяо-ван-е. Ты сделал это намеренно. Зачем? Ты ведь так силен, зачем тебе понадобилось, чтобы Сяо Банчуй заступалась за тебя? Она ведь девчонка, почему ты выбрал именно её?
Лэй Сююань сорвал тычинки лотоса и бросил их в пруд, холодно усмехнувшись:
— С чего бы мне отвечать?
— С того, что она считает тебя настоящим другом, а ты её обманул.
Он вдруг покачал головой и, выбросив оставшиеся тычинки в воду, безучастно произнес:
— Мне надоело. Уходи.
Байли Чанъюэ долго молча смотрела на него, а затем тихо сказала:
— Поступая так… ты обязательно пожалеешь об этом в будущем. Ты никогда не встретишь искренности.
Она вернулась к жилым комнатам и еще издалека увидела, как Байли Гэлинь, неустойчиво стоя на мече, кружит в воздухе, а Е Е и Лифэй страхуют её с двух сторон.
— Сестра! — Байли Гэлинь вскинула голову, увидев её, и от неожиданности утратила контроль над духовной энергией. Каменный меч перестал держаться в воздухе и полетел вниз. К счастью, Лифэй успела подхватить её, иначе Гэлинь не миновать бы падения как собака, поедающая нечистоты.
— Ты куда пропадала? Е Е тут места себе не находил! — Гэлинь шутливо рассмеялась, подталкивая Е Е к Байли Чанъюэ. — Ну вот, она пришла, а ты посмотри на себя — сам не свой от беспокойства!
— Несносная девчонка, — Е Е недовольно щелкнул её по лбу и с легким беспокойством посмотрел на Байли Чанъюэ. — Ходила к Сююаню?
Байли Чанъюэ кивнула:
— М-м. Он всё знает, но, судя по всему, с Угоу никак не связан.
— Да не поминайте вы этого типа! — злость Байли Гэлинь еще не остыла. — Я так разозлилась, что до сих пор летать нормально не могу!
Е Е строго произнес:
— Твои неудачи не имеют отношения к Сююаню, ты просто сама не можешь сосредоточиться.
Лифэй, слушая их разговоры то о Лэй Сююане, то об Угоу, с любопытством спросила:
— О чем вы говорите? Что не так с Сююанем?
Байли Чанъюэ немного подумала и ответила:
— Пожалуй, тебе тоже стоит знать. Если вкратце, мы подозревали, что Лэй Сююань связан с государством Угоу.
Лифэй вздрогнула от неожиданности:
— Не может быть!
— Мы с Гэлинь — дочери знатного рода Байли из царства Гаолу, с детства обучались танцам. После того как род Байли был истреблен государством Угоу, я сбежала с Гэлинь, и мы зарабатывали на жизнь бродячими выступлениями. Е Е — третий принц царства Гаолу. Когда Гаолу пало, его преследовали люди из Угоу, пока год назад он не встретил нас. Втроем мы поддерживали друг друга, спасаясь от погони, и бежали на восток, пока не оказались в безопасности в землях царства Юэ. Как раз тогда в Академии Чуфэн начинался отбор, и мы прибыли в город Лугун. Это случилось еще до встречи с тобой и Лэй Сююанем.
Лифэй снова оторопела:
— Е Е — принц?!
Она невольно посмотрела на него. Хотя он всегда казался ей человеком благородным, она и подумать не могла, что он принц. Получается, он почти как Цзи Тунчжоу? Оба из правящих семей, но почему же они один как небо, другой как земля!
Е Е горько усмехнулся:
— Я давно уже не принц. Когда Гаолу уничтожили, мне было всего семь лет, и ради спасения жизни мне пришлось даже сменить имя. В те годы Угоу жадно взирало на наши земли, и в Гаолу понимали угрозу, но, увы, среди членов императорской семьи долго не рождались дети с духовным корнем — до моего появления. К сожалению, было уже слишком поздно. Я не успел стать бессмертным, когда Гаолу пало. Семилетний ребенок, пусть даже с духовным корнем и выдающимся талантом, не может противостоять сотне воинов, тем более когда на их стороне были бессмертные. Среди тех, кто гнался за мной, были ученики бессмертных сект, я едва не погиб от их рук.
— Тебя преследовали только из-за того, что у тебя есть духовный корень? — Лифэй чувствовала, что за его будничным тоном скрывается нечто ужасающее. Скитаться с семи лет долгие четыре года — через какой ад ему пришлось пройти?
Е Е кивнул:
— Сорняки нужно вырывать с корнем. У Гоу опирается на Цзун Цюаня, нового старейшину с горы Учжан на Лун Минцзо. Стоит члену императорской семьи стать высокопоставленной фигурой в бессмертном клане, как настанет время расправить плечи. Мы с сестрами Байли преодолели тысячи трудностей, чтобы попасть в Академию Чуфэн только ради обретения бессмертия. Я давно оставил мысли о восстановлении государства, но Цзун Цюань должен быть устранен.
Впервые они трое рассказали ей о себе. Оказалось, что за их прошлым скрывается так много тайн и крови. Лифэй внезапно осознала: раз они решились открыться ей, значит, действительно считают её верным другом, которому можно доверить жизнь.
У неё на сердце потеплело, и она тихо проговорила:
— Я тоже помогу.
Байли Гэлинь сжала её руку и с улыбкой сказала:
— О помощи поговорим позже, мы ведь только поступили в Академию! Через год великие кланы придут отбирать новых учеников. Лишь когда мы попадем в настоящий бессмертный клан, это будет считаться первым шагом.
Она вздохнула:
— Сейчас и правда важнее всего научиться управлять мечом.
Е Е щелкнул её по лбу:
— Наконец-то поняла? Быстро на меч, продолжаем.
Он повел Байли Гэлинь дальше тренироваться в управлении мечом. Лифэй заметила, что Байли Чанъюэ словно хочет что-то сказать, но не решается, и невольно спросила:
— Чанъюэ, а как все эти дела связаны с Сююанем?
Байли Чанъюэ посмотрела на неё и тихо произнесла:
— Сяо Банчуй, Лэй Сююань очень опасный человек. Тебе лучше держаться от него подальше.
Опасный? Лэй Сююань? Лифэй от удивления даже рассмеялась:
— Почему ты так говоришь?
— Его потенциал необычаен, боюсь, он первый среди всех учеников Академии Чуфэн в этом наборе. Раньше я подозревала его в связях с У Гоу, но теперь уверена, что они не связаны. Вот только этот мальчик вызывает у меня дурное предчувствие. Каждое его слово, каждый жест — притворство. Неизвестно, чего он добивается, так что будь осторожна.
Байли Чанъюэ редко говорила так много, и по выражению её лица не казалось, что она шутит. Более того, при её характере она, вероятно, даже не знала, что такое шутка.
Лифэй невольно погрузилась в молчание.
Вспоминая прошлое, она поняла, что никогда всерьез не задумывалась о Лэй Сююане. Он казался слабым и никчемным, да и на втором испытании выступил посредственно. Но женщина в черной вуали говорила, что в этом году второй отбор был самым сложным в истории, и все восемнадцать отобранных учеников — выдающиеся личности, «драконы и фениксы среди людей». Если не считать её саму, то троица Е Е, Цзи Тунчжоу с цзюньчжу, а также другие дети, с которыми она еще не успела познакомиться — разве у кого-то из них не было гордости? Даже прихвостни Цзи Тунчжоу в обычные дни вели себя крайне высокомерно и напыщенно.
Человек должен лучше всех знать о своих способностях. Обладатель более мощного, чем у обычных людей, духовного корня и огромного потенциала, с детства взирающий на мир свысока, не должен быть слабым.
Почему же один только Лэй Сююань был иным? Никто из них даже не почуял ничего странного. С самой первой встречи он представал в образе слабака, который при любой трудности только и мог, что плакать и прятаться за её спиной, называя «сестрой-вожаком», заставляя всех забыть о том факте, что он тоже прошел и первый, и второй отбор.
Внезапно она вспомнила тех мелких демонов, убитых Лэй Сююанем во время второго испытания. Каждый из них погиб мгновенно и чисто — было ясно, насколько хладнокровен и беспощаден тот, кто нанес удар. А после он сидел на земле и рыдал во весь голос, так что она, услышав его, пошла на звук… Неужели он заметил её заранее и нарочно поднял шум, чтобы приманить к себе?
Чем больше Лифэй думала об этом, тем сильнее её охватывал ужас. Все странности, скрытые в Лэй Сююане, над которыми она раньше не размышляла, теперь всплывали одна за другой.
Он притворялся? Но зачем?
Ей с трудом верилось в это, да и не хотелось верить.
— Впрочем, я вижу, что в будущем он, скорее всего, больше не будет сближаться с нами. Возможно, я излишне тревожусь, но тебе лучше иметь это в виду.
Сказав это, Байли Чанъюэ улетела на мече, оставив Лифэй стоять в оцепенении. Вспоминая каждое мгновение с их первой встречи с Лэй Сююанем, она чувствовала, как по спине пробегает дрожь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
