Огромные врата медленно отворились, внутри зияла беспросветная тьма. Лифэй почувствовала, будто оттуда вытянулись бесчисленные руки и насильно потащили её внутрь. Должно быть, это был Малый тысячный мир Сан Хуацзюня, гораздо более обширный, чем у Цуй Сюань-сяньжэня.
Нахмурившись, она бросила взгляд вниз. Этим Сяньжэням и так не давали покоя иноземцы, а они всё равно умудрялись тратить силы на то, чтобы преградить ей путь. Разве это не равносильно поиску собственной смерти? Лифэй слегка хлопнула ладонью по гигантским вратам, и в то же мгновение этот колоссальный Малый тысячный мир обратился в духовную энергию, которую она без остатка впитала в своё тело.
Лэй Сююань некоторое время молча наблюдал за ожесточённым сражением внизу, после чего произнёс:
— В течение трёх кэ эти иноземцы будут полностью истреблены. Представителей народа Байминь пришло слишком мало, а остальные — лишь неорганизованный сброд.
Заморских племен существовало великое множество, но среди них были как могущественные, так и слабые. Племя Байминь, способное управлять свирепым зверем цзюином, считалось весьма грозным и знаменитым. Лэй Сююань чувствовал, что в глубинах Восточного моря затаилось ещё больше куда более свирепых заморских племен. Почему они не приближались? Почему остановились так далеко? Неужели те, кто внизу — лишь передовой отряд?
Сяньжэни беспрестанно применяли всевозможные техники, чтобы остановить их, но в итоге всё превращалось в духовную энергию, которую поглощала Лифэй. Видя, как она без остановки вбирает в себя силу, Лэй Сююань мгновенно всё осознал и тут же сказал:
— Иди сюда, не поглощай больше духовную энергию.
Он уже собирался обнять Лифэй, как вдруг раздался резкий голос Цуй Сюань-сяньжэня:
— Цзян Лифэй! Лэй Сююань! Если сейчас же не остановитесь, ваши сообщники будут немедленно казнены!
Лу Ли и Байли Гэлинь, запертые в барьере воды и земли, были вытащены Сяньжэнями. Ладони, наполненные мощной духовной энергией, прижались к их маймэням на затылках. Стоило лишь с силой выплеснуть энергию, как их меридианы вмиг разорвутся, и они умрут в невыносимых муках.
Это было всерьёз?! Холодный пот градом покатился по спине Лу Ли. Оглядевшись, он наконец увидел в толпе Шэнь-сяньшэна. Лицо наставника, как и лица многих старейшин Морской фракции, выглядело скверно, однако Цзян Лифэй была прямо перед ними, и они отчётливо видели, как она поглощает энергию. Разве могли они так просто её отпустить!
Словно почувствовав на себе взгляд ученика, Шэнь-сяньшэн на мгновение замер, но затем с горечью отвернулся. От этого жеста сердце Лу Ли окончательно ушло в пятки.
Он не понимал одержимости этих Сяньжэней. По сравнению с вопросом выживания любые хрупкие чувства не имели значения, но ради неведомой и соблазнительной огромной выгоды они, казалось, были готовы проигнорировать даже угрозу собственной жизни. Пока множество Сяньжэней гибло в схватке с иноземцами, оставшиеся Чжанмэни и основатели академий смотрели только на Цзян Лифэй и её спутника.
Лу Ли безучастно смотрел в небо, потемневшее от отсветов моря огня. Цзян Лифэй и Лэй Сююань действительно остановились. Неужели ради него и Гэлинь? Его упавшее духом сердце вдруг неистово забилось. Если бы он только мог издать хоть звук, то обязательно предупредил бы их: многие Сяньжэни ранее отступили и, несомненно, затаились в тени, ожидая момента, когда ребята расслабятся, чтобы нанести смертельный удар.
Цуй Сюань-сяньжэнь снова громко выкрикнул:
— Немедленно спускайтесь! Я считаю до пяти, и если вы не пошевелитесь, я убью этого ученика Морской фракции!
Пальцы, сжимавшие затылок, внезапно сомкнулись. Лу Ли почувствовал, будто шейные позвонки вот-вот переломятся, от боли у него потемнело в глазах. До его слуха донёсся счёт Цуй Сюань-сяньжэня, и когда тот дошёл до четырёх, внезапно прозвучал ледяной голос Лифэй:
— Так жаждете смерти!
Мощная сила линси возникла из ниоткуда. У Сяньжэней даже появилось обманчивое ощущение, будто их макушки вот-вот проломят. Духовная энергия внутри каждого из них неконтролируемо вырывалась наружу подобно яростному водопаду. Сила линси становилась всё мощнее, а белое сияние на теле Лифэй — всё ярче. Сяньжэни один за другим бессильно оседали на землю, подобно выброшенным на берег рыбам, тщетно пытаясь вдохнуть хотя бы каплю духовной энергии.
Небывалое чувство удовлетворения наполнило тело Лифэй. Едва ли не впервые в жизни её духовная энергия была почти на пределе, а приток сил всё не прекращался. Энергия тысяч и тысяч Сяньжэней и впрямь была необычайной. Она даже почувствовала лёгкое опьянение. Ощущение полноты сил было столь прекрасным!
Заметив, что выражение её лица сменилось удовлетворением, Сан Хуацзюнь слегка расслабился и снова метнул парные мечи Сы Мин. Седоволосый мужчина появился лишь на миг и тут же рассеялся, обратившись в духовную энергию. Остальные Сяньжэни последовали его примеру, выбрасывая своё божественное оружие и позволяя духам артефактов превращаться в огромные сгустки духовной энергии, которые поглощала Цзян Лифэй.
Цуй Сюань-сяньжэнь тоже бросил свой последний божественный клинок. Пусть поглощает! Пусть скорее насытится, ведь когда линси прекратится, наступит время пленить её.
Его божественный меч прочертил в воздухе изящную дугу, но именно в этот миг линси, подобная огромному водовороту, внезапно прекратилась. Духи артефактов, ещё не успевшие превратиться в энергию, в оцепенении замерли в воздухе. Золотые искры хаотично замелькали, раздался беспрестанный звон и лязг, и в мгновение ока духи артефактов рассеялись дымом. Бесчисленные обломки божественного оружия посыпались вниз, а внезапно застывшее золотое сияние явило истинный облик Лэй Сююаня — облик якши.
Лифэй окинула позеленевшее лицо Цуй Сюань-сяньжэня взглядом, полным холодного презрения. Уцелевшие иноземцы перешагивали через тела бесчисленных Сяньжэней, обессиленно лежавших на земле, и бросались на тех немногих могущественных мастеров, чьи помыслы были полны коварства. Сяньжэни были вынуждены отпустить Лу Ли и Байли Гэлинь и, задействовав остатки духовной энергии, вновь вступить в бой с иноземцами.
Вдруг Лифэй достала из-за пазухи ту самую черную тетрадь и негромко произнесла:
— Это записи о различных заморских диковинках, которые мой учитель Цинчэн-сяньжэнь вел на протяжении десятилетий. Его уже нет в живых, а моя тайна раскрыта, так что больше нет нужды прятать эту вещь. Если бы учитель был жив, он наверняка с радостью обнародовал бы её содержимое. Я исполню его волю и дам вам всё ясно увидеть.
Она держала черную тетрадь в правой руке, а левую раскрыла ладонью к земле. Все почувствовали резкое содрогание почвы, едва не сбившее их с ног. С ревом пронеслась невероятно мощная волна духовной энергии, и следом люди с ужасом обнаружили, что этот колоссальный поток словно чьей-то гигантской рукой обретает осязаемую форму, медленно вырастая из земли подобно белоснежному камню.
О том, чтобы духовная энергия обретала материальную форму, никто никогда даже не слышал. Сколько же энергии для этого требовалось? И какой невероятной способностью контроля нужно обладать? Белое сияние на теле Цзян Лифэй стремительно угасало, а это значило, что та энергия, которой она только что почти насытилась, высвобождалась еще быстрее. Белоснежный объект, созданный из духовной энергии, уже возвышался над землей на половину человеческого роста и имел в ширину около пяти чи (чи, единица измерения), напоминая неоконченную каменную стелу.
Издалека к ним спешили многочисленные волны духовной энергии. Это возвращались Сяньжэни, ранее покинувшие поле боя, привлечённые мощными колебаниями силы. Прежде чем они сами показались в виду, их техники уже достигли цели, в мгновение ока уничтожив остатки иноземцев.
Чжанмэнь Гуйюань, едва завидев парящего в небе Лэй Сююаня, помрачнел. Его обида на этого якшу была глубока. Раньше он не знал об истинном происхождении Лэй Сююаня, а старейшины различных пиков У Юэянь высоко ценили талант юноши. Когда у того возник конфликт с Цинь Янлином, Гуйюань, будучи Чжанмэнем, принял сторону Лэй Сююаня, из-за чего старейшина Чжэнсюй увёл Цинь Янлина из ордена, и в итоге оба они погибли от рук врагов.
Более того, божественный зверь Цзиньлин Дапэн, которого он приручал и растил сотни лет, едва не погиб от рук Лэй Сююаня. Из-за тяжёлых ран птицу пришлось оставить в ордене для исцеления, и, лишившись её острого зрения, он позволил этой парочке действовать столь неуловимо и скрытно.
Придя в ярость от этих мыслей, Чжанмэнь Гуйюань холодно фыркнул, и из его фучэня вылетело бесчисленное множество чёрных шариков, после чего он сам, подобно огромной птице, взмыл в воздух, не обращая внимания на попытки окружающих его остановить. В его ладони медленно сгущалась ещё одна сфера чёрного света — это была его уникальная техника «Слепота». Стоило этому свету хоть раз коснуться противника, как любой, даже самый могущественный Сяньжэнь, мгновенно погружался в абсолютную тьму, лишаясь всех пяти чувств. Если человек не обладал исключительно твёрдой волей, то, проведя внутри этой тьмы всего несколько шичэней, он сходил с ума.
В прошлый раз он желал взять якшу живым, поэтому не применил эту технику. Прошло пятьсот лет, и некогда наводивший на всех ужас якша стал намного слабее, и бояться его больше не стоило. Сегодня он собирался собственноручно покарать этого злейшего врага всех Сяньжэней Срединных земель.
Черный шар света стремительно расширился в ладони Гуйюань-чжанмэня, расколовшись на несколько щелей, подобно готовящемуся распуститься бутону. Увидев, что Лэй Сююань не отступает, а, напротив, идёт вперёд, он мгновенно обрадовался и одним движением выбросил вперёд фучэнь, тысячи мягких нитей которого вновь, словно лепестки цветка, собрались пленить противника.
Но вдруг перед глазами всё смазалось, и Лэй Сююань, прежде находившийся в нескольких чжан от него, неведомо когда оказался прямо перед ним так стремительно, что тот совершенно не успел среагировать. Золотой свет промелькнул, и Гуйюань-чжанмэнь от испуга резко вдохнул воздух: чёрный шар света в его руке был беззвучно разрублен золотым сиянием в мелкую крошку.
Бессмертные один за другим разразились вскриками; кто-то метал магические артефакты, кто-то применял техники бессмертных, однако им никак не удавалось задеть тот золотой свет даже на малую долю. Движения якши были едва уловимыми и стремительными: он ловко и непринуждённо уклонялся в расщелинах между столкновениями духовной энергии, а его летящий подобно ветру силуэт заставил каждого вспомнить тот кошмар пятисотлетней давности.
Разве не говорили, что якша стал намного слабее?! Разве это можно назвать слабостью?! Он даже более сокрушителен, чем пятьсот лет назад!
Лэй Сююань схватил Гуйюань-чжанмэня за ворот и с лёгкостью швырнул его оземь. Увидев столь божественную мощь Лэй Сююаня, все невольно исполнились тайного ужаса и обратили вопрошающие взоры на Цуй Сюань-сяньжэня. Хотя здесь собралось множество чжанмэней, лишь он один владел Великой техникой Сэнло. Почему же он её не применял?
Лицо Цуй Сюань-сяньжэня посерело, он понуро покачал головой. У него не было таланта Цинчэн-сяньжэня, и для него было уже чудом, если Великая техника Сэнло удавалась один раз из десяти. Только что он пытался применить её не менее двадцати раз, но ни одна попытка не увенчалась успехом, и ему оставалось лишь беспомощно наблюдать за унижением чжанмэня.
В разгар всеобщего смятения внезапно раздался громкий звон «дан», и мощные колебания духовной энергии постепенно утихли. В самом центре городка воздвиглась белоснежная стела из духовной энергии высотой в четыре-пять чжан. На лице Лифэй проступила лёгкая усталость. Окинув всех взглядом, она наконец произнесла:
— Всё, что вы хотели знать о заморских землях, смотрите сами.
Она сжала черную тетрадь в ладонях, и люди увидели, как на стеле духовной энергии черта за чертой стремительно проступают иероглифы. Каждая левая и правая откидная черта обладала твёрдостью железных костей, а сам почерк был необычайно суров. Это был почерк Цинчэн-сяньжэня.
Надписи вырезались крайне быстро, и вскоре уже малая часть стелы была ими заполнена. Поначалу все хранили крайнюю настороженность и не решались вглядываться, но не успели они прочесть и нескольких строк, как бесчисленные сяньжэни оказались глубоко захвачены увиденным. Некоторые даже, забыв обо всём остальном, взмыли в воздух, чтобы прочесть всё от вершины до самого основания стелы, не пропустив ни единого слова.
Эта стела духовной энергии казалась изваянной из белого камня, твёрдого и гладкого на ощупь. Хотя она и была материальным воплощением предельно сгущённой духовной энергии, её невозможно было поглотить и использовать. Всевозможные записи о заморских землях на ней отчасти походили на легенды, но были куда более подробными, а многое и вовсе оказалось неслыханным, пленяя сердца и умы. Сяньжэни читали и вздыхали, вздыхали и восхваляли.
Когда всё содержимое тетради было вырезано до конца, Лифэй спрятала черную тетрадь за пазуху и развернулась, улетая в сторону Морской фракции. Цуй Сюань-сяньжэнь несколько раз окликнул её вслед, но так и не смог вернуть внимание остальных, чьи мысли уже были полностью поглощены надписями на стеле.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
