Невиданная прежде, колоссальная яоци принеслась вместе с воем урагана. Легендарный, скрытный девятихвостый лис, Цзювэй Линху, возник перед собравшимися столь внезапно, что многие бессмертные впервые в жизни увидели его воочию. Его густой, подобный снегу мех и девять грациозно колышущихся длинных хвостов за спиной разительно отличались от привычного образа уродливых и свирепых чудовищ; от него даже исходило некое призрачное, почти сказочное очарование.
Кроваво-красная яоци заплясала на его девяти хвостах, подобно яркому пламени. Несколько основателей академии, уже вкусивших горечи от когтей Цзювэй Линху, в ужасе закричали:
— Скорее воздвигайте громовое и огненное поле! Живо!
В мгновение ока на несколько метров поднялся сияющий громовой и огненный барьер, а сгустки демонического пламени с лисьих хвостов один за другим взмыли в воздух. Лис раскрыл пасть и выдохнул белую мглу. Туман смешался с яростным пламенем, стремительно растекаясь в красные облака, и над Восточным морем в радиусе почти ста ли пошёл частый демонический дождь.
Прозрачные капли падали на громовой и огненный барьер, словно искры на тонкий лёд, вмиг расплавляя его. Бессмертные, на которых попала демоническая влага, один за другим издавали полные ужаса вопли. Едва вода касалась кожи или волос, на них проступали ярко-алые пятна. Стоило этим пятнам расползтись, как тело теряло чувствительность, и бессмертные больше не могли управлять течением духовной энергии в своих каналах. В мгновение ока десятки старейшин и сяньжэней рухнули с небес прямо в бушующие морские волны.
Жи Янь громко расхохотался:
— Громовое и огненное поле? Прошли сотни лет, а вы всё ещё пытаетесь одолеть меня этими старыми трюками? Хм, все вы, вместе взятые, не стоите и мизинца Цинчэна! Не говоря уже об этой девчонке! Как же это уродливо! Дракон, спустившийся на землю, будет загрызен муравьями!
С яростным рёвом он ворвался в толпу, раскидывая бессмертных ударами девяти длинных хвостов. Ослепительное сияние заклинаний обрушивалось на него со всех сторон, но их словно отталкивали невидимые руки, не давая нанести ему ни малейшего вреда.
Цзян Лифэй, сидевшая у него на спине, внезапно окликнула его:
— Жи Янь.
Жи Янь гневно ответил:
— Не желаю слушать твою чушь! Кого волнует это Морское падение и небесные кары, кого волнует, что там думал Цинчэн! Какое мне дело до вашего долга и морали! В душе лао-цзы неспокойно, и он жаждет убивать! Если Цинчэну это не нравится, пусть наберётся смелости и явится ко мне из Жёлтых источников, чтобы поспорить!
Он долго терпел, негодуя из-за несправедливой смерти Цинчэна, но Цзян Лифэй росла на его глазах. Хотел он того или нет, он привязался к этому ребёнку. Она относилась к нему как к старшему члену семьи, и со временем он действительно почувствовал себя её наставником.
Он хотел, чтобы она стала сильнее, чтобы опасности обходили её стороной. Если она хотела быть обычным человеком — пусть будет так, у повзрослевших детей всегда свои мысли, и он не должен был вмешиваться. Она уважала волю Цинчэна и, будучи человеком глубоких чувств, не желала убивать бессмертных Срединных земель, поэтому ему оставалось только смириться.
Но что он увидел? Эти ничтожества, подобные свиньям и псам, не только не были благодарны ей за то, что она поглотила небесный гром и море огня, но и вознамерились схватить её, воспользовавшись неразберихой! Он не был человеком и никогда не понимал их сложных, запутанных помыслов, да и не хотел понимать. Сейчас в нём кипела ярость, требующая выхода, и никто не смел встать у него на пути.
Лифэй тихо произнесла:
— Продержись немного, хватит и одной кэ.
Она просит его продержаться всего кэ? Ярость Жи Яня вспыхнула с новой силой. Неужели она считает его таким слабым! Что он за Цзювэй Линху такой, если не сможет выстоять одну кэ!
Затылком он почувствовал резкий свист ветра. Ловко уклонившись, Жи Янь увидел несколько гигантских, сияющих золотом копий, летящих в него, словно падающие звёзды. Потоки ветра под лапами стали странными, а колебания духовной энергии — необычайно хаотичными. Он подпрыгнул, изящно развернувшись в воздухе, но место, где он только что находился, уже залил золотой свет, похожий на парящую в небе золотую реку. Из этой реки потянулись бесчисленные мягкие, словно лишённые костей, золотые руки. Они обвили и сковали его огромное белоснежное тело. Как бы он ни бился и ни дёргался, вырваться не получалось.
Заклинания стихии металла обычно были жёсткими и резкими, редко когда встретишь столь податливые и в то же время крепкие. Жи Янь был знаком с этой техникой. Почти сто лет назад, когда его преследовали основатели академии, он попался именно на этот приём и чуть не лишился жизни. Кто бы мог подумать, что спустя век его снова заманят в ту же ловушку.
Видя, как в него летит град смертоносных заклинаний, Жи Янь внезапно раскрыл пасть и издал неистовый рёв. Кроваво-красная яоци устремилась к небесам. Звуковая волна и демоническая энергия вдребезги разнесли летящие в него чары, а сковавшие его гибкие золотые руки рассыпались на мелкие осколки.
Как же он был силён! Совсем иная сила, чем у цюнци, некогда устроившего переполох в Восточном море. Хотя Цзювэй Линху и был демоническим существом, он с рождения отличался от обычных монстров. Самым удивительным было то, что эти лисы могли управлять духовной энергией, которая для обычных демонов была сродни яду. Именно из-за этой особенности в Морской фракции их не считали чудовищами, а почитали как священных лисиц.
Сан Хуацзюнь взмахнул рукавом, и его широкое верхнее одеяние соскользнуло, взмыв вверх и растворяясь в лазури неба. В следующий миг одежда внезапно развернулась, увеличившись во много раз. Изумрудное сияние в руках Сан Хуацзюня, казалось, вот-вот закапает, и он небрежно размазал его по ткани одеяния. Мощная духовная энергия разошлась, словно тушь, превращаясь в густые и пышные тени деревьев.
Увидев, что он применил этот приём, бессмертные в благоговейном страхе начали отступать. Тени деревьев на одежде постепенно разрастались. Чжуннань-цзюнь тоже взмыл в воздух, выплескивая охристую духовную энергию стихии земли на тени деревьев. Остальные основатели академии последовали его примеру. В одно мгновение всё небо заполнилось грядами зелёных гор, густыми тенями лесов, пёстрыми цветами, павильонами и теремами, от вида которых рябило в глазах.
Жи Янь никогда не видел этой странной техники и не смел проявлять неосторожность. Он увидел, как среди зелёных гор плывёт духовный туман, а ворота горной обители плотно закрыты. В тумане гулко и протяжно пробил колокол — «дон-н». Перед глазами Жи Яня внезапно всё поплыло, и он словно в один миг оказался заброшен в этот призрачный мир, не видя ни единой щели, чтобы уйти.
Он почувствовал неладное. Яоци вокруг него начала сгущаться, и в этот момент плотно закрытые ворота горной обители распахнулись. Сияние изнутри было настолько ослепительным, что на него невозможно было смотреть. Жи Янь ощутил, как тело против его воли затягивает в эти ворота. Это было иное состояние, отличное от малых миров, создаваемых бессмертными. Он чувствовал за дверью мощь и остроту разнообразных потоков духовной энергии. Попав туда, он, скорее всего, превратится в прах.
С рёвом Жи Янь из последних сил бросился прочь, но всасывающая сила ворот становилась всё больше, и ей было невозможно противостоять. Правила в этой иллюзии устанавливались бессмертными. Если они не хотели давать ему уйти, то он не мог сбежать. Девчонка на спине неизвестно чем занималась, она по-прежнему не двигалась. Он обещал ей продержаться одну кэ, а как старший он не мог нарушить слово.
Когда половина тела уже скрылась в воротах, Жи Янь, стиснув зубы, развернулся и собственными силами отсёк несколько своих длинных хвостов, затянутых внутрь. В мгновение, когда брызнула кровь, невыносимая боль придала ему сил. Яоци яростно содрогнулась, сокрушая эту иллюзию. Над головой раздался оглушительный треск разрываемой материи. В один миг горы и воды, цветы и туман превратились в ничто, а в воздухе осталось лишь парить разорванное одеяние, которое крепко сжал в руках измождённый Сан Хуацзюнь.
Девятихвостый лис снова предстал перед взорами толпы. Его спина была залита кровью. Он лишился четырёх хвостов, и лишь пять оставшихся гневно колыхались. Даже техника гор и вод Дяньцан, применённая основателями академии, не смогла его пленить — он лишь потерял несколько хвостов. Бессмертные на мгновение растерялись.
В ушах снова зазвучал его яростный вой, мощь которого поражала воображение. Защитные заклинания бессмертных рушились одно за другим. В следующий миг лис внезапно сменил направление и на огромной скорости помчался прочь, в сторону открытого моря.
Если они позволят им сбежать, все труды и жертвы окажутся напрасными. Бессмертные бросились в погоню, снова применяя сдерживающие чары, как вдруг позади раздался ледяной голос Цуй Сюаня:
— Именно потому, что вы не желаете наносить смертельный удар, вам так трудно! Оставьте Цзян Лифэй!
В небе разлилось чистое сияние, которое тут же сменилось ярко-зелёным светом. Цвета пяти стихий сменяли друг друга, завораживая своей изменчивостью.
Жи Янь встревоженно вскрикнул:
— Плохо! Этот подонок тоже знает Великую технику Сэнло!
Как только активировалась Великая техника Сэнло, возможности для побега не осталось. Это было почти совершенное, практически лишённое изъянов бессмертное искусство, созданное в Цинчэн; ясное понимание и тончайший контроль над духовной энергией пяти элементов в нём приближались к тому пределу, к которому стремятся все практикующие. То невзрачное старое ничтожество с отталкивающей внешностью действительно сумело передать наследие Великой техники Сэнло, что было совсем не просто.
Лифэй, которая всё это время на спине не проронила ни слова, внезапно заговорила, её голос звучал слабо:
— Расскажи мне о сочетании духовной энергии в Великой технике Сэнло. Быстро.
Едва она договорила, от её тела стала исходить огромная притягивающая сила. Сияние духовной энергии пяти элементов, заполнявшее всё небо и землю, вмиг исказилось, и бесчисленные переменчивые потоки духовной энергии Великой техники Сэнло были безжалостно поглощены её телом.
Цуй Сюань-сяньжэнь смертельно побледнела от ужаса: она всё ещё способна поглощать духовную энергию?! Разве она не получила тяжёлые ранения?!
Прежде чем остальные сяньжэни успели среагировать, внезапно вновь замерцало бесчисленное множество огней духовной энергии пяти элементов. Их изменчивые колебания, то стремительные, то медленные, были куда яростнее и плавнее тех, что высвобождала Цуй Сюань-сяньжэнь, и даже превосходили мастерство Цинчэн Сяньжэня пятисотлетней давности.
Самая совершенная Великая техника Сэнло предстала перед глазами собравшихся в тот миг, когда они меньше всего были к этому готовы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
