Ин Юанькай дрожащим голосом произнёс:
— Он упомянул Цинлэ-чжанлао! Неужели в лесу Лэ-шимей?!
Ученики за его спиной в гневе воскликнули:
— Какая ещё Лэ-шимей! Бежим скорее! Чего ты застыл!
Ин Юанькай всё ещё колебался, поэтому несколько учеников подхватили его и взмыли в воздух. Вдруг послышался безумный хохот великого демона, и он глухо прорычал:
— Снаружи спряталось ещё столько маленьких мышей? А ну-ка, идите все сюда, позабавьте меня!
Все почувствовали, будто их сжала невидимая гигантская рука. Плотная, властная демоническая энергия крепко сковала их, не оставляя возможности сопротивляться. От резкого головокружения всё поплыло перед глазами, и демоническая энергия затянула их в чащу леса, где они с силой рухнули на землю.
Лифэй ощутила нестерпимую боль во всём теле. Лишь спустя время она с трудом приподнялась и увидела перед собой монстра высотой в несколько чжанов (чжан, единица измерения). Он походил на обезьяну с сияющими золотыми глазами, полными разума. От головы до самых голеней его покрывала мерцающая белая шерсть, и только огромные длинные ступни были ярко-красного цвета, подобно яростному пламени.
Что это? Обезьяний демон?
Ученики лежали на поляне вповалку, оглашая воздух стонами. Напротив чудовища сидела прекрасная, подобно чистой орхидее, Лэ Цайлин. Она даже не взглянула на остальных, не отрывая взора от обезьяноподобного монстра. На её коленях лежала цинь необычной формы, вырезанная будто из чьих-то костей. Пять её струн были алыми, словно свежая кровь, а издаваемые звуки заставляли содрогаться от холода.
Снова прозвучало несколько отрывков мелодии — резких, лишённых привычного строя и лада, лишь тоскливых и пронзительных. Обезьяна, казалось, потеряла терпение; она с силой ударила огромной лапой по земле. Почва задрожала, во все стороны полетели пыль и камни. Лэ Цайлин продолжала сидеть неподвижно. Её тонкие пальцы слегка коснулись струн, и звуки цинь потекли подобно приливным волнам. За три чжана до неё пыль разошлась в стороны, так и не коснувшись её одежды.
Тем временем остальные ученики, наконец, с трудом поднялись на ноги. Увидев перед собой монстра, они инстинктивно сбились в кучу. Лифэй бесшумно применила несколько техник медной стены и методов сокрытия, укрывая всех присутствующих.
Увидев Лэ Цайлин, Ин Юанькай тут же вполголоса воскликнул:
— И вправду Лэ-шимей!
Стоявшие за его спиной ученики разозлились:
— Это всё из-за твоей медлительности! Вот теперь мы влипли!
Ин Юанькай тоже возмутился:
— Раз мы из одной школы, разве можно видеть смерть и не спасать1?
Остальные лишь качали головами и вздыхали:
— Ну и что с того, что из одной школы? Как её спасать? Мы даже все вместе с этой тварью не справимся! Раз эта гунян сама решила в одиночку лезть на рожон и искать смерти, мы-то почему должны ложиться с ней в одну могилу? Нужно ловить момент и уходить!
Пока ученики спорили, Су Вань тихонько потянула Лифэй за рукав и прошептала:
— Это свирепый зверь Чжуянь2, нам впятером с ним точно не сладить.
Эта всегда отважная девушка впервые в жизни пошла на попятную.
Даже Лифэй слышала имя Чжуяня. Это был легендарный свирепый зверь, приносящий несчастья и беды. И хотя он не был столь знаменит на весь мир, как Таоу, он всё равно оставался крайне опасным существом. Если бы двадцать учеников встретили его и напали сообща, то, возможно, смогли бы его одолеть, но для них нынешних это было верной смертью.
Чжуянь
Ин Юанькай, очевидно, тоже понимал разницу в силе. Как бы ему ни было жаль, жизнь была дороже красоты. Хотя он и не понимал, зачем Лэ Цайлин в одиночку разыскивала Чжуяня, никто из них не желал быть втянутым в этот поединок.
Все начали тихо отступать, собираясь улететь на облаках, как вдруг Чжуянь расхохотался:
— Пришли и уже хотите уйти?
Все снова почувствовали, как их что-то сковало, и тела невольно потянуло назад. Чжуянь вдруг издал удивлённый звук и взмахнул огромной лапой. Лифэй не успела уклониться и попалась прямо ему в когти. Он с силой сжал её; Лифэй почувствовала, как кровь и энергия в груди забурлили, причиняя невыносимые страдания, и невольно вскрикнула от боли.
Перед глазами всё поплыло, и в поле зрения возникла огромная морда Чжуяня. Золотые глаза мгновение пристально смотрели на неё, после чего он тихо пробасил:
— Какая ты странная. Что ты такое?
Лифэй зажмурилась, не отвечая. Превозмогая жгучую боль, она с силой направила духовную энергию, и внезапно из её тела вырвалось бесчисленное множество золотых острых шипов, вонзившихся прямо в ладонь монстра. Вскрикнув от боли, Чжуянь поспешно разжал руку. Лифэй тут же призвала белое облако. В тот же миг раздался резкий звук свистка, и ослепительно сияющий летучий меч с гулом пронёсся мимо, совершив ложный выпад перед самой мордой Чжуяня и срезав клок его мерцающей белой шерсти. Воспользовавшись этим моментом, Лифэй мгновенно отлетела на несколько чжанов, холодный пот вмиг пропитал её одежду.
Какой сильный свирепый зверь!
Чжуянь усмехнулся, глядя на кружащий рядом драгоценный меч:
— А это уже любопытно!
Он резко протянул руку и с лёгкостью схватил клинок. Лэй Сююань тут же отозвал заклинание, и меч, превратившись в золотой свет, исчез между пальцев Чжуяня. Монстр, казалось, остался недоволен. Его золотые глаза уставились на Лэй Сююаня, перевели взгляд на стоящую позади Лифэй, и вдруг он, ударив по земле, несколько раз громко расхохотался, после чего прыгнул, обрушиваясь своим огромным телом на юношу.
Лэй Сююань тотчас обратился золотым лучом, но, услышав над головой свист встречного ветра, резко перекатился по земле. Огромная лапа Чжуяня обрушилась сверху. Раздался оглушительный грохот — это разлетелись в щепки несколько медных стен. От этой сокрушительной силы Лэй Сююаня отбросило на десяток чжанов. Он кувырком поднялся на ноги. Его спина была в пятнах крови. Чжуянь всё же успел его зацепить.
Лифэй набросила на него исцеляющую сеть, а стоявшие рядом Дэн Сигуан и Су Вань тут же бросились на помощь. В сторону монстра полетели переплетающиеся лианы, огненные драконы и лотосы, заставив Чжуяня отступить на несколько шагов.
Увидев, что Ин Юанькай и остальные стоят в оцепенении, Су Вань пришла в ярость:
— А вы чего смотрите?! Трусы!
Лицо Ин Юанькая залило краской стыда от этой ругани. Видя, что Чжуянь неустанно преследует Лэй Сююаня, он внезапно взревел и, собрав всю свою духовную энергию, воздвиг прозрачную световую стену высотой в полчеловека. Чжуянь, не заметив преграды, споткнулся. Снова раздался нескончаемый грохот, световая стена рассыпалась в пыль, а массивное тело монстра отлетело далеко в сторону.
Все тут же применили техники стихии дерева, опутывая его лианами, и снова обрушили на него дождь из золотых стрел и огненных лотосов, не жалея духовной энергии. Большая часть белоснежной шерсти Чжуяня обгорела, и дикая боль привела его в неистовство. Взревев, он снова бросился в атаку. Лифэй немедленно воздвигла световую стену, но на этот раз та возникла прямо в воздухе. Чжуянь снова не заметил её и с размаху врезался, пошатнувшись от отдачи.
Лэй Сююань к тому времени уже призвал драгоценный меч. Свистя, клинок вонзился в один глаз монстра и вылетел из другого. Залитый кровью Чжуянь огласил лес горестными воплями. В этот момент Лэ Цайлин начала играть на цинь. Звуки её инструмента были тоскливыми и холодными, приправленными магией, отчего у всех присутствующих на душе стало невыносимо тревожно.
Ин Юанькай в спешке крикнул:
— Лэ-шимей! Перестань играть! Чжуянь ослеп, скорее иди сюда, добьём его вместе!
Она словно и не слышала. Кончики её пальцев слегка дрогнули, и внезапно раздался резкий, высокий звук. Дэн Сигуан, чьи раны едва затянулись, а изначальная энергия была сильно истощена, не выдержал этой ноты: из его ушей и носа хлынула кровь. Остальным тоже стало не по себе, однако что бы они ей ни говорили, она будто не замечала их. Звуки цинь лились волна за волной, подобно ударам ножей и копий. Ослепший Чжуянь, сбитый с толку этой мелодией, крутился на месте, а его белоснежная шерсть клочьями опадала на землю, словно снег.
Внезапно Чжуянь пришёл в себя. Ослеплённый и мучимый невыносимой болью в голове, он пришёл в неописуемую ярость. На этот раз он не стал бросаться вперёд, а со всей силы ударил ладонью по земле. Почва мгновенно покрылась трещинами, разрываясь цунь за цунем, и с десяток деревьев толщиной в три обхвата подлетели в воздух. Повинуясь его грубой силе, они, словно зубочистки, полетели прямо в учеников.
Все бросились врассыпную, но раздражающие звуки цинь продолжали сбивать их с толку, не давая духовной энергии течь плавно. Лифэй внезапно опустилась на облаке рядом с Лэ Цайлин и, не говоря ни слова, пинком отбросила цинь в сторону.
Лицо Лэ Цайлин покрылось ледяной коркой, и она долго смотрела на неё пронзительным, крайне суровым взглядом.
Лифэй в гневе воскликнула:
— Если не хочешь помогать — не надо, но не смей мешать!
Лэ Цайлин холодно ответила:
— Я должна была выследить и убить Чжуяня в одиночку. Кто просил вас лезть не в своё дело и портить мне игру?
— Раз уж мы оказались в это втянуты, какой прок от этой чепухи? — Лифэй смотрела на неё, не отступая ни на шаг. — Теперь это касается не только тебя одной!
Лэ Цайлин долго смотрела ей в глаза, затем развернулась, подобрала цинь и вознамерилась взмахнуть рукавами и уйти3.
Ученики тут же возмутились: они из последних сил сражались с Чжуянем, а виновница всего этого собирается просто сбежать?
Лэй Сююань, обратившись золотым светом, приземлился позади неё, без церемоний схватил её за шиворот и безучастно произнёс:
— Свирепый зверь, которого ты привлекла... Неужто решила просто уйти?
Разве Лэ Цайлин когда-нибудь подвергалась столь грубому обращению, тем более со стороны мужчины? Она пришла в неописуемую ярость и внезапно выкрикнула:
— Отпусти!
Как только эти два слова сорвались с её губ, она сама первой побледнела, а лицо её стало подобно остывшему пеплу. Она так и застыла на месте.
Лэй Сююань уже собирался уйти, как вдруг почувствовал движение воздуха за спиной. Он отскочил в сторону, уклоняясь, и увидел, что Лэ Цайлин бьёт ладонью. Чжуянь всё ещё бесчинствовал неподалёку, а эта девушка неожиданно ополчилась на своих.
Лифэй одним ударом отразила её выпад:
— Да есть ли в тебе хоть капля благоразумия?! Ты посмела напасть на собрата по учению!
Лэ Цайлин угрюмо проговорила:
— Этот негодяй своим невежеством разрушил мою технику! Эта вражда такова, что нам не делить одного неба! Прочь с дороги!
Су Вань тоже начала сердиться:
— Что за речи! Ты осмелишься повторить это в присутствии старейшины Цинлэ?
Лэ Цайлин пребывала в крайнем возбуждении, она то ли плакала, то ли смеялась, и надрывно воскликнула:
— В присутствии учителя? В присутствии учителя я бы ещё вернее его прикончила! Чтобы завершить третий уровень моей техники, мне требовалось три года не разговаривать с мужчинами! Теперь он одним махом разрушил мои труды! Если бы вы оказались на моём месте, то разве смогли бы это стерпеть?!
Лифэй ахнула. Разрушил её технику? Так вот почему она не разговаривала с учениками-мужчинами — всё ради совершенствования бессмертного искусства музыки?!
Она пробормотала:
— Что же теперь делать, раз техника разрушена? Неужели она лишилась всех сил?
В конце концов, Лэ Цайлин сама не сдержалась и заговорила, а её недавние поступки и впрямь вызывали у окружающих лишь гнев. Лэй Сююань просто сделал то, что хотелось сделать каждому. Однако разрушение техники казалось чем-то серьёзным. Если она разом потеряет всё своё совершенствование, не обернётся ли это катастрофой? Да и старейшине Цинлэ вряд ли будет легко это объяснить.
Лэй Сююань бросил взгляд на Лэ Цайлин:
— В худшем случае придётся потратить ещё три года на повторные тренировки. Всё не настолько серьёзно, чтобы называть это разрушением техники.
Лицо Лэ Цайлин посинело от злости:
— А три года — это, по-твоему, не время?! Ты мне возместишь эти три года?
Пока здесь кипели страсти, ослепший Чжуянь позади них внезапно замер и погрузился в абсолютную тишину. Ученики, из которых чудище уже едва не вытрясло душу, тут же насторожились и снова сбились в кучу. Даже Лэ Цайлин, несмотря на всю свою неприязнь, была вынуждена встать рядом с остальными.
Ин Юанькай и Лифэй возвели Технику Медной Стены, и каждый сложил пальцы в печати для призыва облачка, готовый в любой миг дать дёру, если дело примет дурной оборот.
Чжуянь медленно задрал голову, из его глаз струилась кровь. Внезапно он широко разинул пасть и издал протяжный, душераздирающий вопль. У стоявших рядом едва не лопнули барабанные перепонки. Зажимать уши было бесполезно. Духовная энергия в их телах перестала течь, причиняя невыносимые страдания. Этот вопль длился добрых полчашки чая. Дэн Сигуан не выдержал и первым лишился чувств.
Лица учеников побледнели от этого крика, и когда они попытались бежать на облаках, у них ничего не вышло. Духовная энергия внутри тел совершенно не желала подчиняться. Миазмы и демоническая ци хлынули со всех сторон, подобно приливу, и в мгновение ока рассеяли духовную энергию.
Лифэй не впервой было испытывать нечто подобное. В запретных землях академии миазмы были настолько густыми, что там не работало ни одно заклинание. Однако здесь и сейчас туман был во много раз мощнее, чем в запретном месте. Внезапно налетевшая плотная пелена, подобно невидимой гигантской руке, вмиг прижала большинство учеников к земле. Те, не успев даже охнуть, потеряли сознание.
- Видеть смерть и не спасать (见死不救, jiàn sǐ bù jiù) — китайская идиома, означающая преступное равнодушие к чужой беде. ↩︎
- Чжуянь (朱厌, zhū yàn) — легендарное свирепое существо из древнекитайских преданий, чей облик напоминает обезьяну. Считается, что его появление предвещает начало большой войны. ↩︎
- Взмахнуть рукавами и уйти (拂袖而去, fú xiù ér qù) — китайская идиома, описывающая резкий уход в гневе или раздражении. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
