— Командир отряда Сяошань! — выругался Чжун Чжанжун. — Катись отсюда.
Командир отряда Сяошань откатился в сторону, но, похоже, намеревался катиться дальше…
— Командир Се, патрулирование окончено, что ты всё ещё здесь делаешь? — Чжун Чжанжун велел проваливать и другому: — Живо уходи.
Се Яньлай холодно усмехнулся:
— Это лишь потому, что ты не продумываешь всё до конца. Как только тебе что-то взбредёт в голову, ты сразу посылаешь за мной. Я сейчас уйду, но смотри, не вздумай звать меня через минуту. У меня в Лочэне и других дел полно.
Сказав это, он развернулся и зашагал прочь.
Сяошань пробежал за ним несколько шагов:
— Сяо-е… — но понимал, что того не удержать. — Сяо-е, я принесу тебе хороший плащ от дождя…
Не успел он договорить, как Чжун Чжанжун снова отвесил ему пинка.
Силуэт Се Яньлая уже скрылся из виду.
— Цзянцзюнь, — Сяошань обернулся с поникшими плечами и недовольным лицом, — за что ты меня бьёшь?
Чжун Чжанжун хмыкнул:
— Я тебя ударил, и ты уже морщишься? А этот Се Яньлай… — он указал пальцем на пустой дверной проём, — в прошлом году избил тебя до слёз! Почему ты липнешь к нему так, будто родного отца увидел?
При упоминании событий прошлого года глаза Сяошаня внезапно покраснели, словно к нему вернулась та давняя боль.
— Цзянцзюнь, что ты понимаешь, — проговорил он в нос. — Вы видели только мои слёзы, но не видели, что Се Сяо-е тоже плакал. Он бил меня и плакал сам. О чём это говорит? О том, что я слишком сильно его разочаровал. Он возлагал на меня большие надежды. Били по моему телу, а болело у него в сердце… У меня нет отца, но если бы мой отец был жив, он, наверное, относился бы ко мне так же, как Се Сяо-е.
Чжун Чжанжун слушал в изумлении; он не знал, злиться ему или смеяться. Что за чушь?
Он не знал, что именно произошло между Се Яньлаем и Сяошанем. Помнится, стоило ему самому уйти, как тут же доложили: Се Яньлай избил Сяошаня и прогнал его обратно.
Чжун Чжанжун не придал этому значения: с тех пор как Се Яньлай прибыл в пограничные войска, он уже не раз ввязывался в драки.
С таким собачьим характером он словно был рождён, чтобы вызывать у людей неприязнь.
Разумеется, находились другие цзянцзюни, которые отпускали язвительные замечания. Они говорили, что Сяошань — человек Чжун Чжанжуна, и род Се, конечно, не станет его использовать. Они напоминали ему, что род Се с ними не заодно, и советовали остерегаться этого Се Яньлая.
Чжун Чжанжун, конечно, пропускал эти слова мимо ушей. Род Се и впрямь не был с ним заодно, но что касается этого Се Яньлая…
Да у него вообще сердца нет!
Чжун Чжанжун ненадолго задумался, а Сяошань тем временем, присев на корточки, бормотал под нос:
— Я ранил сердце Сяо-е. Целый год я упорно трудился, надеясь, что Сяо-е это заметит…
Чжун Чжанжун замахнулся ногой:
— Ах ты, никчёмная тварь! Я дал тебе людей и коней, сделал командиром отряда, чтобы ты вёл войска в бой, а ты и не думаешь меня отблагодарить! Тебе только и нужно, чтобы Се Яньлай тебя заметил? И что в этом хорошего?
— Цзянцзюнь, сражаться бок о бок с Се Сяо-е — одно удовольствие! — возразил Сяошань. Когда он заговорил об этом, его брови взлетели, а лицо затанцевало. — Сяо-е убивает врагов, используя невероятные хитрости, он стремителен и беспощаден. В сражениях, которые он ведёт, от войск Силяна не остаётся ни одного живого человека. Он пугающе силён.
Этот мальчишка, Се Яньлай, и впрямь сражался яростно, словно жизнь ему была не дорога, поэтому Чжун Чжанжун каждый раз невольно за него беспокоился.
— Яростно-то яростно, но и потери велики, — проворчал он.
— Вовсе нет! — тут же возразил Сяошань. — Сяо-е ведёт самые жестокие бои, он до седьмого пота изнуряет нас тренировками, но и на поле боя защищает всех с той же яростью. Он не из тех, кто бездумно разбрасывается жизнями ради воинских заслуг. Он умен, умеет и любит сражаться. Многие братья под его началом выжили лишь благодаря его помощи, иначе давно бы полегли в бою. И хотя мне не выпало чести сражаться вместе с ним, когда Сяо-е тогда меня бил, это только выглядело страшно. Он не задел ничего важного. На заду мяса много, вот он только по заду и бил…
Чжун Чжанжун не выдержал и снова пнул его:
— Замолчи! Целый год прошёл, а ты всё такой же болван.
Сяошань поднялся и направился к выходу.
— Эй, ты куда? — крикнул Чжун Чжанжун. — Тот твой имбирный чай ещё остался? Горячая вода в котле, где она? Я ведь тоже промок…
Сяошань, не оборачиваясь, ответил:
— Вода в котле. Дажэнь, ты сам зачерпни и попей пару глотков, а как закончишь — можешь и сам в котле отмокнуть. У меня дела, сегодня черёд моего отряда патрулировать город.
Чжун Чжанжун возмущённо вытаращил глаза. Почему, когда дело дошло до него, ему предложили просто «попить пару глотков»?
— Ты, паршивец! Ишь ты, вспомнил о патруле, а сам притащился ко мне любезничать! — выругался он.
Пнуть Сяошаня он уже не мог — тот и след простыл.
Чжун Чжанжун, ворча, пошёл приводить себя в порядок. Только он сменил одежду, как принесли донесение. Сказали, из столицы. Не успев толком одеться, Чжун Чжанжун схватил письмо. Прочитав его, он погрузился в раздумья, мерил комнату шагами и, наконец, остановился, словно приняв нелёгкое решение.
— Людей мне! — распорядился он. — Позовите командира Се из Лочэна.
…
Се Яньлай ворвался внутрь, окутанный запахом дождя.
— Цзянцзюнь Чжун! — выкрикнул он. — Я уже говорил, не зови меня по пустякам…
Чжун Чжанжун смерил его взглядом:
— Есть новое задание.
Се Яньлай стоял посреди зала. Он смахнул капли дождя с бровей, его глаза-фениксы взметнулись к вискам:
— Этот подчинённый не подчинится приказу.
Чжун Чжанжун холодно усмехнулся:
— Нужно отправиться в столицу.
Усмешка, уже готовая сорваться с губ Се Яньлая, мгновенно застыла, и пальцы его замерли у бровей.
Столица.
Там, в далёкой столице, была она… та, которую он не видел так долго.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
