Но старый знакомый так и не пришёл к ним.
Знамёна яростно развевались на ветру. Группа из сотни разведчиков остановилась поодаль, застыв в почтении. Только военачальник смог подойти к Чу Хоу. Держа в руках приказ о переброске войск, он преклонил колени перед Чу Хоу:
— По приказу Чжун-чанжуна из округа Юньчжун о переброске тридцати тысяч дополнительных солдат, цзюньхоу Бай Цюань из подчинения генерала мобильных войск Лян Цяна приветствует вас, Чу Хоу няннян.
Чу Чжао знаком велела стоявшему рядом солдату забрать свиток и спросила:
— А где Лян Цян?
Бай-цзюньхоу ответил:
— Генерал Лян ведёт войска в атаку на левое крыло мятежников и не может оставить позиции, прошу няннян простить его. — С этими словами он достал послание. — У генерала Лян есть письмо для няннян.
Чу Чжао слегка улыбнулась и жестом велела солдату принять его, больше ни о чём не спрашивая:
— Хорошо, я поняла. Можете идти.
Бай-цзюньхоу отозвался утвердительным «да», и отряд, подняв пыль, стремительно умчался прочь.
Снежная крупа сменилась крупными хлопьями, закружившимися над землёй.
Се Яньлай плотнее закутал лицо и с мимолётной усмешкой заметил:
— Этот старый знакомый не смеет явиться к тебе.
Чу Чжао смотрела на танцующий снег и безучастно ответила:
— Он боится, что я казню его на месте.
Ранее Чжун-чанжун в письме сообщил Чу Чжао, что попал в засаду и потерял руку. В том же послании он упомянул, что Мумяньхун схватила в пределах Силяна торговца из Великой Ся, а также рассказал о том, что Лян Цян добровольно признался, что им манипулируют.
Помимо письма от Чжун-чанжуна, она получила тайное послание от Чжу Юна, в котором говорилось, что расследование в отношении Юй Шана уже началось.
Увидев эти два письма, Чу Чжао одновременно удивилась и нет.
В этой жизни Чжун-шу тоже попал в засаду, и это было связано с родом Лян. Значит, в той жизни смерть Чжун-шу действительно была делом рук рода Лян.
К счастью, на этот раз Чжун-шу остался жив. Пока теплится жизнь, Чжун-шу сможет быть и одноруким генералом.
Однако в той жизни за спиной рода Лян стоял Сяо Сюнь. Неужели и в этой жизни так же?
Если да, то его нападение на Сяо Сюня — это заговор Сяо Сюня или же он действительно восстал против него?
Рядом снова послышалось покашливание:
— Эй-эй, посмотри, что там в письме написано.
Чу Чжао глянула в сторону: и приказ о переброске, и письмо Лян Цяна всё ещё находились в руках личного стража.
Приказ ей изучать не требовалось — Чжун-шу заранее известил её в письме, что принял капитуляцию Лян Цяна. Чтобы не спугнуть тех, кто стоял за его спиной, он сделал вид, будто оказывает Лян Цяну большое доверие, и отправил его на подмогу.
Эти тридцать тысяч солдат были доверенными ветеранами, отобранными самим Чжун-чанжуном. Хоть Лян Цян и значился главнокомандующим, войском по большей части управляли верные заместители Чжун-чанжуна, так что о преданности солдат можно было не беспокоиться.
Что же до письма Лян Цяна…
— Если это неуместно, я могу удалиться, — ухмыльнулся стоявший рядом Се Яньлай.
Чу Чжао повернулась к нему и вскинула брови:
— Ты сегодня подозрительно многословен. Если хочешь прочесть, так и скажи.
Се Яньлай холодно фыркнул:
— Кому охота читать писанину взрослого мужика.
Чу Чжао больше не обращала на него внимания. Она взяла письмо из рук гвардейца и развернула его. На бумаге было лишь несколько слов.
— «Моё сердце проявит себя в делах», — прочитала она вслух, усмехнулась и бросила письмо солдату. — Он и сам знает, что я ему не верю.
Се Яньлай перевёл взгляд на неё:
— И ты всё равно будешь его использовать?
Чу Чжао задумалась на мгновение:
— Его желание убить Сяо Сюня, должно быть, искренне. А какие ещё тайны он скрывает — пока могу не допытываться. — Она улыбнулась Се Яньлаю: — Сначала пусть убьёт Сяо Сюня, а потом и спросим.
Как интересно. В этой жизни род Лян больше не является заменой, подготовленной Сяо Сюнем для самого себя, а напротив, стал теми, кто жаждет его смерти.
Се Яньлай ещё плотнее запахнул плащ, почти полностью скрыв глаза.
— Ты — главнокомандующий, тебе и решать, как распоряжаться войсками. Я здесь только для того, чтобы залечить раны, — лениво проговорил он, издав несколько сухих смешков. — Раз ловить больше некого, давай поскорее возвращаться. Я, раненый и больной, вынужден мёрзнуть здесь вместе с тобой.
Чу Чжао рассмеялась:
— Когда начнётся настоящий бой, мне понадобится помощь генерала Се. Как же я одна справлюсь?
Се Яньлай лишь хмыкнул в ответ.
— Ладно, ладно, — сказала Чу Чжао. — В город, возвращаемся в город. — И громко крикнула А-Лэ: — Ты возвращайся первой, приготовь для генерала Се горячий чай, горячую еду и горячую воду.
Се Яньлай лениво добавил:
— И ещё горячее мясо и горячее вино.
А-Лэ, стоявшая неподалёку, буркнула:
— А ещё горячий отвар и горячие пилюли…
Не дав ей договорить, Се Яньлай пришпорил коня и умчался вперёд, бросив на ходу:
— И не думай больше мучить меня своими гадкими лекарствами!
— Хорошее лекарство всегда горько на вкус, что ты понимаешь! — крикнула вслед А-Лэ.
Чу Чжао с улыбкой промолчала и погнала коня. В окружении личной стражи, под прикрытием множества воинов, появлявшихся на равнине, её силуэт постепенно скрылся в снежной пелене, словно в тумане.
«Там наверняка не меньше десяти тысяч воинов», — невольно прикинул в уме Бай-цзюньхоу, наблюдавший издалека, и покосился на стоявшего рядом молодого офицера.
— У Чу Хоу в поездках всегда многочисленная охрана, — сказал он. — Как-никак, идёт противостояние с мятежниками.
Сказав это, он заметил, как молодой офицер, переодетый простым разведчиком, усмехнулся.
Эта усмешка заставила Бай-цзюньхоу почувствовать неладное. Его натянутые объяснения лишь подстёгивали догадки: например, о том, почему генерал, явно прибыв сюда, притворился разведчиком и не пошёл к Чу Хоу, или почему Чу Хоу, объявив о приёме генерала, на деле спрятала поблизости столько войск…
— Да, — произнёс Лян Цян. — Война в пограничных округах закончилась, но генерал Чжун всё равно угодил в засаду. Чу Хоу няннян находится в местах, которые когда-то были захвачены мятежниками, ей полагается быть осмотрительной и осторожной в пути.
Бай-цзюньхоу с облегчением закивал:
— Именно так.
Лян Цян скомандовал:
— Ступай. Собирай людей, готовимся к выступлению.
Бай-цзюньхоу отозвался и удалился.
Ветер и снег усиливались, видимость стала почти нулевой, но Лян Цян всё ещё смотрел вдаль. Расстояние было слишком велико, мгновение назад он видел лишь её смутный силуэт.
Она действительно была настороже.
Он знал, что она обязательно спросит, но на некоторые вопросы он не мог ответить. Например, о падении крепости Шипочэн.
Если бы она узнала, что он приложил руку к падению крепости Шипочэн, она бы схватила его на месте, не заботясь о том, спугнёт ли это его покровителей.
В таком случае он навсегда лишился бы права стоять перед ней.
Поэтому в этот раз он не мог встретиться с ней. Только когда он убьёт Сяо Сюня и Дэн И, когда искупит вину заслугами и докажет свою преданность, она увидит, что он незаменим.
Бросив ещё один долгий взгляд вдаль, Лян Цян развернул коня и во весь опор поскакал прочь, вливаясь в ряды мчащегося войска.
Земля покрывалась снегом, который то утаптывали копыта мчащихся коней, то месили ноги сражающихся воинов, то топтали толпы беженцев. Снег таял, северный ветер приносил новую метель, и так продолжалось до тех пор, пока весенний бриз не овеял землю, и молодая трава, пробившись из-под земли, не захватила всё вокруг. Только тогда снег окончательно исчез.
Наступила весна четвёртого года Синпин.
Город в округе Чжуншань был залит весенним светом. Глядя на нежно-зелёные ветви и первые цветы, даже измученные войной люди невольно начинали улыбаться.
Убранство окружной управы, украшенное весенним солнцем, казалось менее суровым, наполнившись мягкостью и тишиной.
Но в следующий миг шум разогнал этот покой.
— Шицзы прибыл!
— Приветствуем шицзы!
Слыша оживлённые выкрики снаружи, Дэн И, сидевший в главном зале, казалось, ничего не замечал, не отрывая взгляда от кипы свитков на столе.
Послышались шаги, и шум остался за дверью.
— Тайфу, — позвал кто-то.
Дэн И поднял голову и увидел стоявшего в зале Сяо Сюня.
В лучах весеннего солнца на лице Сяо Сюня блестели капельки пота, рукава были засучены, а полы одежд забрызганы грязью — он выглядел одновременно величественно и небрежно.
— Тайфу, вам действительно стоило пойти со мной на обряд первой борозды, — сказал Сяо Сюнь, и в ямочках на его щеках заиграла улыбка.
Дэн И ответил:
— Сейчас люди не обязательно горят желанием меня видеть.
При этих словах улыбка на лице Сяо Сюня погасла.
— Тайфу. — В его голосе послышалось бессилие. — Вы отдали приказ о казнях, почему же не предупредили меня?
Дэн И слегка улыбнулся:
— В этом не было необходимости. Пока шицзы не взошёл на престол, я, тайфу, по-прежнему являюсь регентом этого государства.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
