После рассвета резня в столице постепенно утихла.
Войска Чу Хоу первым делом привели в порядок императорский город и, окружив Сяо Юя, вывели его из императорского дворца. Сяо Юй, облачённый в драконье одеяние, с мечом в руке громко провозгласил:
— Чу Хоу вернулась ко двору, род Се признал вину. Сложите оружие, и вам сохранят жизнь!
Затем Се Яньлай в маске опустился на колени и сдался без сопротивления.
Те из рода Се, кто действительно сражался в гуще битвы, пали, а остальные войска, созванные ими, видя, что положение безнадёжно, прекратили сопротивление.
Чиновников пригласили выйти из своих домов, и даже простые люди, которых никто не звал, выбежали на улицы, наперебой выкрикивая здравицы в честь защиты Сына Неба и почтительной встречи Чу Хоу. Однако все видели лишь императора, а Чу Хоу нигде не было.
— Может, она ранена?
— Наверное, ещё занята делами.
Люди обменивались встревоженными шепотками.
Чу Чжао действительно была ранена, но раны не мешали ей двигаться. Она не была занята, а неспешно прогуливалась по тенистому саду; рядом шла Сяомань, держа в одной руке меч, а в другой — кубок с вином.
Следом за ними, нарушая тишину усадьбы мерным топотом ног, шли ещё с десяток охранников.
— В усадьбе Се-сань-гунцзы всегда скрывается целый мир, она не похожа на другие, — Чу Чжао огляделась с восхищением на лице.
Стоявший впереди под кустом османтуса у дверей дома Цай-бо холодно произнёс:
— Теперь весь мир принадлежит тебе, и на любую усадьбу ты сможешь посмотреть когда угодно. Се-сань-гунцзы пребывает в сознании лишь недолго, так что лучше тебе не терять времени.
Чу Чжао ничего не ответила, лишь слегка улыбнулась и пошла вперёд. Сяомань и воины последовали за ней; такая толпа народа почти до отказа заполнила комнату.
— Неужели Чу Хоу так труслива? — усмехнулся Цай-бо. — Наш гунцзы и так в подобном состоянии.
Чу Чжао остановилась и бросила на него взгляд.
— Даже если бы Се-сань-гунцзы лежал здесь трупом, я всё равно была бы настороже, — сказала она. — Это комплимент, тебе стоит радоваться.
Прежде чем Цай-бо успел что-то возразить, изнутри донёсся смех. Голос мужчины звучал не так твёрдо, как прежде, но по-прежнему оставался чистым, словно родниковая вода:
— Императрица права, мне приятен этот комплимент.
Чу Чжао не стала продолжать разговор и вошла в комнату. Она увидела Се Яньфана, лежащего на ложе за опущенным тюлем. Его чёрные волосы рассыпались по плечам, лицо было бледным, как бумага, а тонкие губы совершенно обескровлены. Весь его облик казался лёгким и чистым, но в то же время нереальным, словно далёкие горы, выписанные тушью на картине.
— Мы не виделись год, Се-сань-гунцзы сильно исхудал, — сказала она.
Се Яньфан улыбнулся:
— Императрица тоже похудела. Ты натерпелась горя.
— Чтобы исполнить свои желания, приходится терпеть страдания, неведомые обычным людям, — ответила Чу Чжао.
Се Яньфан кивнул:
— Да, и потому я очень рад, что ты, императрица, всё же вернулась.
Значит, и его желание исполнилось? Она, не желавшая быть императрицей, всё же была вынуждена с боем вернуться и занять это место.
Чу Чжао направилась к кровати.
— Эй, осторожнее, — Сяомань преградила ей путь и прошептала, бросив свирепый взгляд на лежащего гунцзы.
Из-за него она лишилась руки.
Хотя сейчас этот человек казался хрупким, словно тонкий фарфор, его едва уловимая улыбка и исходящий от всего тела холод заставляли сердце сжиматься.
— Не беспокойся, Се-сань-гунцзы сейчас не решится меня убить, — сказала Чу Чжао. Она взяла кубок из рук Сяомань, подошла к ложу и присела рядом.
Се Яньфан с улыбкой смотрел на неё.
— Люди из рода Се сбежали, — сказала Чу Чжао. — Почему ты не бежал?
После входа в столицу часть войск была направлена в усадьбу Се, но все члены семьи исчезли, не осталось даже слуг. Лишь Се Яньфан был на месте. И дело было не в том, что он слишком болен, чтобы двигаться, или что его сочли обузой и бросили. Для людей из рода Се он был так дорог, что они забрали бы его с собой, даже будь он мертвецом.
— Я? — Се Яньфан, откинувшись на подушку, посмотрел на неё. — Я ждал тебя.
Чу Чжао хмыкнула:
— Оно и верно. Наблюдать за тем, как загнанный зверь попадает в клетку, приятнее всего своими глазами.
Се Яньфан улыбнулся, не подтверждая и не отрицая её слов.
— Бежать или нет — разницы нет. Род Се уже признан виновным, а «под всем небом нет земли, что не принадлежала бы правителю»1, — сказала Чу Чжао. — Роду Се не скрыться.
Се Яньфан кивнул:
— Императрица права. — Он обвёл взглядом комнату. — Рождение и смерть всего сущего, взлёты и падения — всё предопределено. Изначально в мире не было рода Се, так что если он исчезнет, то так тому и быть.
Чу Чжао усмехнулась:
— Похоже, тебе и впрямь безразлична судьба рода Се.
— Я просто смотрю на вещи шире, — с улыбкой ответил Се Яньфан.
— Ты не «смотришь на вещи шире», тебя лишь заботит, соответствуют ли жизнь, смерть, взлёты и падения твоим расчётам. Если соответствуют, ты спокоен. Если нет — ты ни за что не отступишь, — бесстрастно произнесла Чу Чжао. — Се Яньфан, на самом деле ты тот, кто меньше всех способен смириться, потому что всегда видел лишь самого себя.
Се Яньфан поднял руку и коснулся брови, словно обдумывая её слова.
— Вот как? Впрочем, это неважно. Главное, что императрица вернулась.
Чу Чжао не сдержала смешка:
— Видишь? Ты и до сих пор печёшься лишь об этом, видишь лишь самого себя и не замечаешь меня.
Она принялась медленно вращать в руках кубок с вином.
— Се-сань-гунцзы, я вернулась лишь для того, чтобы уйти.
— Это урок, который ты мне преподал.
— Раньше я думала, что А-Юй повзрослел, и ты искренне оберегаешь его, и раз ты в этом мире есть, я могу спокойно удалиться на покой.
— Позже я осознала: единственный, кто может обеспечить тебе спокойный уход, — это ты сам.
— В этот раз я вернулась именно ради этого.
Се Яньфан нахмурился:
— Пока не сядешь на это место и не сожмёшь власть в своих руках, разве найдётся в мире человек, которому можно доверить свой покой?
— Нужно заставить людей верить мне, — ответила Чу Чжао.
При этих словах её глаза заблестели, она наклонилась к Се Яньфану и прошептала:
— Дэн И ещё жив. Его всё ещё можно использовать.
Се Яньфан посмотрел на склонившуюся к нему девушку:
— Поразительно… Об этом я действительно не подумал.
Его глаза сощурились, а лицо озарила искренняя улыбка восхищения.
— Кроме того, ты не убил стражей из Управления императорской охраны, что были заперты в тюрьме. После пережитого ими они стали ещё полезнее.
— Я найду новые способы, чтобы очистить императорский двор.
- Под всем небом нет земли, что не принадлежала бы правителю (天下之大莫非王土, tiān xià zhī dà mò fēi wáng tǔ) — цитата из «Книги песен» (Шицзин), означающая абсолютную власть монарха над всеми землями и подданными. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
