Се Яньлай смотрел сверху вниз на человека, бегущего сквозь отблески огня и звуки схватки; тот становился всё ближе.
Она была хрупкого телосложения, её платье развевалось, и среди игры света и тени она подняла голову.
Городские ворота были высоки, факелы уже погасли, но Чу Чжао с первого взгляда узнала силуэт юноши, стоявшего на зубчатой стене.
— А-Цзю! — радостно закричала она. — Это правда ты!
Она без малейших опасений опустила зажатый в руке щит и пришпорила лошадь, устремляясь в эту сторону.
Се Яньлай неподвижно сжимал самострел, краем глаза наблюдая за тем, что происходило слева и справа: стражи запретной стражи смотрели на него со странным выражением лиц.
— Яньлай, — шёпотом спросил один из стражей, — всё ещё «убивать без пощады»?
Человек уже вошёл в зону поражения, неужели он не начнёт действовать?
Разве не было сказано ранее: кто бы ни пришёл, будь то хоть Се-сань-гунцзы, убивать без пощады?
Какая морока! Се Яньлай от ярости стиснул зубы, глядя на девушку, подъехавшую к городским воротам.
— Чу… — громко выкрикнул он, но тут же перешёл на шёпот: — Ты что здесь делаешь!
Он понизил голос, но сразу понял, что поступил неправильно: ворота были высокими, и из-за шёпота Чу Чжао ничего не слышала, зато слышали остальные.
Он снова огляделся и увидел, что стражи запретной стражи наблюдают за ним. Тон его речи явно выдавал знакомство.
— Яньлай, — спросил один страж, — это кто-то из твоих родных?
Се Яньлай вскинул самострел и сурово крикнул:
— Стоять! Сделаешь ещё шаг — убивать без пощады!
Чу Чжао, казалось, не понимала смысла этих слов. Остановив лошадь у самых ворот, она подняла голову и замахала юноше на стене:
— А-Цзю, А-Цзю, это я, Чу Чжао, скорее открывай ворота!
Эта несносная девчонка, она ещё и имя своё выкрикивает! Неужели он её не узнал? Он же не слепой!
Услышав, как Чу Чжао назвала себя, стражи, хоть многие и не знали её в лицо, сразу вспомнили это имя — ведь это была та самая особа, что на глазах у всех бросилась на Се Яньлая, чтобы заслонить его от ударов плетью. О них по всей столице ходили слухи как о людях, чьи чувства взаимны, кто никогда не покинет друг друга и готов вместе разделить жизнь и смерть.
— Чу Чжао?
— Яньлай, это же Чу-сяоцзе.
— Твоя невеста…
Заперебой заговорили стражи запретной стражи.
«Раз узнали, так узнали, но что это за вздор в конце!» — Се Яньлай нашёл мгновение, чтобы огрызнуться:
— Что за чушь вы несёте!
Страж втянул голову в плечи. Ну ладно, может, помолвка ещё не состоялась.
Однако раз это невеста, с которой он вот-вот обручится, то её появление здесь казалось понятным.
— Яньлай, Чу-сяоцзе, должно быть, пришла за тобой.
Снаружи слишком опасно, девушка всем сердцем стремится к возлюбленному, волнуется за него, ведь только рядом с ним она может быть спокойна. Эх, стражи на миг погрузились в свои мысли, гадая, как сейчас поживают их собственные семьи и любимые.
— Запретная территория императорского города! Немедленно отступи! — рявкнул Се Яньлай.
Его окрик привёл в чувство замечтавшихся стражей. Все посмотрели на него: неужели он говорит серьёзно? Даже если пришли родные или любимые, неужели он…
«Очнитесь, она пришла вовсе не за мной», — Се Яньлай крепко сжал самострел, его тело напряглось, тетива была натянута до предела, а наконечник стрелы холодно мерцал.
Чу Чжао посмотрела на мерцающее в руках юноши оружие и с улыбкой сказала:
— А-Цзю, мне нужно войти в императорский город.
Ей нужно войти в императорский город!
И в самом деле, она пришла ради этого.
Се Яньлай смотрел на девушку под воротами. Он знал, что в этот императорский город придут многие, но не ожидал, что первой окажется именно она.
Он перевёл взгляд за её спину.
Схватка у надвратной башни продолжалась, брешь становилась всё шире, и внутрь врывалось всё больше людей. Они рассредоточились позади девушки, словно стальные крылья орла.
Чу Чжао, дочь Чу Линя, надо же.
Он фыркнул, а затем коротко усмехнулся.
Ни государь, ни подданные, ни отцы, ни сыновья, ни братья не могли помыслить, что здесь появится некая Чу Чжао.
Представление намечалось знатное.
Вот только он и сам был участником этого действа.
— Чу Чжао, — Се Яньлай опустил самострел, целясь в межбровье сидящей на лошади девушке. — Без указа вход в чертоги запрещён, вход в город с оружием и снаряжением воспрещён. Назад.
Он чеканил каждое слово.
— Иначе — убивать без пощады.
«Неужели и вправду убьёт?» — стражи смотрели на стоявшего на стене юношу.
«Неужели и вправду убьёт», — думала Чу Чжао, глядя на него. Раньше на берегу реки он тоже был готов убить по-настоящему.
Но тогда его нельзя было в чём-то винить, ведь он хотел выжить, и другого выбора у него не было.
Однако теперь у него была она.
— А-Цзю, — Чу Чжао, не страшась нацеленной стрелы, обратилась к юноше на стене. — Это не мне нужно видеть Его Величество. Это маленькому Дянься.
Она слегка подтолкнула ребёнка, сидевшего перед ней, и откинула скрывавший его плащ.
— Я привела маленького Дянься.
Маленький Дянься?! Стражи были потрясены. Третий принц ещё не был женат, и лишь единственного сына Наследного принца можно было называть «маленьким Дянься» — Старшего императорского внука!
Старший императорский внук всё ещё жив!
Стражи не выдержали и привстали, желая высунуться и посмотреть…
— Осторожно, это может быть ловушкой! — прикрикнул на них Се Яньлай.
У ворот, помимо этой девушки, действительно было много грозных людей. На них не было ни военной формы, ни доспехов, но мечи и самострелы в их руках внушали ужас.
— А-Цзю, — снова позвала Чу Чжао. — Я тебя не обманываю, приди и посмотри.
Се Яньлай посмотрел на неё сверху вниз, внезапно убрал самострел, развернулся, спрыгнул с зубчатой стены и размашистым шагом направился к воротам.
— Эй, Яньлай! — испуганно окликнули его стражи.
— Я пойду посмотрю, — бросил Се Яньлай.
Он пойдёт посмотрит? Только что велел быть осторожными и не позволял им даже высунуться со стены, а теперь сам собирается открыть ворота и выйти? Разве это не опасно?
Лица стражей выражали смятение.
— Всегда приходится рисковать, чтобы узнать, велика ли опасность, — произнёс Се Яньлай. Пройдя несколько шагов, он остановился и оглядел остальных: — Охраняйте ворота. Если у этого человека злые намерения, деритесь… деритесь в меру своих сил. А потом… и ладно.
Он больше не говорил о том, чтобы защищать ворота до последней капли крови.
Уже не защитить.
В этом больше нет нужды.
Сам он умрёт так умрёт, а эти люди выполнят свой долг в меру сил. И какая бы сторона в итоге ни одержала верх, им, возможно, удастся сохранить свои жизни.
Се Яньлай зашагал прочь и скрылся из виду.
Смысл его слов поняли все.
— Ну и малец! — выругался один из стражей. — Сказал же, что будем защищать город вместе.
После этого он посмотрел на окружающих.
— Вы оставайтесь на страже, а я тоже пойду посмотрю.
С этими словами он бросился к воротам.
Среди оставшихся на стене стражей поднялся шум.
— С чего это я должен оставаться? Я тоже пойду!
— Не нарушать порядок! Каждый на своём посту! Вы несколько человек — со мной, остальные — охранять!
Когда Се Яньлай подошёл к городским воротам, за его спиной с шумом собралась целая толпа.
Он нахмурился, оглянулся и хотел было что-то сказать, но в итоге промолчал. Те люди тоже не проронили ни слова.
Засов быстро сняли, и в тяжёлых воротах образовалась щель. Се Яньлай вышел первым, остальные плотно следовали за ним. За их спинами ворота тут же захлопнулись.
— А-Цзю! — Чу Чжао направила лошадь ему навстречу. Теперь, когда она сидела верхом, ей не нужно было задирать голову, чтобы смотреть на него. — Так ты, оказывается, сегодня здесь! А я-то думала, ты за городом или дома.
Се Яньлай нахмурился. Что за пустая болтовня? Они здесь не для того, чтобы лясы точить.
— Я тоже не ожидал, что ты придёшь сюда, — буркнул он.
Чу Чжао больше ничего не добавила — это и впрямь было не место для бесед. Она показала ему ребёнка, сидевшего перед ней:
— А-Цзю, смотри, это маленький Дянься.
Се Яньлай присмотрелся. В свете факелов было видно, как вслед за движением Чу Чжао ребёнок повернулся к нему.
Лицо у мальчика было бледным, а подбородок — острым.
Маленький Дянься всегда рос в глубине внутренних покоев дворца и редко показывался на людях, а если и выезжал, то в закрытой повозке. Будучи стражем внешнего императорского города, Се Яньлай никогда не видел истинного облика маленького Дянься.
— Ты ведь его дядя, — с улыбкой сказала Чу Чжао, переводя взгляд с лица Се Яньлая на лицо ребёнка.
Дядя… Его фамилия действительно Се, но в семье Се был лишь один человек, которого маленький Дянься мог бы назвать дядей. Он же, носитель той же фамилии Се, никогда не имел и не имел права даже видеть маленького Дянься.
Но он узнал его с первого взгляда: у этого ребёнка тоже было лицо рода Се.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
