Благодарственный подарок для Сяо Сюня выбрала Чу Тан, а закончив с этим, отправилась повидаться с Чу Ланем и Цзян-ши.
Чу Лань сказался больным от пережитого потрясения и никого не принимал, так что Чу Тан не стала тратить слова на отца. Она встретилась лишь с Цзян-ши и сказала ей не беспокоиться.
— Линлун по глупости оступилась и упала в воду, а шицзы по доброте душевной не пожелал, чтобы пострадал невинный человек, потому и спас её.
— Я подтолкнула лодку по течению — так мы выкажем признательность и соблюдём приличия, а шицзы проявит благородство, подобающее истинному цзюньцзы.
— К тому же Линлун в курсе дела. Отдать её шицзы — своего рода наше извинение, чтобы он мог не беспокоиться.
У Цзян-ши не хватило терпения всё это выслушивать. Она лишь схватила Чу Тан за руку и спросила:
— Не затаит ли шицзы на нас обиду? Не станет ли винить? Не захочет ли он нам навредить?
Если бы Чу Тан не слышала тех слов Чу Чжао, она бы тоже беспокоилась, но теперь…
Она примерно понимала: Чжуншань-ван-шицзы намеренно сблизился с их семьёй Чу — или, вернее сказать, с Чу Линем.
А Чу Линь не планировал водить знакомство с Чжуншань-ван-шицзы. Когда желаемое не исполняется, обида неизбежна.
Впрочем, раз Чу Чжао или дядя осмелились так поступить, у них должны быть веские причины не бояться.
Как бы там ни было, Чу Ланя и его супругу это не касалось — в глазах Сяо Сюня их просто использовали.
— Мама, — Чу Тан усадила Цзян-ши обратно, — не беспокойтесь, ничего не случится. Я уже выбрала щедрые дары.
Она протянула Цзян-ши список подношений.
Список и впрямь был внушительным. Цзян-ши ничуть не расстроилась из-за трат, напротив, почувствовала невероятное облегчение.
— К тому же теперь, когда Линлун при шицзы, нам будет проще узнавать о его поручениях нашей семье, — с улыбкой сказала Чу Тан.
Цзян-ши закивала, окончательно успокоившись:
— Именно так. Ты сама обучала Линлун, а все служанки подле тебя смышлёные и расторопные.
«Что за существо я выучила», — мысленно закатила глаза Чу Тан. Стоило той дрянной девке услышать, что она станет служанкой шицзы, как в её глазах перестала существовать прежняя хозяйка — она умчалась прочь, даже не обернувшись.
Чу Тан больше не стала ничего говорить — этих слов было достаточно, чтобы утешить родителей. Попрощавшись, она вернулась в свой двор, когда уже настало время зажигать фонари.
В комнате зажгли свет, но всё казалось каким-то тусклым. Чу Тан нахмурилась:
— Линлун, почему не зажжена лампа перед зеркалом?
Маленькая служанка в панике засуетилась:
— Это вина вашей слуги.
Чу Тан пришла в себя, вспомнив, что Линлун больше нет.
Она окинула взглядом комнату: хотя Линлун и ушла, служанок как будто сразу стало больше — все они толпились перед ней.
— Делами подле гунян всегда занималась цзецзе Линлун. Мы же неловкие, и в обычное время нас не подпускали близко, — опустив голову, проговорила маленькая служанка.
Чу Тан снова рассмеялась. Эта девчонка даже умудрилась уколоть Линлун, понимая, что гунян теперь недовольна прежней служанкой, и решив сплотиться против общего врага.
— Ладно, раз не умеете — потихоньку научитесь, — лениво отозвалась она и, указав на девчушку, припомнила её имя: — Диндун, отныне ты заменишь Линлун.
Служанка Диндун пришла в неописуемый восторг, в то время как остальные заволновались от досады и зависти: надо же, эта девчонка их опередила!
— Благодарю, гунян, — Диндун пала ниц и принялась отвешивать поклоны. — Я непременно буду во всём стараться.
Чу Тан усмехнулась:
— Не нужно слишком уж стараться, а то мне будет жаль расставаться с тобой в будущем.
Диндун тут же вскинула голову:
— Ваша слуга никогда не покинет гунян! В этой жизни я принадлежу вам, а если кто другой спасёт вашу слугу, я тотчас же умру и перерожусь, чтобы отплатить за доброту в следующей жизни.
Чу Тан рассмеялась. Мама была права: служанки подле неё и впрямь все смышлёные, вот только сердца у них нет. Что Линлун, что эта малявка — не смотри на то, что она готова сердце вынуть и лёгкие выскрести, подвернись случай получше, и эта сбежит не медленнее Линлун.
Впрочем, это не имело значения. Служанки нужны для дела, не считать же их и впрямь родными сёстрами. Да и у родных сестёр свои расчёты.
Посмотрим ещё, кто кого перехитрит.
На этот раз обставили именно её.
Но странно было то, что она не чувствовала гнева. Напротив, её охватило какое-то диковинное чувство.
Неужели Чу Чжао вовсе не стремится выйти замуж за Чжуншань-ван-шицзы?
Или дядя прислал Чу Чжао обратно не ради того, чтобы устроить её судьбу и обеспечить спокойную жизнь, а ради каких-то иных замыслов?
Посмотреть только, что вытворяет Чу Чжао: с главой ведомства Ляном не церемонится, Третьего принца не боится, а теперь ещё и осмелилась обхитрить Чжуншань-ван-шицзы.
Оставим пока вопрос о том, что задумал дядя. Сама Чу Чжао — она ведь девица, но оказывается, помимо планов на замужество, можно заниматься и другими вещами!
Чу Тан сидела за столом и смотрела на огонь, её глаза ярко блестели.
— Как же так вышло?
В свете лампы внутри почтовой станции лицо учёного Нин Куня выражало крайнее потрясение. Он бросил взгляд на служанку, стоявшую за дверью.
Чтобы не привлекать внимания, он редко появлялся на людях вместе с шицзы.
На этот раз в Сад Чуэнь он тоже решил не идти. Супруги Чу Лань были глупы, к тому же шицзы всегда действовал осмотрительно и до сих пор не знал поражений.
Днём Нин Кунь нанёс визиты в несколько домов, где пил вино и непринуждённо беседовал, и лишь под вечер вернулся назад. Первым делом он разыскал Те Ина, чтобы узнать, исполнено ли задуманное.
Те Ин кивнул в сторону:
— Всё исполнено. Людей привезли.
Он тогда на мгновение опешил. Что значит «привезли»?
— Это вы, господин Нин, подали ту «блестящую» идею, чтобы шицзы непременно спас человека, — усмехнулся Те Ин. — Шицзы спас её и, разумеется, должен был забрать её с собой.
Он уже давно не питал симпатии к этому книжнику, который вечно давал шицзы какие-то вздорные советы.
Что за чушь он несёт? Этот недалёкий охранник не мог и двух слов связать. Нин Кунь тоже давно его недолюбливал. Умелых телохранителей пруд пруди, к чему шицзы держать подле себя этого мальчишку?
Проследив за взглядом Те Ина, он действительно увидел под навесом галереи девушку, которая стояла, понуро опустив голову.
Быть не может. Неужели супруги Чу Лань настолько лишились стыда? Просто всучили спасённую девицу?
Он никогда не видел Чу Чжао, поэтому поспешил к Сяо Сюню за разъяснениями и только тогда понял, что Те Ин над ним подшутил.
Паршивец! Впрочем, сейчас было не до него. Нин Кунь торопливо спросил о случившемся, и Сяо Сюнь пересказал ему всё по порядку.
— Падение в воду гунян обернулось падением служанки. И спасение гунян превратилось в спасение служанки.
Будь это гунян, её нельзя было бы вот так сразу отдать ему, но слуги — это вещь. Когда хозяин одаривает ими — это считается красивым жестом, и принять такой дар вполне уместно.
Почему же всё так обернулось?
Сяо Сюнь сидел под лампой и с улыбкой произнёс:
— Разумеется, потому, что меня обвели вокруг пальца.
Нин Кунь пришёл в себя. Теперь и он это понимал, но всё же спросил:
— Кто же это сделал? Супруги Чу Лань?
Невозможно!
— Их дочь? В столице доводилось слышать, что сыновья Чу Ланя бестолковы и ни на что не годны, а вот дочь умна и изворотлива.
Но и это были лишь мелкие уловки одной девицы против другой.
Сяо Сюнь махнул рукой:
— Зачем им меня обманывать? Я ведь и сам против них ничего не замышлял. Интриги всегда взаимны. Стало быть, кто был целью моей игры, тот меня и переиграл.
Нин Кунь всё понял:
— Чу Чжао?
Чжуншань-ван-шицзы говаривал, что эта девица весьма походит на Чу Линя, но имел в виду её необузданный нрав. Что же до способностей…
Даже если она и была наделена умом, в этом деле решающим был не ум, а осведомлённость.
Шицзы рассчитывал на то, что семья Чу Ланя из неприязни к Чу Чжао непременно всё от неё скроет.
— Как же она узнала?
К тому же супруги Чу Лань и сами не ведали о подлинных намерениях шицзы!
— Не стоит об этом думать, всё это неважно, — сказал Сяо Сюнь. — Она ничего и не скрывала. С самого начала она открыто выказывала мне свою неприязнь, так вышло и на этот раз.
Он указал на одежду, что была на нём.
— Видишь? Она ясно дала мне понять, что ей всё известно.
Она знала, что он собирается делать, знала, что он прыгнет в воду, и потому даже подготовила сменную одежду.
Он посмотрел в зеркало: одежда сидела идеально, и ткань, и цвет были как раз такими, как он любил. У него возникла странная мысль, будто эта девушка знает его досконально…
Как только эта мысль промелькнула, он невольно рассмеялся.
Нин Кунь покачал головой:
— Шицзы, вам ещё и смеяться охота.
Раз эта девица сумела разрушить такой замысел, в дальнейшем действовать будет непросто.
— Конечно, я могу смеяться, это ведь так занимательно, — сказал Сяо Сюнь, глядя на своё отражение в зеркале с широкой улыбкой и глубокими ямочками на щеках. — Оказывается, девушки умеют не только выражать мне свои радость, гнев, печаль и веселье, но и строить против меня расчёты.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
