Чу Чжао обругали ни с того ни с сего.
Она знала, что замужество Лян Цинь расстроилось: поговаривали, будто семья Се отказала ей в помолвке. В Саду Чуэнь другие девушки смеялись над тем, что Лян Цинь посчитали дурнушкой, и Чу Чжао даже пыталась их остановить.
Она понимала, какой это удар для девушки — получить отказ, да ещё и под предлогом невзрачной внешности. Иная после такого всю жизнь боялась бы показаться на людях и никогда бы не вышла замуж.
Всё это время Лян Цинь не показывалась на глаза. Видимо, потрясение настолько сильно ударило по рассудку юной особы, что она лишилась душевного равновесия.
Чу Чжао не стала лезть в драку, лишь нахмурилась и посмотрела на Лян Цинь:
— Я слышала о твоей беде, но почему ты пришла ругать меня? Тебе стоило бы высказать всё отпрыску семьи Се.
Лян Цинь, услышав это, пронзительно расхохоталась:
— Мне ругать отпрыска семьи Се? А тебе не будет больно? Неужто тебе его не жаль?
Что за чепуха! Неужели девчонка совсем рассудок потеряла?
Чу Чжао огляделась. Девушки уже поднялись со своих мест, но, как ни странно, они не упрекали Лян Цинь в нелепице; на их лицах застыло странное выражение.
— А-Цинь, — Ци Лэюнь шагнула вперёд и потянула Лян Цинь за руку. — Поговорим спокойно, не кричи так.
Остальные девушки тоже принялись её уговаривать, а кто-то бросился закрывать дверь…
— Не сметь закрывать дверь! — закричала Лян Цинь, позабыв о манерах благовоспитанной дочери. Она принялась отталкивать столпившихся у порога девушек и прикрикнула на подбежавших служанок: — Откройте! Почему вы закрываете дверь? Пусть все увидят, что за человек эта Чу Чжао!
Служанки и няньки Лян Цинь в суматохе прибежали следом — очевидно, они гнались за ней всю дорогу. Они порывались схватить Лян Цинь, но не смели, как не решались и послушаться её приказа и преградить путь другим девушкам. Служанки остальных девиц, ждавшие снаружи, тоже окружили вход. Внутри и снаружи мгновенно воцарился хаос.
А-Лэ, раздавая тумаки и пинки, прорвалась сквозь толпу:
— Никому не подходить к моей сяоцзе!
Чу Чжао повысила голос:
— А-Лэ, закрой дверь.
Услышав приказ, А-Лэ тут же принялась расталкивать всех локтями, разогнала столпившихся в дверях, с грохотом захлопнула створки и подперла их своим телом.
— Дрянная рабыня! — выругалась Лян Цинь и бросилась в драку, но не успела она приблизиться, как А-Лэ отшвырнула её пинком.
Служанки и няньки Лян Цинь гурьбой подхватили свою хозяйку и ни за что не выпускали её, не давая снова кинуться вперёд. Лян Цинь повалилась на руки прислуге, осыпая всех яростной, визгливой бранью.
Чу Тан прошептала несколько слов стоявшей рядом девушке. Та, вскинув брови, выпрямилась:
— А-Цинь, если ты всё ещё считаешь нас подругами, говори подобающим образом.
Лян Цинь, лежавшая в объятиях служанок в припадке безумия, услышав это, в её глазах промелькнул холодный расчёт. Она затеяла этот скандал ради того, чтобы очистить своё имя; только восстановив репутацию, она смогла бы вернуться к прежней жизни. Но если подруги отвернутся от неё, о прежней жизни можно забыть.
Лян Цинь прикрыла лицо рукавом, изображая скорбь:
— Чу Чжао довела меня до такого состояния, её порядочность ниже всякой критики, и вы всё ещё защищаете её?
Брань и впрямь прекратилась.
У Чу Чжао гудело в ушах от крика, но наконец-то наступила тишина. Она взглянула на Чу Тан. Та сделала ей знак рукой и спряталась за спинами других девушек. В такой момент Чу Тан ни за что не вышла бы вперёд, но Чу Чжао понимала: слова той девушки, что осадила Лян Цинь, были подсказаны именно сестрой.
Так даже лучше. Чу Тан — её сестра, и её заступничество мало бы что значило. Пусть лучше говорят другие.
Не обращая внимания на Лян Цинь, Чу Чжао посмотрела на собравшихся девушек.
— Вы ведь все знаете, о чём она говорит? — спросила она. — Что происходит?
Её ведь позвали сегодня именно ради этого разговора?
Ци Лэюнь поспешила оправдаться:
— Мы не звали Лян Цинь, мы не знали, что она придёт.
Чу Чжао бросила на неё гневный взгляд:
— С тобой я позже посчитаюсь.
Поняв, что ей поверили, Ци Лэюнь про себя обрадовалась, но фыркнула:
— Чего ты так злишься? Мы выманили тебя ради твоего же блага, всем нужно это обсудить.
— А-Чжао, — заговорила одна из девушек, — тот отпрыск семьи Се, что расторг помолвку с Лян Цинь — это Се Яньлай.
«Се Яньлай». Чу Чжао потерла звенящее ухо, не сразу сообразив, о ком речь. Лишь мгновение спустя она вспомнила это имя.
— А-Цзю? — вырвалось у неё.
Девушки не знали, кто такой А-Цзю.
— Это тот самый Се-гунцзы, на защиту которого ты бросилась в тот день, готовая пожертвовать собой.
— А-Цзю… это его детское имя?
— Она зовёт его по детскому имени! Значит, они и впрямь близки…
В зале поднялся многоголосый гул.
Чу Чжао снова замахала руками:
— О какой близости вы говорите? Мы знакомы, но… — Она осеклась и посмотрела на подруг. — Какие именно ходят слухи?
Ци Лэюнь посмотрела ей в глаза и произнесла:
— Говорят, что вы с Се Яньлаем тайно обручились. Узнав о его помолвке с Лян Цинь, ты от ревности избила Лян-сяоцзе, а затем сбежала с Се Яньлаем из столицы.
«Ну и ну, вот это слухи!» Чу Чжао изумлённо вытаращила глаза. Каждое событие имело место, но в то же время всё это было ложью.
…
— Я ударила… Когда у нас случился раздор с Лян-сяоцзе, я ещё не знала Се Яньлая, — сказала Чу Чжао, оглядывая присутствующих. — Я бежала из столицы и только в пути встретила Се Яньлая. Но и тогда мы не были знакомы: он был обычным почтовым солдатом под именем А-Цзю.
Девушки тут же поверили:
— Так вот оно что.
Чу Чжао даже удивилась: почему они так легко ей поверили?
Ци Лэюнь и вовсе приняла понимающий вид:
— Ты познакомилась с этим А-Цзю в дороге, а потом выбежала на улицу, чтобы защитить его — цель была одна и та же: сблизиться с Се-сань-гунцзы.
Раз на горизонте есть Се-сань-гунцзы, кого волнуют другие мужчины семьи Се?
Чу Чжао опешила и невольно рассмеялась.
— А-Цинь, теперь ты понимаешь? Не верь слухам, — сказала Ци Лэюнь, обращаясь к Лян Цинь. — С чего бы Чу Чжао заглядываться на какого-то Се Яньлая?
— Верно, тогда в Саду Чуэнь, когда мы услышали, что тот отпрыск семьи Се отказался от свадьбы, высмеяв твою внешность, А-Чжао даже отчитала нас, — подтвердила другая девушка. — Он ей не интересен.
Лян Цинь, закрывавшая лицо руками, была поражена. Как за такое короткое время Чу Чжао удалось заставить всех безоговорочно верить её словам?
Неужели из-за Литературного собрания в саду Чуэнь?
Хотя она и сидела взаперти дома, она слышала от братьев и сестёр о том собрании. Но там блистали другие, а таланты Чу Чжао были весьма посредственными.
Глядя на то, как Чу Чжао стоит посреди комнаты, невольно занимая главное место, и как все вьются вокруг неё, Лян Цинь закипала от злости.
К тому же слова Ци Лэюнь… Услышав слухи, эти девицы не стали избегать Чу Чжао или допрашивать её, а собрались вместе, чтобы придумать, как ей помочь!
Что за дурманящее зелье эта Чу Чжао им подлила!
Что же до оправданий Чу Чжао — мол, не знала она Се Яньлая раньше и знать не желает — Лян Цинь было плевать. Это её совершенно не волновало.
Её заботило лишь одно: наконец-то нашёлся шанс смыть позор отказа от помолвки из-за «дурной внешности».
Она, Лян Цинь, безупречна и в талантах, и в красоте! Это те двое тайно сошлись, вступили в преступную связь без посредников и сватов — вот у кого нет стыда и совести!
Даже если Чу Чжао сегодня превзойдёт небеса своим красноречием, она не отступится. Тем более что у неё есть и другие доказательства.
— Чу Чжао, неужели ты думаешь, что всё будет так, как ты скажешь? — Лян Цинь подняла глаза и холодно усмехнулась. — А не ты ли говорила, что готова умереть за Се Яньлая? Что даже в смерти будешь принадлежать ему?
А вот это уже было… серьёзно!
Все взгляды в комнате мгновенно устремились на Чу Чжао.
Лицо Чу Чжао слегка окаменело, но затем она о чём-то вспомнила и прыснула со смеху.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
