Не успели они выйти, как евнух распахнул дверь и посторонился. Ин Гуа, овеянный холодным светом заснеженной ночи, вошёл в комнату.
Все опустили головы и поклонились:
— Ваше Величество.
Фан Кай шагнул вперёд и почтительно произнёс:
— Ваше Величество, простите нас за промедление.
Ин Гуа обвёл всех взглядом, снял заснеженный плащ и передал его евнуху.
— Ничего страшного. Сегодня сильный снегопад, я не стал вызывать вас на аудиенцию, чтобы не утруждать в такую непогоду.
Евнух плотно прикрыл дверь, придвинул к столу стул, налил чашку горячего чая и бесшумно удалился в угол.
Ин Гуа сел и жестом пригласил остальных сесть.
— Я прибыл сюда после совещания с Центральным секретариатом, — сказал он без обиняков. Он видел, как изменились лица генералов, но не дал им и слова вставить. — Центральный секретариат предлагает отклонить требования Цзянь. Но я хочу спросить вас: если мы так поступим, что будет с нашими войсками на северной границе?
Ди Нянь только уехал, а в столице уже такое случилось. Принять решение было непросто.
Если отклонить требования Цзянь, то, чтобы предотвратить возможные провокации, нельзя будет проводить масштабное сокращение войск на границе. Но тогда и бремя для казны не уменьшится. В любом случае, Цзянь оказывалось в выигрыше.
Фан Кай и остальные были одновременно удивлены и довольны решением Центрального секретариата, но никто не спешил высказываться. Все нахмурились и погрузились в раздумья, пытаясь найти наилучший выход.
Мэн Тинхуэй, впервые столкнувшись с военными делами, не решалась говорить в таком важном вопросе и тихо отошла к столу в стороне, чтобы молча растереть тушь.
Ин Гуа, не дождавшись ответа, слегка нахмурился.
— Я намерен удовлетворить половину их требований.
Все были поражены. Рука Мэн Тинхуэй замерла.
Его лицо потемнело.
— Согласиться на их предложение о взаимном сокращении пограничных войск, но отказать в пересмотре союзного договора на равных условиях. Согласиться на уменьшение ежегодных даров, но отказать в признании братских отношений.
Фан Кай нахмурился.
— Но…
И замолчал.
Все присутствующие понимали, что это наилучший выход. Хотя и придётся пойти на уступку Цзянь и лишиться нескольких десятков тысяч дани в год, империя сохранит выгоду от приграничной торговли, сможет осуществить план по сокращению армии, и при этом престиж государства не пострадает.
Цзян Пин не выдержал:
— План Вашего Величества продуман, но что если Цзянь, с их волчьей натурой, в будущем нарушит слово?
Ин Гуа на мгновение прикрыл глаза. Когда он снова открыл их, его взгляд был острым как лезвие.
— Я прибыл сюда сегодня, чтобы вместе с вами пересмотреть план сокращения войск на северной границе. В нынешней ситуации необходимо уменьшить изначально запланированную численность сокращаемых войск, оставить несколько крупных гарнизонов и укрепить их, а также провести передислокацию объединённых сил трёх округов.
Лица у всех стали серьёзными.
— Таким образом, — продолжал он, — мы, формально соблюдая договорённость о сокращении, сможем предотвратить внезапные инциденты на границе. Сокращение войск на восточном и западном направлениях пока отложить. Если в будущем возникнут проблемы, перебросим войска с востока и запада на север.
Было очевидно, что он уже всё продумал, и никто не возразил.
Он повернулся и бросил:
— Карту.
Тут же подали карту. Он встал и одним движением руки развернул на столе огромную схему расположения гарнизонов.
Мэн Тинхуэй тихо подошла, поставила на стол растёртую тушь и подала ему кисть.
Он, не меняя выражения лица, взглянул на неё и совершенно естественно взял из её рук кисть из пурпурного заячьего волоса. Затем обмакнул её в тушь и поставил точку в северо-восточном углу карты.
Эта непринуждённость в их общении заставила нескольких присутствующих переглянуться.
Разве так ведут себя государь и его подданная?
Это было очень похоже на то, как когда-то общались Тайшан-хуанди и Пин-ван.
Брызги туши разлетелись. Одним движением кисти он обвёл восемь областей. — В этих восьми областях оставить усиленные гарнизоны. Остальные сократить в соответствии с прежним планом.
На северной границе было много гарнизонов, но эти восемь были ключевыми.
Он снова взял кисть и провёл линию у горы Миньшань на северо-западе Чаоаня и у реки Лицзян к северу от Линьхуая.
— Здесь построить два новых укреплённых лагеря.
— Если мы начнём строительство к югу от Миньшань, Цзянь может что-то заподозрить, — заметил Фан Кай.
Ин Гуа плотно сжал губы.
— Строить необходимо. Иначе, в случае чего, эти два места будет трудно удержать.
Цзян Пин с напряжённым лицом внимательно изучил отмеченные на карте места и, ткнув пальцем, сказал:
— Ваше Величество, области Цзи и Цянь хоть и не на границе, но это завоёванные земли, и их тоже нельзя оставлять без внимания.
Ин Гуа кивнул.
— Добавить и их. Изначально в трёх северных округах было сто восемьдесят три тысячи пехоты и кавалерии. Поручить Ди Няню сократить их численность до ста двадцати тысяч. Восемьдесят тысяч из них разместить в десяти указанных областях, у горы и реки. Остальные сорок тысяч распределить по другим гарнизонам.
Фан Кай о чём-то тихо переговорил с Ань Маолинем, а затем обратился к императору:
— Ваше Величество, может, стоит дождаться Великого новогоднего собрания, выяснить, насколько Цзянь готово сократить свои войска, и только потом определять численность наших гарнизонов?
— Боюсь, мы не успеем, — покачал головой Ин Гуа, хмурясь ещё сильнее. — Тайный военный совет должен сегодня же отправить предписание на север, чтобы Ди Нянь был в курсе. Заодно пусть пограничные войска вышлют разведчиков и проследят за действиями Цзянь. Обо всём немедленно докладывать.
Все столпились вокруг стола и оживлённо обсуждали детали. Она стояла в стороне, внимательно слушая их и глядя на его серьёзное, сосредоточенное лицо.
В нём была врождённая стать полководца. Кончик его кисти был подобен острию меча, и когда он взмахивал рукой, казалось, тысячи всадников срываются с места, и их стремительный натиск, словно поток туши, устремляется к отмеченным им точкам.
Если бы он в своё время лично не проинспектировал десятки гарнизонов на севере, он не смог бы сейчас так быстро принимать решения, не вызывая сомнений даже у старых военачальников.
Лишь увидев всё своими глазами, можно решать судьбу государства.
Она тихо вздохнула.
Внутри этот человек был воином, но внешне — воплощением сдержанности. Обладая талантом вести за собой армии, он не желал, чтобы простой народ страдал.
Как же он был похож на своего властного отца — и как же он от него отличался.
Когда с сокращением войск было покончено, Ин Гуа, подумав, добавил:
— Когда Ди Нянь закончит, не спешите вызывать его в столицу. Пусть остаётся на севере. Все военные дела трёх округов будут докладываться в Тайный военный совет, а приказы на места будет отдавать Ди Нянь.
Несколько человек у стола удивлённо переглянулись.
— Ди Нянь впервые имеет дело с управлением пограничными войсками. Не слишком ли поспешно доверять ему такую власть, Ваше Величество? — первым высказался Ань Маолинь.
Ин Гуа покачал головой.
— Объединение и реорганизация войск трёх округов — задача, непосильная для одного регионального командующего. Ди Нянь, будучи заместителем командующего Дворцового командования, сможет лучше справиться с этой задачей и заставит местных генералов подчиняться. Это лучше, чем посылать кого-то из столицы и вызывать подозрения у Цзянь.
Он сделал паузу и, многозначительно взглянув на Фан Кая, добавил:
— Покойный военачальник, удостоенный титула У-гогуна, в свои двадцать лет уже гремел на полях сражений пяти государств. Генерала нужно закалять в боях. Ди Нянь смог проявить себя в столичной гвардии, думаю, и на севере он не подведёт.
Фан Кай нахмурился и после долгой паузы кивнул:
— Ваше Величество правы. Думаю, Ди Нянь не посрамит ни милости государя, ни фамилии Ди.
Ин Гуа бросил кисть, откинулся на спинку стула и, поискав взглядом, нашёл в углу Мэн Тинхуэй. Его лицо смягчилось.
— Предписание Тайного военного совета должно быть отправлено на север сегодня ночью. Останься и составь его вместе с главными секретарями, а потом возвращайся в свою резиденцию.
— Будьте покойны, Ваше Величество, — кивнула она.
В военных решениях она была бессильна, но составить указ ей было по плечу.
Он долго не отводил от неё взгляда, окинув её с ног до головы, словно хотел что-то сказать, но, сдержавшись из-за присутствующих, промолчал.
Стоявший в углу евнух, видя, что совещание окончено, подошёл с плащом и тихо сказал:
— Ваше Величество, во Дворце Глубоких Размышлений ждут вашего решения по поводу церемониала на Великом новогоднем собрании.
Ин Гуа встал, накинул плащ и обратился к собравшимся:
— Потрудитесь эти несколько дней. Когда дело на севере будет завершено, вас непременно ждут награды и повышение жалованья.
Все поклонились, бормоча, что не смеют и надеяться.
Когда он повернулся и вышел, она осмелилась поднять глаза ему в спину.
В ночной мгле его чёрный плащ с длинными перьями растворился в темноте. Лишь серебристый снег под его ногами отражал свет фонаря, отбрасывая длинный ореол, который делал его фигуру ещё более статной.
Не успела она наглядеться, как дверь плотно закрыли, и кто-то сзади произнёс:
— Забыли посоветовать Его Величеству, в такой снегопад нужно передвигаться в паланкине…
Было нелегко скрывать свои чувства перед всеми. Она тут же обернулась и, опустив голову, взяла письменные принадлежности и прошла вглубь комнаты. Когда главный секретарь Тайного военного совета Фэн Улун принёс ей черновые записи, она села и начала пункт за пунктом излагать принятые решения.
Служба в Тайном военном совете была ей по душе, но она была новичком в военных делах, многого не понимала и ничем не могла ему помочь. Это чувство беспомощности угнетало её.
Когда предписание было составлено и отправлено, близился час Цзы.
Несколько старых генералов всё ещё о чём-то совещались впереди, видимо, собираясь заночевать в совете.
Мэн Тинхуэй, попрощавшись с двумя секретарями, подошла к Цзян Пину и, помявшись, окликнула его:
— Генерал Цзян. — Когда он обернулся, она тихо добавила: — Не могли бы вы одолжить мне для ознакомления военные донесения с севера за последние годы?
— Уже поздно, — сказал Цзян Пин. — Возвращайся и отдохни. Утром посмотришь.
Мэн Тинхуэй поджала губы и, опустив глаза, ответила:
— Я не могу ждать до утра. Хочу посмотреть сегодня.
Цзян Пин вскинул бровь и, скрестив руки, сказал:
— А ты упрямая девчонка!
Она не уходила.
— Я служу в Тайном военном совете, но ничем не могу помочь ни Его Величеству, ни вам. Мне очень стыдно. Как я могу спать, думая, что не оправдываю милости государя? Скоро Великое новогоднее собрание, а я даже в военных делах на севере не разбираюсь. С каким лицом я появлюсь во дворце?
Цзян Пин усмехнулся, подозвал одного из подчинённых и велел принести несколько десятков папок с военными донесениями с севера за последние годы. Затем он обратился к Мэн Тинхуэй:
— Девчонка Мэн, не терзай себя. То, что ты сейчас не разбираешься в военном деле, — не беда. Тайшан-хуанди, прежде чем лично возглавить поход, тоже ничего не смыслила в построении войск. Всему научилась, когда сражалась бок о бок с Пин-ваном. Я видел, как ты скованно стояла в стороне, и хотел тебе сказать: не бойся, что разочаруешь императора, чего-то не поняв. Раз он послал тебя в Тайный военный совет, значит, ты у него в сердце. Со временем во всём разберёшься!
От его слов Мэн Тинхуэй покраснела.
Она пришла за донесениями, а разговор свёлся к её отношениям с императором. И то, с какой будничностью Цзян Пин об этом говорил, повергло её в смущение. Пробормотав что-то в ответ, она дождалась, когда ей принесут папки, и, схватив их, поспешила в сторону, чтобы углубиться в чтение.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
