Услышав это, Хуан Бо побагровел от гнева.
— Какая дерзость! — вскричал он. — Госпожа Мэн — помощник главы Военного совета! Как ты, командир пограничной армии, смеешь так ее оскорблять!
Сун Чжижуй тут же бросился разнимать их.
— Мы все соратники, не нужно так.
Ло Битао, человек от природы прямой и вспыльчивый, тоже кипел от ярости.
— Или, по-твоему, я сам это состряпал, чтобы ее оклеветать?! — Он повернулся к Ди Няню. — Улики неопровержимы, все на ваше усмотрение, генерал.
Ди Нянь нахмурившись посмотрел на Хуан Бо.
— Прошло уже пять дней, а от госпожи Мэн нет ни обещанного письма, ни каких-либо вестей из лагеря Северной Цзянь. Это очень странно. Я позвал тебя, чтобы ты подробно рассказал, что произошло в их лагере, и мы могли бы понять, как действовать дальше.
Хуан Бо едва сдерживал гнев.
— В тот день я сопровождал госпожу Мэн за заставу. Нас встретил человек по имени Юэ Линьси. Когда мы прибыли в лагерь Северной Цзянь, госпожа Мэн начала переговоры с этим Юэ и неким Чжао. Посторонних в шатер не пустили, и меня отвели в сторону ждать. Я ждал долго. Когда госпожа Мэн наконец вышла, она сказала, что заставила Северную Цзянь направить ко двору прошение об увеличении дани, а затем велела мне передать то, о чем я доложил вам той ночью. Вот и все, что было. Госпожа Мэн сказала, что у нее свой план, и настояла, чтобы я вернулся.
— Выходит, во время переговоров ты не видел госпожу Мэн и не слышал, о чем они говорили? — уточнил Сун Чжижуй.
— Госпожа Мэн не позволила мне присутствовать. Разве я посмел бы ослушаться? — нахмурился Хуан Бо.
— Больше и спрашивать не о чем! — воскликнул Ло Битао, сжимая в руке лист бумаги. — Послушайте его слова, взгляните на эту записку, и все станет ясно! Приказ отступить на тридцать ли — это наверняка уловка, о которой Мэн Тинхуэй договорилась с Северной Цзянь, чтобы те захватили заставу Цзинься!
Сун Чжижуй на мгновение задумался.
— Дело и вправду странное. Если госпожа Мэн невиновна, почему она взяла с собой только Хуан Бо, а на переговорах не позволила ему присутствовать в качестве свидетеля? Видно, мы слишком ей доверяли и ни на миг не усомнились в ее действиях, иначе не оказались бы в таком положении.
— И не пытайся ее защищать! — свирепо глядя на Хуан Бо, прорычал Ло Битао. — Я даже подозреваю, что ты тоже в этом замешан, подкуплен Северной Цзянь и вместе с ней совершил это гнусное предательство!
Хуан Бо затрясся от гнева. Он повернулся к Ди Няню.
— Генерал, я никогда не поверю, что госпожа Мэн — предательница. Она несколько лет служит при дворе и всем сердцем предана императору. Как она могла сговориться с Северной Цзянь? Три поколения моих предков служили в армии, и все были верными воинами. Я сам с четырнадцати лет служу в дворцовой охране, и все эти годы был предан императору, небо и земля тому свидетели!
Ди Нянь долго стоял, оперевшись на стол. Наконец, он холодно взглянул на всех.
— Сейчас рано делать выводы. Выбрать людей и немедленно отправить их к позициям Северной Цзянь, чтобы выяснить, что с госпожой Мэн. Когда они вернутся, тогда и решим.
— Позвольте мне! — тут же вскочил Хуан Бо.
— Мечтай! — без раздумий отрезал Ло Битао. — Если мы пошлем тебя, кто знает, какую еще подлость ты устроишь?
Ди Нянь жестом остановил их спор.
— Хуан Бо останется в моем шатре, а вы, генерал Ло, не вмешивайтесь. Генерал Сун, отберите людей и немедленно отправляйте.
Сун Чжижуй подчинился и вышел. Ло Битао, не желая оставаться в одном шатре с Хуан Бо, тоже гневно удалился.
Хуан Бо сидел, на его лице не было ни кровинки.
— Генерал, вы мне верите? — нахмурившись, спросил он.
— Какая разница, верю или нет? — с мрачным видом ответил Ди Нянь. — Когда люди, которых послал Сун Чжижуй, вернутся, все станет ясно.
Но и с наступлением ночи отряд не вернулся.
Кто-то пустил слух, и вскоре весь лагерь, от командиров до простых солдат, зашептался, обсуждая, действительно ли Мэн Тинхуэй — предательница. Учитывая сложившуюся ситуацию и ее прежнюю репутацию при дворе, даже те, кто раньше относился к ней с симпатией, не могли не усомниться.
Хуан Бо в центральном шатре не находил себе места. Он не скрывал своего беспокойства.
Конец седьмого месяца был самым жарким временем. Даже ночью в северных землях в шатрах было душно и невыносимо. Он весь взмок от ожидания, но не хотел уходить ни на мгновение.
После часа Хай наконец прискакал гонец с вестью, что отряд, посланный Сун Чжижуем на разведку, был полностью захвачен Северной Цзянь. Ни один человек не вернулся.
Эта новость мгновенно облетела весь лагерь. Ло Битао и другие командиры, ждавшие в центральном шатре, больше не могли сдерживаться.
— Подлые псы! — разразился бранью Ло Битао. — Этот Чжао Хуэй, видно, совсем обезумел, раз посмел захватить наших людей! — Он повернулся к Ди Няню. — Генерал, о чем тут еще думать? Просьба Северной Цзянь о мире была обманом, а эта Мэн Тинхуэй точно с ними в сговоре!
Хуан Бо почувствовал, как по его спине пробежал холодок.
— Генерал, возможно, госпожа Мэн тоже захвачена Северной Цзянь, поэтому они и не отпускают наших людей, — с трудом выдавил он.
— Не неси чушь! — Ло Битао подскочил к нему и, схватив за воротник, приподнял. — Хватит строить из себя невинного! Жди, пока тебя отправят в столицу на суд и казнь!
На этот раз у Сун Чжижуя не было желания их разнимать.
— Неважно, попала ли госпожа Мэн в беду или сговорилась с Северной Цзянь, — мрачно произнес он. — Ясно одно: Северная Цзянь и не думала о мире. Перемирие невозможно, нужно готовиться к худшему.
Ди Нянь долго сидел один за столом командующего. Наконец, с темным лицом он сказал:
— Раз Чжао Хуэй замалчивает судьбу нашего посланника и держит в плену наших людей, значит, он готов к открытой войне. Предательница ли Мэн Тинхуэй или невольная пленница, наша армия отступила от заставы Цзинься из-за нее. Об этом нужно немедленно доложить в столицу. Пусть все решает император. Нам же следует сосредоточиться на войне. Сражение может начаться в любой момент, нужно тщательно все спланировать.
Он взглянул на Сун Чжижуя и холодно приказал:
— Сегодня же ночью отправь приказ Хань Пэну. Пусть немедленно атакует Хуэйчжоу, без малейшего промедления. Посмотрим, кто ударит первым — Северная Цзянь или мы!
Солнце палило нещадно. Казалось, весь дворцовый город вот-вот расплавится. Глазурованная черепица на крышах дворцов сияла так ярко, что слепила глаза.
Коричневые сапоги быстро простучали по каменным плитам, вспугнув стайку воробьев.
На рассвете прибыло срочное военное донесение с севера. Император вызвал на совет высших сановников из двух ведомств, и совещание еще не закончилось, как доставили тайный доклад — удивительное совпадение. Хотя тайный доклад был отправлен на пять дней раньше, его не пометили как срочный, и он прибыл позже военного донесения, посланного с границы всего три дня назад.
Весь в поту, придворный служитель взбежал по ступеням, торопливо доложил о себе и вошел в зал.
Внутри царила гнетущая тишина, лица у всех были серьезными.
— Ваше Величество, — поклонившись, произнес служитель, — тайный доклад с северной границы.
Кто-то подошел, взял из его рук запертую и опечатанную шкатулку и, пройдя к императорскому столу, почтительно поставил ее перед Ин Гуа.
Служитель покорно удалился. Уходя, он еще раз оглядел зал и, несмотря на палящий зной, почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Двери закрылись, но в зале еще долго никто не произносил ни слова.
Тайный доклад с северной границы. От кого он мог быть, если не от Мэн Тинхуэй?
Но кто бы мог подумать, что в такой момент император получит от нее доклад!
Утром пришло военное донесение от Ди Няня. Сообщение в нем было подобно грому среди ясного неба, и сановники обоих ведомств до сих пор не могли прийти в себя.
«Мэн Тинхуэй вступила в сговор с Северной Цзянь и совершила государственную измену. Возможно, она захвачена в плен, но точно неизвестно. Однако пламя войны на северной границе не утихает, и большая битва неизбежна. Ответственность за отступление гвардии от заставы Цзинься лежит на Мэн Тинхуэй».
Прошло много времени, прежде чем у императорского стола послышался легкий шорох.
Ин Гуа взял шкатулку, открыл замок, сломал печать, достал доклад и развернул его.
«Тайное донесение.
Слуга Вашего Величества Мэн Тинхуэй почтительно докладывает из-за заставы Цзинься».
В его глазах стоял лед. Он быстро пробежал взглядом по короткому тексту. В глубине его зрачков мелькнула едва заметная рябь. Затем, с невозмутимым лицом, он отбросил доклад в сторону.
— Я поведу войска лично, — произнес он.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
