Забудь об этом, сейчас любые слова не изменят ее глубоко укоренившиеся убеждения. Остается лишь надеяться, что пыль этой распри поскорее уляжется, а тайцзы-дянься проживет на несколько лет меньше — тогда он заберет Ю-Ю домой, и в их окружении Ю-Ю снова познает радость.
Шэнь Юньань пребывал в мучительном противоречии: он корил себя за то, что не заметил раньше, как его мэймэй живет слишком трезво, лишившись всяких надежд и поэтичных мечтаний, обычных для юных дев.
В то же время он радовался, что она столь рассудительна, ведь такую мэймэй не сможет ранить ни один мужчина.
— Ю-Ю, А-Сюн откажет Синь-ван-дянься, — тихо вздохнул Шэнь Юньань.
— А-Сюн, не печалься, — Шэнь Сихэ мягко положила ладони на его предплечье. — У каждого в этом мире свои желания и нужды. Если человек получает то, чего жаждет, и владеет тем, что ему по душе, — это и есть великое совершенство.
Если иное не нужно, зачем же пытаться заполучить его силой?
— Это А-Сюн мыслил слишком ограниченно, — внезапно прозрел Шэнь Юньань. Такая мэймэй прекрасна. Пока он и а-де в добром здравии, никто не сможет причинить ей вред.
— Не в ограниченности дело, просто А-Сюн слишком дорожит Ю-Ю и всегда хочет, чтобы у Ю-Ю было все самое лучшее в этом мире, — завидев, как с лица брата исчезла печаль, Шэнь Сихэ невольно улыбнулась, обнажив зубы, подобные ряду ракушек 1.
Когда все было высказано, Шэнь Юньань перестал терзаться из-за грядущей разлуки. Он поспешил за оставшиеся дни устроить дела с людьми в столице и заодно возил ее по окрестностям Кинто.
В мгновение ока наступил Праздник Двойной Девятки. Рано утром Шэнь Сихэ приготовила пятитональный пирог и достала настоявшееся хризантемовое вино. Одну порцию пирога и вина она велела Цзюй отправить Се Юньхуаю.
Шэнь Юньань сегодня облачился в темно-синий хуфу с отложным воротником, на котором, как и на манжетах, был вышит кизил. Шэнь Сихэ надела лунно-белое платье с лифом и набросила абрикосовый шаль, также украшенный вышивкой кизила.
Шэнь Сихэ взяла две веточки кизила и закрепила их на рукаве Шэнь Юньаня, а свой спрятала в ароматический мешочек, висевший на поясе.
Шэнь Юньань выбрал в саду самый яркий и пышный цветок хризантемы и собственноручно вколол его в прическу Шэнь Сихэ.
Носить кизил и украшать волосы хризантемами — исконные обычаи Праздника Двойной Девятки.
— Я вижу, что Ю-Ю в последние дни чувствует себя очень бодро. Может, и нам стоит совершить восхождение на гору? — Шэнь Юньань никогда прежде не ходил в горы вместе с ней.
Здоровье Шэнь Сихэ было слабым, а на Северо-Западе он всегда был поглощен государственными делами. К тому же, ему пришлось бы нести ее на спине, чего она сама не желала.
— Давай попробуем, — в Шэнь Сихэ тоже проснулся азарт.
Она чувствовала, что после месяца приема Тогудань в ее руках прибавилось сил. Каждый день после еды она обходила сад, и теперь могла гулять все дольше.
Сегодня был день восхождения, и повсюду встречались люди, идущие в горы, чтобы помолиться о благополучии. Все были с ветками кизила и хризантемами в волосах. Добравшись до подножия, Шэнь Юньань, помня о слабом здоровье сестры, выбрал невысокую гору. Однако людской поток не иссякал: по обеим сторонам дороги простолюдины с коромыслами продавали готовые ароматические мешочки с кизилом, хризантемовое вино и разную живность.
Осенний ветер был свеж, и эта пора, не похожая на весну, в чем-то ее превосходила: вся гора благоухала хризантемами.
Шэнь Сихэ все же переоценила свою выносливость. Пройдя лишь несколько десятков шагов, она тяжело задышала, лицо ее побледнело, а губы лишились красок.
— Давай немного отдохнем, — Шэнь Юньань заметил поблизости беседку. В ней уже были люди, но оставалось свободное место.
Шэнь Сихэ не стала упрямиться и, опираясь на руку Биюй, прошла в беседку. Внутри сидели только гунян, поэтому Шэнь Юньань не мог войти и остался снаружи. Как раз в это время кто-то на горе запускал бумажных воздушных змеев. Брат бывал во многих местах и знал, что на юге существует такой обычай в Праздник Двойной Девятки.
Рассудив, что Шэнь Сихэ не стоит продолжать подъем, он решил раздобыть бумажный воздушный змей и запустить его вместе с ней.
— Ю-Ю, отдохни здесь, а А-Сюн сходит купит змея.
Отправляясь в горы, они не взяли с собой много стражи и слуг, чтобы не беспокоить народ. У Шэнь Юньаня не было никого под рукой, кого можно было бы послать, так что пришлось идти самому.
Не дожидаясь ответа сестры, он быстро зашагал прочь.
Беседка была построена у самого края обрыва. Отсюда открывался вид на тянущиеся грядой горы, где желтый, оранжевый и красный цвета сменяли друг друга под лучами яркого солнца, а осенний ветер дарил приятную прохладу.
Шэнь Сихэ просидела около половины времени горения ароматической палочки. Дыхание ее успокоилось, бешеное сердцебиение унялось, как вдруг сверху прилетели две ядовитые змеи. Гунян вскрикнули от ужаса, а Моюй, заметив промелькнувшую тень, тут же бросилась в погоню.
Биюй мгновенно заслонила Шэнь Сихэ собой. Одна змея упала совсем рядом и, напуганная, бросилась в атаку. Биюй шагнула навстречу и ловко перехватила летящую в броске змею.
В этот момент в толпе мечущихся в панике гунян кто-то оказался совсем рядом с Шэнь Сихэ. Когда эта девушка пробегала мимо нее, маленький камешек ударил ее в колено. Она покачнулась и всем телом навалилась на Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ потеряла равновесие и начала падать назад. Биюй среагировала мгновенно: одним прыжком она подхватила ее, а другой рукой вцепилась в перила-скамью у края беседки.
Шэнь Сихэ ударилась головой о каменную стену, и в глазах у нее потемнело.
В это время Моюй, прогнав врагов на небольшое расстояние, поняла, что ее намеренно уводят, и тут же вернулась. Как раз в этот миг к ним подползла вторая змея и уже приготовилась вонзить зубы в руку Биюй. Моюй метнула меч, отбивая ее, и одним точным ударом разрубила гадину пополам.
Затем она рывком вытянула Биюй и Шэнь Сихэ наверх.
— Цзюньчжу, простите нас, ваши слуги не смогли защитить вас должным образом, — Моюй и Биюй с глухим стуком опустились на колени.
Шэнь Сихэ махнула рукой:
— Против расчетливого умысла трудно устоять неосторожному. Встаньте, в этом нет вашей вины.
Первым порывом Моюй было схватить зачинщика, чтобы выплеснуть гнев за Шэнь Сихэ, а также прогнать врагов, затаившихся на высоте. Иначе они оказались бы в ловушке, и противник мог бы использовать тайное оружие или что-то еще, заставив их просто ждать смерти.
— Ю-Ю! — Шэнь Юньань подбежал к ним со всех ног. Он вернулся, едва услышав шум. Увидев на лбу сестры ссадину и сильный отек, он пришел в ярость, и глаза его налились кровью. — Это А-Сюн виноват, нельзя было оставлять тебя.
От одной мысли, что он едва не потерял мэймэй, у него перехватило дыхание, а кулаки затрещали.
— А-Сюн, не кори себя. Сегодня здесь много людей, и мы не заметили, что за нами давно следят, — Шэнь Сихэ позволила Биюй обработать рану на лбу и принялась сама утешать брата.
За ними следили заранее. Если бы она не сидела безвылазно дома, враг рано или поздно нашел бы возможность напасть.
— Сначала вернемся, — с каменным лицом произнес Шэнь Юньань.
— Хорошо, — согласилась Шэнь Сихэ.
Она не боялась, что злоумышленник, потерпев неудачу, придумает новый план — так можно было бы следовать по лозе, чтобы найти дыню 2, и поймать его. Однако на горе было слишком много простых людей, и она не могла рисковать их безопасностью и втягивать невинных в это дело ради того, чтобы выманить змею из норы.
Шэнь Юньань, не слушая возражений, взвалил Шэнь Сихэ на спину и быстро начал спускаться. Моюй и Биюй следовали за ними, прикрывая тыл.
Едва они оказались у подножия горы, как раздался голос Сюэ Цзинцяо:
— Сестра Сихэ, подождите!
Подняв глаза, они увидели Сюэ Цзинцяо в сопровождении двух дюжих мужчин, которые тащили какого-то человека.
***
- зубы, подобные ряду ракушек (编贝般的牙齿, biānbèi bān de yáchǐ) — метафора, описывающая ровные и ослепительно белые зубы. ↩︎
- следовать по лозе, чтобы найти дыню (顺藤摸瓜, shùnténgmōguā) — образное выражение, означающее расследование дела шаг за шагом, опираясь на найденные зацепки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
