Когда все дела были устроены, Шэнь Сихэ смогла со спокойной душой восстанавливать силы. Сейчас она была настолько слаба, что даже несколько шагов давались ей с трудом, однако она упрямо заставляла себя идти. Даже если кружилась голова, даже если она падала и ушибалась, даже если дыхание сбивалось — она доводила себя до самого предела.
К счастью, Се Юньхуай находился прямо в доме цзюньчжу и мог в любой момент определить предел её физических сил. Промучившись так два дня, Шэнь Сихэ наконец смогла покинуть постель: она сама дошла из комнаты до двора и вернулась обратно.
За это время Мо Юань выследил того, кто наблюдал за домом цзюньчжу, и доложил Шэнь Сихэ:
— Цзюньчжу, этот человек погиб двенадцатого числа, оступившись и упав в воду.
Шэнь Юньань уехал из столицы десятого сентября, одиннадцатого против неё устроили заговор, а на следующий день этот человек был уже мертв.
— Его личность? — Шэнь Сихэ ожидала подобного, поэтому не выказала разочарования.
Тот, кто стоял за этим, действовал осмотрительно, тщательно всё просчитывал и решительно приводил задуманное в исполнение.
— Обычный уличный пройдоха. Родители умерли, жена скончалась рано, целыми днями бездельничал. У него даже не было двух постоянных пристанищ, и он редко с кем общался. Не удалось выяснить, кто вступал с ним в контакт и велел следить за домом. — Мо Юань впервые по-настоящему осознал, насколько глубоки замыслы людей в столице.
— А двое других? — снова спросила Шэнь Сихэ.
— Один из них — сын крестьянина, его мать была служанкой, отпущенной из семьи Е, родни Дин-ванфэй. — Мо Юань досконально изучил обоих. — Другой — тоже городской бездельник, а тот, кто с ним связывался — дальний племянник фужэнь дома заместителя министра ритуалов Ху.
— Дин-ван и Ху Чжэнъян, — Шэнь Сихэ легко улыбнулась. — И вправду, Дин-ван делает шаг назад, чтобы подготовить наступление.
С самого начала Дин-ван благоразумно выбрал тактику скрытности, но, к несчастью, остальные принцы один другого умнее. Его уловки не смогли обмануть всех братьев и были раскрыты дважды подряд. Особенно в последний раз, когда дело коснулось военной власти — намерения Сыма Чжао стали ясны каждому 1.
В такое время император Юнин питает к нему неприязнь, и пытаться привлечь людей на свою сторону или тайно взращивать приспешников для него было бы не более чем пустой мечтой. Поэтому он ухватился за возможность и сделал крупную ставку, избавив Бися от насущных забот, и вновь сделал вид, что покидает сцену борьбы за престол.
Нужно помнить, что Бися в самом расцвете сил, и если не случится ничего непредвиденного, он может править ещё десять или двадцать лет. За это время ситуация успеет измениться множество раз, и кто знает, что будет в будущем? Это был мудрый ход — снова уйти из света в тень.
— Он и впрямь любит использовать людей из рода своей ванфэй. — Шэнь Сихэ испытывала к Дин-вану неприязнь; он напоминал ей крысу, которую она ненавидела больше всего за её трусость и осторожность.
— Цзюньчжу, прикажете схватить этих двоих для допроса? — запросил указаний Мо Юань.
— Оставь их, — Шэнь Сихэ слегка махнула рукой. — Есть ли новости по делу о похищенном осеннем налоговом зерне?
— Всё крайне запутано. Два миллиона ши 2 провианта исчезли бесследно. Как только зерно было захвачено, начальник уезда немедленно перекрыл городские ворота, а инспектор тут же отправил людей на поиски, но им не удалось найти ни единого зернышка. — Мо Юань и сам находил это невероятным.
— Просо может храниться долго. Если в глухих горах и лесах подходящие условия, оно пролежит год или полгода без вреда. — В нынешней династии налоговым зерном было просо.
Сама не зная почему, Шэнь Сихэ вдруг связала дело об осеннем зерне со Сяо Хуаяном. Ей казалось, что его отъезд из столицы именно в этот момент вряд ли никак не связан с происходящим.
Оставалось лишь гадать: отправился ли он расследовать это дело или заметать следы.
Строить предположения было бесполезно, она не могла прийти к какому-то выводу. Однако это вполне могло коснуться Министерства хозяйственных дел, поэтому Шэнь Сихэ внимательно слушала. Она всё ещё хотела поскорее сместить министра Дун Бицюаня и не могла позволить Бися подобным образом пускать пыль в глаза и опустошать государственную казну.
После заката в заднюю дверь постучали и передали в дом цзюньчжу письмо, которое попало в руки Шэнь Сихэ. Его прислал Цуй Цзиньбай. Он тщательно проверил все столичные управления и не только нашел того, кого искала Шэнь Сихэ, но и выяснил, что многие знатные семьи в столице забирали смертников из тюрем для совершения грязных дел.
Хотя человек был найден, Цуй Цзиньбай ещё не до конца выяснил все обстоятельства, поэтому сначала прислал весточку, чтобы Шэнь Сихэ была в курсе. Как только дело прояснится, он лично навестит её и всё расскажет.
Получив зацепку, Шэнь Сихэ перестала спешить. Цуй Цзиньбай действовал крайне эффективно и прибыл к ней уже на следующий день после полудня. Стоило ему войти и Шэнь Сихэ только успела пригласить его сесть, как примчалась Бу Шулинь.
— Ты целыми днями пренебрегаешь своими обязанностями, неужели не боишься доносов от императорских инспекторов? — Сегодня Бу Шулинь снова была при исполнении, и Цуй Цзиньбай, едва завидев её, нахмурился.
Он был человеком честным и трудолюбивым, крайне ответственно подходящим к делам, и больше всего в жизни ненавидел бездельников, никчемных и ленивых людей. Особенно таких гуляк, как Бу Шулинь, которые понятия не имели, что такое долг!
— Если я, подобно тебе, превращу казармы Цзиньвэй в своё жилище и создам там себе непререкаемый авторитет, то Бися избавится от меня раньше, чем инспекторы успеют подать донос. — Бу Шулинь небрежно уселась и закатила глаза.
Затем она с нежностью посмотрела на Шэнь Сихэ:
— Тао-юйши знает, что мы с цзюньчжу в добрых отношениях, и ни за что не станет писать на меня доносы.
На самом деле Императорская инспекция раньше частенько подавала жалобы на Бу Шулинь, и только после приезда Шэнь Сихэ в столицу за ней перестали следить так пристально.
Поначалу, услышав её первые слова, Цуй Цзиньбай даже почувствовал неловкость, не подумав о том, в каком затруднительном положении она находится. Но не успел он и рта раскрыть, как последовала вторая фраза Бу Шулинь, от которой у него от гнева раздулись ноздри.
Он демонстративно перестал на неё смотреть и, подавив эмоции, обратился к Шэнь Сихэ:
— Цзюньчжу, этого смертника звали Чжан Чжоу, он родом из Сучжоу. В столице он совершил убийство с целью ограбления — ради наживы расправился с семьей из трех человек. Его приговорили к казни после осеннего суда, и жить ему оставалось недолго. Однако в Праздник Двойной Девятки у него случился внезапный приступ, пошла пена изо рта, и после осмотра тюремной бабкой-знахаркой была констатирована скоропостижная смерть. Тело вывезли из тюрьмы и оставили в общественном морге в ожидании родственников.
Цуй Цзиньбай сделал паузу и продолжил:
— Тюремная бабка-знахарка была подкуплена, она частенько проворачивала подобные сделки. Чжан Чжоу был одинок, знахарка обманула его, сказав, что он тяжело болен и скоро умрет. Он согласился на это дело. Мне удалось выяснить у бабки-знахарки, что жизнь Чжан Чжоу купил кандидат на экзамен по имени Фу Цзинь, бедный ученик из уезда Сяньнин.
Результат оказался неожиданным для Шэнь Сихэ. Она спросила:
— Есть ли у этого Фу Цзиня тесные связи с кем-то из высокопоставленных сановников?
Разве посмел бы какой-то бедный кандидат пойти на убийство против неё?
Цуй Цзиньбай покачал головой:
— Он ни с кем не общается, и соседи никогда не видели, чтобы в его жилище заходил кто-то богатый или знатный.
— Уезд Сяньнин… — Шэнь Сихэ прищурилась. — Смутно припоминаю, что предки семьи Бянь были оттуда.
— Цзюньчжу имеет в виду семью Бянь, глава которой когда-то был министром строительства? — уточнил Цуй Цзиньбай.
— Да, — кивнула Шэнь Сихэ.
— Разве от семьи Бянь не осталась одна Бянь Сяньи? — подала голос Бу Шулинь, отпив чаю. — У тебя с Бянь Сяньи была какие-то размолвки?
— Случались небольшие трения, но не до такой степени, чтобы она подослала ко мне убийцу. — Шэнь Сихэ чувствовала какой-то подвох. Она не собиралась выходить за шестого принца Сяо Чаньюя, так что интересы с Бянь Сяньи у них не пересекались. Бянь Сяньи всей душой желала лишь благополучной жизни, и ей не следовало ввязываться в ссору с ней.
— О чем тут голову ломать? Пойду схвачу её, да допрошу с пристрастием… — Бу Шулинь осеклась на середине фразы, встретившись с ледяным взглядом Цуй Цзиньбая, и поспешно замолчала. — Ладно, ладно, я знаю, что допросы с пристрастием — это по твоей части, не стану я отнимать у тебя время, чтобы ты мог показать себя.
- Намерения Сыма Чжао известны каждому встречному (司马昭之心, Sīmǎ Zhāo zhī xīn) — китайская идиома, означающая, что чьи-то скрытые и коварные замыслы стали очевидны всем. ↩︎
- Ши (石, dàn) — мера объема сыпучих тел, в описываемую эпоху составлявшая около 60 литров. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
