Именно с этого момента Шэнь Сихэ всё больше убеждалась в том, что Сяо Хуаян и тот человек, в котором она давно сомневалась, — одно и то же лицо.
Хотя она была на восемь частей из десяти уверена в своей догадке, Шэнь Сихэ всё ещё сохраняла две части надежды на простую случайность. Мо Юань уже довольно долго тщательно расследовал события одиннадцатилетней давности, а после того, как Шэнь Сихэ вновь отдала строгий приказ, он и вовсе приложил к поискам все силы.
Этой ночью Мо Юань привёл к ней человека. Гостья была облачена в плащ с капюшоном, который полностью скрывал её лицо. Можно было лишь разглядеть, что это девушка со стройной фигурой. Когда же она откинула капюшон, явив взору чистое и нежное лицо, Шэнь Сихэ была весьма удивлена:
— Гу Цзэсян, как ты здесь оказалась?
— Цзюньчжу, — Гу Цзэсян совершила церемониальный поклон.
Шэнь Сихэ поддержала её под руки, помогая подняться:
— Как ты смогла покинуть императорский дворец?
Гу Цзэсян, будучи потомком опального чиновника, находилась в Етингуне и не имела права выходить за его пределы. Если бы её поймали, ей грозила бы смертная казнь.
— Цзюньчжу, благодаря вашей заботе мне посчастливилось попасть в Бюро придворной одежды и стать чжанъи-нюйгуань. Сегодня мне выпала честь сопровождать Цуй Шанфу по делам вне дворца, и я пришла выразить вам свою благодарность. — С этими словами Гу Цзэсян отступила на два шага и совершила глубокий, по всем правилам, поклон.
— То, что ты смогла попасть в Бюро придворной одежды, — плод твоего собственного умения шить одежду, — Шэнь Сихэ коснулась её локтя. — По крайней мере, ты избавилась от клейма преступницы.
— Во дворце множество способных людей, в Етингуне полно женщин из знатных семей, и у каждой есть своё мастерство. Чтобы попасть в шесть бюро и двадцать четыре управления, одного таланта недостаточно. Если бы не вы, цзюньчжу, у меня бы не было этого пути.
Гу Цзэсян говорила со всей искренностью:
— Сегодня у меня есть время лишь на одну ароматическую палочку. Вы, цзюньчжу, хотели узнать о событиях одиннадцатилетней давности, и мне кое-что об этом известно.
— Говори, — только тогда Шэнь Сихэ поняла истинную цель визита Гу Цзэсян.
Оказалось, вскоре после того, как она попала в Етингун, она встретила человека, который знал некоторые подробности о том, что когда-то произошло во Дворце Минчжэн.
В то время тайцзы было восемь лет. Он был невероятно умен и возвышался над всеми остальными принцами. Его слава вундеркинда, вероятно, до сих пор жива в чьей-то памяти, но в те годы ему просто не было равных. Бися дорожил им как бесценным сокровищем, а тайхоу и вовсе души в нём не чаяла.
В тот день тайцзы вошёл во Дворец Минчжэн. Бися обсуждал дела с чиновниками, а мальчик остался один в боковом зале. Так бывало и раньше: каждый раз император экзаменовал наследника. Тайцзы съел во Дворце Минчжэн чашу молочной вишни, как вдруг его вырвало свежей кровью, а лицо приобрело фиолетовый оттенок.
— Это был яд? — вздрогнула Шэнь Сихэ.
— Да. Тайцзы-дянься вовсе не страдал от странного недуга, он был отравлен. Императорская медицинская служба оказалась бессильна. Лишь благодаря даосскому монаху, которого пригласила тайхоу, жизнь тайцзы-дянься удалось спасти. Из-за этого происшествия он пролежал в постели почти год, а когда вновь предстал перед дворцовыми слугами, то изменился до неузнаваемости, став похожим на скелет.
Гу Цзэсян пересказала Шэнь Сихэ всё услышанное без прикрас:
— Позже врачи из Императорской медицинской службы заметили, что пульс тайцзы-дянься больше не походит на пульс живого человека. У него часто шла кровь из носа и ушей, а обмороки стали обычным делом. У даосского монаха не было способа полностью излечить его от яда. Он лишь сказал, что если Дянься последует за ним в даосский монастырь и будет находиться под его постоянным присмотром, то, возможно, ему удастся прожить более двух циклов 1.
Так вот откуда пошли слухи о том, что Сяо Хуаяну не суждено перешагнуть порог своего двадцатичетырёхлетия.
— А та молочная вишня…
— Это ещё более странно, — голос Гу Цзэсян стал тише. — Расследование показало, что в тот день Бися не отдавал приказа готовить её. Когда тайцзы-дянься прибыл во Дворец Минчжэн, он увидел чашу с молочной вишней, которую никто не ел. Поскольку такое изысканное лакомство могло принадлежать только Бися, он со спокойным сердцем съел его…
Не успел Бися отдать приказ о продолжении расследования, как две начальницы и две главные поварихи из Бюро придворного питания разом покончили с собой, приняв яд. Все ниточки оборвались. Оставшиеся повара и ответственные за питание сначала были сосланы в Етингун, а затем один за другим скоропостижно скончались.
Во дворце наложили запрет на распространение вестей. Бися не стал устраивать массовую резню в один миг, поэтому подозрений возникло немного. Даже министры при дворе считали, что тайцзы внезапно поражён неведомой болезнью.
— Значит, та загадочная чаша молочной вишни, скорее всего, предназначалась императору, — первой мыслью Шэнь Сихэ не было подозрение в адрес императора Юнина.
Если бы император Юнин хотел избавиться от наследника, ему не нужно было ждать восьми лет. Реши он сместить тайцзы раньше, смерть младенца вызвала бы гораздо меньше вопросов. К тому же выдающиеся таланты тайцзы проявились не в восемь лет: их можно было заметить уже в четыре-пять, а к шести-семи годам и вовсе не осталось бы сомнений.
Самое главное: император Юнин не стал бы действовать во Дворце Минчжэн. Как правитель, он владел всем гаремом, и если бы он хотел расправиться с ребёнком, то мог бы выбрать Дунгун или любое другое место, заранее подготовив козла отпущения.
Если это понимала она, то Сяо Хуаян понимал и подавно. Его отчуждение от императора Юнина точно было вызвано чем-то иным.
— С тех пор как Бися взошёл на престол, прошло восемь лет. Ходили слухи, что ту молочную вишню подстроили старые слуги, оставшиеся от покойной высокородной наложницы из дворца предыдущего императора. — Гу Цзэсян не знала, можно ли этому верить, но раз слышала — передала Шэнь Сихэ, предоставляя ей судить о правдивости.
— Цзюньчжу, мне пора уходить. Если в будущем вам что-то понадобится, можете искать меня во дворце, — сказав это, Гу Цзэсян поспешно засобиралась.
Шэнь Сихэ понимала, что её время ограничено, и жестом велела Биюй передать ей тугой мешочек, наполненный золотом.
— Цзюньчжу, я не могу это принять, — запротестовала Гу Цзэсян.
— Возьми. В Бюро придворной одежды много людей, и каждая хочет выйти подышать свежим воздухом. Раз Цуй Шанфу выбрала именно тебя, значит, всё было должным образом устроено. — Могла ли Шэнь Сихэ не понимать таких тонкостей жизни? — Прими это, и только тогда в будущем я смогу обращаться к тебе за сведениями.
После таких слов Гу Цзэсян не решилась отказываться. Она приняла подарок и, изящно поклонившись, ушла.
Цуй Шанфу ждала её неподалеку от дома цзюньчжу. Все дела уже были улажены, и они вместе вернулись во дворец. Оказавшись в покоях Цуй Шанфу в Бюро придворной одежды, Гу Цзэсян не удержалась от вопроса:
— Цуй Шанфу, зачем Дянься велел мне передать эти слова цзюньчжу?
Цуй Шанфу, которой было уже за сорок, носила высоко уложенные черные волосы, а в уголках её глаз не было ни морщинки. Взгляд её оставался спокойным:
— У Дянься свои цели.
— Шанфу, цзюньчжу была добра ко мне, я ни в коем случае не могу ей навредить, — Гу Цзэсян стиснула зубы.
— Дянься печётся о цзюньчжу больше, чем ты, — ответила Цуй Шанфу. — Все слова, что я велела тебе передать, — чистая правда, в них нет ни капли лжи. Цзюньчжу желает знать об этом деле, и, кроме Дянься, в этом дворце правду знает только Бися. Даже тайхоу-няннян не ведомы все мелочи. Дянься отомстит за тебя, так что впредь просто неси службу во дворце. Дянься велел передать: ему не нужно, чтобы ты была верна ему, ты должна быть верна только цзюньчжу. Сегодняшним рассказом ты отплатила Дянься за то, что он избавил тебя от рабского клейма.
Услышав это, Гу Цзэсян наконец успокоилась.
Видя это, Цуй Шанфу улыбнулась:
— Тебе повезло, что ты встретила цзюньчжу.
Оказаться под опекой цзюньчжу означало попасть в поле зрения Дянься. В этом дворце… нет, во всём императорском городе, тот, кто удостоился внимания Дянься, может не беспокоиться о своём будущем счастье.
В это время в своём доме Шэнь Сихэ обдумывала новости, принесённые Гу Цзэсян. Она легко усмехнулась:
— Хорош же тайцзы.
Гу Цзэсян изменилась. В прошлый раз, когда Шэнь Сихэ видела её, в глубине её глаз таилась неисчерпаемая мрачность, теперь же они стали ясными. Это означало, что терзавшая её ненависть нашла выход.
Как могла она, дочь опального чиновника, за столь короткий срок отомстить? Как смогла она сменить статус преступницы на положение свободной служанки?
Очевидно, кто-то помог ей.
***
- два цикла (两轮, liǎng lún) — в китайском календаре один цикл составляет двенадцать лет, следовательно, «два цикла» означают двадцать четыре года. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
