— Приводить в порядок дела? — Бу Шулинь посчитала, что это неплохая работа, да ещё и жалованье за неё полагается.
— Хм, — кивнул Цуй Цзиньбай.
Бу Шулинь с подозрением посмотрела на Цуй Цзиньбая. Ей не казалось, что это лишь плод её воображения: хотя Цуй Цзиньбай по-прежнему сохранял суровый вид и оставался холодным, ей чудилось, будто в его взгляде промелькнула тень улыбки. Пронаблюдав за ним какое-то время и ничего не обнаружив, она решила не ломать голову.
— С чего вдруг в Далисы появилось свободное место? — в глубине души она опасалась, что это произошло из-за неё.
Только вчера она упомянула Цуй Цзиньбаю о Дине Цзюэ, и сегодня Дину Цзюэ так некстати не повезло, что он больше не сможет с ней кутить. Это выглядело слишком уж подозрительным совпадением, но потом она решила, что слишком много о себе возомнила. С какой стати Цуй Цзиньбаю так поступать? Далисы — место важное, и должности там абы кому не раздают, а уж такой педантичный человек, как Цуй Цзиньбай, и вовсе не стал бы… злоупотреблять положением ради личных целей. Да и не было между ними ничего такого «личного».
— Место освободилось давно. Это нудная физическая работа, не требующая ни воинских навыков, ни глубоких познаний. Она идеально подходит для тех… — Цуй Цзиньбай отложил книгу и смерил Бу Шулинь взглядом с ног до головы, — кто на плечах ничего не унесёт, в руках не поднимет, складно говорить не умеет и умом обделён.
Бу Шулинь: …
Ей показалось или он только что её тонко оскорбил?
— Цуй Шитоу, ты что, забыл, каково это — быть прижатым мной к земле? Хочешь подраться? — Бу Шулинь подоткнула подол платья за пояс, всем видом показывая, что готова немедленно вступить в бой и доказать свою силу.
Цуй Цзиньбай неспешно отложил книгу:
— Похоже, шицзы уже совсем оправился. Как раз Чжэньбэй Хоу собирался прислать Дина-саньлана, так что я переговорю с хоу-е, и шицзы сможет заступить на дежурство уже завтра…
— Ой-ой-ой! — вскрикнула Бу Шулинь, хватаясь за грудь. Отступив на несколько шагов, она бессильно опустилась на стул с измождённым видом. — Сердце колет, руки ломит… Наверняка яд задел сами основы жизни, боюсь, и за полмесяца не поправлюсь…
Цуй Цзиньбай молча наблюдал за её представлением, не проронив ни слова.
Бу Шулинь, чувствуя неловкость, уныло поднялась:
— В груди так давит, дышать тяжело… Пойду прилягу у себя в поместье. Не стану мешать Цуй Шаоцину нести службу.
Глядя, как Бу Шулинь, словно воришка, озираясь, ретируется, Цуй Цзиньбай наконец позволил себе лёгкую улыбку.
Покинув Далисы, Бу Шулинь направилась не домой, а в дом цзюньчжу. Шэнь Сихэ в это время распоряжалась уборкой комнат.
— Что здесь происходит? Какого важного гостя ждёшь? — увидев, как слуги суетятся, а Шэнь Сихэ лично руководит процессом, Бу Шулинь невольно почувствовала укол ревности.
Она гадала, что же за важная особа удостоилась такой чести, заставив её Ю-Ю так стараться.
— Мой а-де едет в столицу, — с улыбкой ответила Шэнь Сихэ. Едва вернувшись, она получила письмо от Шэнь Юэшаня. По случаю её церемонии совершеннолетия Бися специально вызвал Шэнь Юэшаня к двору.
Шэнь Сихэ полагала, что это могло быть также связано с планами начать войну против Тубо в следующем году, и император хотел заранее всё обсудить с Шэнь Юэшанем.
Теперь, когда в столице не осталось членов семьи Сяо, Шэнь Юэшань был не прочь приехать. На самом деле в императорском указе не было чётко сказано, кто именно должен прибыть — Шэнь Юэшань или Шэнь Юньань, просто приехать мог только один из них. Кто-то обязательно должен был остаться охранять Северо-Запад. Отец и сын снова затеяли потасовку, и в итоге Шэнь Юньаню пришлось уступить грубой силе.
— Совсем из головы вылетело, — Бу Шулинь хлопнула себя по лбу. — Ты скоро празднуешь совершеннолетие, и ван Северо-Запада должен приехать, чтобы провести церемонию совершеннолетия. — Осмотрев убранство поместья, она спросила: — Только разве ван Северо-Запада не остановится в доме Шэнь?
— Я здесь, а значит, и он будет жить здесь, — Шэнь Сихэ лучше всех знала своего а-де и а-сюна. — Бися не станет мелочиться из-за такого пустяка.
— Бися в последние дни очень вспыльчив, — упомянув императора Юнина, Бу Шулинь не удержалась от комментария. Вернувшись, она посетила дворец с докладом и видела императора Юнина: тот утратил прежнее спокойствие. И хотя гнева он не выказывал, его недовольство ощущалось очень остро.
— Из Хэнаньфу пришли вести, что личность Юй Цзао вызывает сомнения, и дело снова застопорилось, — Шэнь Сихэ понимала состояние императора Юнина, но народ не желал ждать, люди хотели как можно скорее узнать правду. — Не позднее завтрашнего дня Бися придётся выпустить императорский указ с признанием вины, чтобы успокоить подданных.
Изначально планировалось найти истинного вдохновителя заговора, и тогда императорский указ с признанием вины мог быть более обтекаемым. Однако теперь подлинность личности Юй Цзао под вопросом, дело переплелось с другими тайнами, а сам Юй Цзао упорно твердит, что он и есть Юй Цзао, и никакого заказчика у него нет. Следствие зашло в тупик, а простолюдины теряют терпение.
— Бися уже отправил людей проверить прошлое Юй Цзао. Ю-Ю… — Бу Шулинь всё ещё беспокоилась.
— Не тревожься, я всё предусмотрела, — с улыбкой произнесла Шэнь Сихэ. — Раз уж эта затея принадлежит мне, я не могла пустить всё на самотёк, доверившись Чжао-вану. Он действует в точности по моему плану. Всё устроено так, что ни малейших подозрений не возникнет.
Она потратила двое суток, чтобы досконально расспросить Юй Цзао о его прошлом. Например, о том ожоге на теле: он действительно получил его во время учёбы на стороне. По сути, это обычный шрам от ожога, но она велела ему говорить, будто там было родимое пятно, которое он пытался свести. Это лишь добавит достоверности, ведь по самой ране сразу видно, что она старая.
— Я переживаю из-за свидетелей, которых ты нашла, — Бу Шулинь не сомневалась в этих подлинных или ложных уликах.
— Личность, которую я подобрала для Юй Цзао, не вымышленная — такой человек действительно существовал. Что же касается свидетелей… — Шэнь Сихэ спокойно улыбнулась. — Я применила кое-какие средства, чтобы они сами поверили в истинность своих слов. Любая проверка подтвердит их показания.
Помолчав, Шэнь Сихэ добавила:
— Чтобы всё прошло без сучка и задоринки, тайцзы-дянься тоже приложил руку к тем свидетелям, которых отправил Бися.
Среди тех, кто ведёт расследование, один подконтролен им, а другого можно подкупить — в таком деле осечек быть не может.
Что же до семьи Юй, с ними не нужно договариваться или предупреждать заранее. Едва до них дойдут слухи, они сами сообразят, как поступить. Они только и мечтают, чтобы Юй Цзао оказался чужаком — так они из преступников превратятся в пострадавшую сторону. В противном случае… боюсь, они сами предоставят ещё больше доказательств против него.
Выслушав это, Бу Шулинь впала в некое оцепенение:
— Если вы двое объедините усилия, разве останется в мире хоть что-то невозможное?
Шэнь Сихэ на мгновение замерла от этих слов, а затем нежно улыбнулась.
Глядя на её улыбку, Бу Шулинь лишь покачала головой и лукаво прищурилась:
— Ю-Ю, вы с тайцзы-дянься воистину понимаете друг друга без слов.
Если бы в Хэнаньфу отправили не Чжао-вана, ничего бы не вышло. Только Чжао-ван Сяо Чанминь мог так долго тянуть время, давая возможность всё подготовить.
Бу Шулинь знала Шэнь Сихэ: та не стала бы лишний раз просить о помощи. Скорее всего, она не просила Сяо Хуаяна посодействовать назначению Сяо Чанминя в Хэнаньфу.
— Не нужно было ни наставлений, ни уловок. В итоге туда в любом случае отправился бы Чжао-ван, или же он был бы единственным кандидатом, — Шэнь Сихэ кончиками пальцев коснулась листвы перед собой.
Даже если бы Сяо Хуаян не вмешался, Шэнь Сихэ всё равно предъявила бы доказательства его невиновности. В ситуации, когда за делом явно стоит принц, жаждущий денег ради мятежа, Бися отправил бы только Чжао-вана, который не вызывал подозрений. Любой другой лишь ещё сильнее запутал бы это дело.
Последствия инцидента были ужасными, и Бися больше не мог допустить никаких ошибок. К тому же Чжао-ван и Юй Цзао приходятся друг другу родственниками через брак, а значит, принцу будет легче заставить того заговорить.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
