— В таком случае, тайцзы-дянься здесь лишний, — Бу Шулинь широко улыбнулась.
Шэнь Сихэ равнодушно взглянула на неё:
— Завтра я иду во дворец, помогу тебе передать эти дурные слова.
Улыбка мгновенно застыла на лице Бу Шулинь.
Заметив, как быстро переменилось её лицо, Шэнь Сихэ не сдержала смешок:
— Ты пришла ко мне только для того, чтобы поболтать?
— Я слышала, что в начале весны тайхоу собирается устроить весенний банкет. По слухам из дворца, там будут выбирать ванфэй для принцев, — с воодушевлением произнесла Бу Шулинь. — Уж не знаю, в этом ли причина, но пятая принцесса внезапно перестала меня преследовать. Из-за неё я несколько дней перед возвращением в столицу места себе не находила от беспокойства.
— Она не преследует тебя лишь потому, что меня здесь не было, — спокойно ответила Шэнь Сихэ. — Как только я завтра появлюсь во дворце, она тут же примется за старое.
Бу Шулинь застыла в недоумении.
— Почему же она не трогает меня, пока тебя нет? — Бу Шулинь не понимала, но внезапно в её голове промелькнула мысль, и она самодовольно улыбнулась: — Неужели она ошибочно полагает, что ты ко мне неравнодушна, и боится, что ты меня у неё уведешь?
Шэнь Сихэ посмотрела на Бу Шулинь как на умопомрачительно глупого человека:
— Она боится, что я её убью, поэтому использует тебя как охранную грамоту.
Бу Шулинь лишилась дара речи от изумления. Спустя мгновение она спросила:
— Но почему ты хочешь её убить?
— Именно она подстрекала Чанлинь-гунчжу выступить против меня, — Шэнь Сихэ лениво перебирала изумрудные листья растения и говорила тихим голосом.
— Она подстрекала? Зачем ей это? — Бу Шулинь никак не могла взять в толк, зачем принцессе Янлин натравливать Чанлинь-гунчжу на Шэнь Сихэ.
— Не знаю. Вероятно, кто-то приказал ей или запугал, — Шэнь Сихэ смотрела вдаль. Ветер развевал её голубые волосы, очерчивая профиль и придавая её облику особое очарование. — Я сохранила ей жизнь до сих пор только ради того, чтобы выйти на тех, кто стоит за её спиной. А она оказалась достаточно сообразительной, чтобы в попытке спастись приклеиться к тебе.
Она повернула голову и с некоторым сожалением посмотрела на Бу Шулинь:
— Ты для неё — всего лишь вещь, в которой она видит своё спасение.
Бу Шулинь промолчала.
Она-то думала, что её обаяние безгранично, а правда оказалась столь неприглядной — на сердце стало тоскливо.
Теперь, когда пятая принцесса была подле Бу Шулинь, Шэнь Сихэ и впрямь не могла легко нанести удар, иначе первым под подозрение попал бы Бу Шыцзы. В этом принцесса Янлин проявила недюжинную хитрость.
Однако тоска Бу Шулинь быстро испарилась, и она с радостью подметила:
— Выходит, даже пятая принцесса знает, как я тебе дорога, раз ради меня ты готова пощадить её жизнь.
Шэнь Сихэ едва слышно усмехнулась:
— Вы с пятой принцессой — отличная пара.
— Что ты имеешь в виду? — Бу Шулинь почувствовала подвох.
— Вы одинаково глупы, — договорив, Шэнь Сихэ развернулась и ушла.
Она оставила принцессу Янлин в живых исключительно ради того, кто стоял за её спиной. Если бы она действительно захотела забрать её жизнь, никакое покровительство ей бы не помогло.
Способов не подставить Бу Шулинь существовало великое множество, и только пятая принцесса с Бу Шулинь могли всерьёз полагать, что подобная уловка обеспечит полную безопасность.
Приближалась церемония совершеннолетия Шэнь Сихэ, и отец тоже скоро должен был прибыть в столицу. Она не хотела, чтобы похоронные обряды омрачили её праздник, поэтому и позволила принцессе пожить ещё немного.
Если бы она обнаружила её козни на несколько месяцев раньше, неужели пятая принцесса и впрямь подумала бы, что Шэнь Сихэ не сможет обойтись без знаний о её кукловоде? К врагам она всегда была беспощадна и предпочитала действовать решительно; дать один или два шанса — это уже был её предел.
На следующий день Шэнь Сихэ отправилась в императорский дворец. Вернувшись, ей следовало выразить благодарность императору Юнину, а заодно навестить тайцзы-дянься и вернуть Суй Аси во дворец.
Столица находилась на севере, и холода здесь наступали рано. Говорили, что несколько дней назад уже выпал первый снег. Завывал холодный ветер, золото осени исчезло, а на зимней сливе в Дунгуне уже набухли почки. Пятна алых бутонов дрожали на ветру, и по саду разливался холодный аромат, привнося в зимнее запустение нотку радости.
Сяо Хуаян сегодня был облачён в халат с отложным воротником цвета перегородчатой эмали цзинтайлань. Золотое шитьё в виде веерообразных листьев Пинчжун выглядело изысканно и роскошно. Плащ с оторочкой из белоснежного лисьего меха придавал ему благородный и отрешённый вид, в котором величие сочеталось с лёгкой небрежностью, а в осанке сквозила одухотворённость.
— Ю-Ю, я ждал тебя долго, — едва увидев Шэнь Сихэ, нежно произнёс Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ стояла под карнизом и некоторое время, слегка склонив голову, рассматривала его.
— Ю-Ю, почему ты так на меня смотришь? — не понял Сяо Хуаян.
— Мне любопытно, дянься, как вам удаётся произносить столь легкомысленные речи с таким благородством? — прямо ответила Шэнь Сихэ.
Слова Сяо Хуаяна и впрямь были несколько откровенны, но из его уст они не звучали вульгарно. По крайней мере, когда он говорил это лично, Шэнь Сихэ могла это терпеть, но вспоминая его письма, она чувствовала непередаваемое смущение.
— Каждое слово — от чистого сердца, — с улыбкой сказал Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ не стала продолжать эту тему:
— Есть ли улучшения в вашем состоянии, дянься?
— В последнее время глаза иногда различают цвета, — Сяо Хуаян с радостью поделился хорошей новостью. — После приёма лекарства на основе Цюньхуа состояние лёгких и сердца значительно улучшилось.
В прежние годы, стоило зимней стуже проникнуть в тело, его лёгкие пронзала боль, словно от уколов иголок, и он начинал кашлять без остановки. Все эти годы он так искусно притворялся кашляющим лишь потому, что зимние мучения повторялись из года в год и за десять с лишним лет буквально въелись в его костный мозг.
— Есть ли другие способы, кроме этого? — цветов Цюньхуа было немного, время цветения уже прошло, и то, что удалось найти, было большой удачей.
Период цветения Цюньхуа длится с мая по сентябрь, в южных краях они могут цвести до ноября. Шэнь Сихэ уже велела своим людям в округе Наньхай, занимающимся сбором благовоний, внимательно следить за ними. Если цветы встретятся, их нужно собрать и немедленно отправить в столицу. Она подробно записала метод сбора и расчёт времени, но боялась, что их будет совсем мало.
— Существуют и другие лекарственные травы, способные заменить свойства Цюньхуа, но они в той или иной степени либо слишком холодные, либо слишком сухие, что может повредить внутреннему яду дянься, — негромко ответила Суй Аси.
Когда Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян вошли внутрь, они почувствовали волну тепла. Оба сняли тяжёлые плащи, и Шэнь Сихэ невольно заметила:
— В ваших палатах необычайно тепло, дянься.
В комнатах самой Шэнь Сихэ тоже горел уголь высшего качества. Она была страстно увлечена ароматами и, смешав благовония с несколькими видами древесного угля, создала ароматный уголь — долгоиграющий, бездымный и наполняющий всё вокруг благоуханием.
Она заготовила его ещё в начале осени и отправила большую часть на Северо-Запад, ведь зимы там ничуть не уступают столичным.
Однако тепло в покоях Сяо Хуаяна отличалось от привычного, здесь не было видно никаких следов горящего угля.
— В Дунгуне установлены камины, — пояснил Сяо Хуаян. — Они были переделаны десять лет назад.
— Вот как. Похоже, подарок, который я сегодня приготовила, окажется для вас бесполезным, дянься, — улыбнулась Шэнь Сихэ. Она привезла Сяо Хуаяну две корзины ароматного угля. Сейчас лучшим углём во дворце считался жуйтань, который привозили из бывшей Западной Лян, ныне именуемой Западной областью.
Этот уголь горел долго, одного куска хватало на несколько дней, но количество его было ограничено. Она беспокоилась, что Сяо Хуаян не вынесет холода, поэтому и решила подарить ему ароматный уголь.
— Как может быть бесполезным то, что подарено вами? — поспешно возразил Сяо Хуаян. — От камина воздух становится сухим, мне порой кажется, что я — жареное мясо в печи. Если бы не моя чувствительность к холоду, я бы с радостью перестал его топить на несколько дней.
— Цзюньчжу и впрямь угодила дянься. Он как раз последние несколько дней спорил о том, чтобы потушить камин, — добавил Тянь Юань. Опасаясь, что его слова прозвучат неубедительно, он слегка подтолкнул Суй Аси.
— Сухое тепло камина вредно для дянься, — подтвердила Суй Аси, кивнув.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
