Если победит Бися, Сюэ Цзинцяо — дочь, выданная в другую семью, — не сможет навлечь беду на семью Сюэ. К тому же Сюэ Хуо не обладает достаточными способностями, так что в будущем он точно не заимет пост с реальной властью, и у Бися не будет нужды истреблять семью Сюэ до последнего человека.
Если победит Дунгун, Сюэ Цзинцяо станет связующим звеном. Пока Сяо Хуаян считается с достоинством Шэнь Сихэ, он не станет создавать трудностей для Шэнь Юньаня. В худшем случае семью Сюэ просто понизят в чинах, но угрозы для их жизни точно не возникнет.
— Сюэ Хэну, скорее всего, осталось недолго, — Сяо Чанцин во всём разобрался. — Тайцзы расчищает путь. Он хочет поддержать других людей, чтобы те сменили Сюэ Хэна. Министр финансов, министр юстиции… Путь для отступления Шести министерств — это Тао Юйши!
— Он действительно поддерживает её дедушку по матери! — Сяо Чанъин вздрогнул. — Неужели он позволяет ему прокладывать дорогу?
Сяо Чанцин легко улыбнулся и покачал головой:
— Мне же кажется, что он искренне желает угодить Чжаонин-цзюньчжу.
— Если это так, неужели он не боится, что в будущем внешняя родня по линии жены станет слишком могущественной и узурпирует его императорскую власть? — опустив глаза, спросил Сяо Чанъин.
— Возможно, это уверенность… — Сяо Чанцин будто заговорил сам с собой или прошептал. — А возможно, он находит в этом удовольствие…
Уверенность в том, что он ни при каких обстоятельствах не попадет под власть Шэнь Сихэ, или же полная готовность подчиниться ей по собственной воле.
Что-то с силой ударило Сяо Чанъина в самое сердце, он стиснул челюсти:
— А-Сюн, как нам в будущем вести себя с тайцзы?
Выразить ли покорность или продолжать противостояние?
— Как было прежде, так и останется впредь, — невозмутимо произнес Сяо Чанцин. — Мы будем заниматься своими делами, а он — своими. Не станем намеренно вредить, но и льстиво заискивать не будем.
Их интересы не слишком сталкивались. Его целью было противостояние Бися, и в какой-то мере они с Сяо Хуаяном разными путями шли к одной цели 1.
Тайцзы не нуждался в их покорности, к тому же у них была своя гордость. Что касается восшествия тайцзы на престол — если он пожелает стать мудрым монархом, то сам отличит добро от зла и не станет притеснять братьев. Если же он не сможет их терпеть, то, как бы они сейчас ни заискивали, в конечном итоге смерти им не избежать.
— А то место, что освободит Сюэ Хэн…
— Пусть сражаются за него, а мы посидим и посмотрим на это представление. Заодно я увижу, сколько людей захотят вырвать добычу из пасти тайцзы и каков будет их конец, — Сяо Чанцин небрежно отряхнул подол одежды.
Не только братья Сяо Чанцин и Сяо Чанъин учуяли неладное. Чжао-ван и четвертый принц также осознали, что при дворе неизбежны перемены, и оба нацелились на место Сюэ Хэна. Поэтому, когда после четвертого числа первого месяца совет при дворе вновь погрузился в рабочую суету, кадровые перестановки среди чиновников стали чрезвычайно масштабными.
— Дянься, все эти люди начали действовать, — Тянь Юань представил Сяо Хуаяну список имен.
Сяо Хуаян небрежно скользнул по нему взглядом, и на его увлажненных губах заиграла загадочная улыбка:
— Еще через месяц начнутся весенние императорские экзамены.
— Подчиненный понимает, — ответил Тянь Юань.
К этим весенним императорским экзаменам они готовились давно. Необходимо было оздоровить атмосферу в государстве и заодно влить свежую кровь в ряды стотысячных чиновников, отправив Бися несколько действительно талантливых людей.
Что касается тех, кто не знает высоты неба и толщины земли, их всех стоит втянуть в дело о весенних императорских экзаменах.
— Дянься, чем вы заняты? — вполголоса спросил Тянь Юань, глядя на то, как Сяо Хуаян что-то чертит.
— На Праздник фонарей мы с Ю-Ю договорились вместе пойти на фестиваль фонарей. В прошлом году в первом месяце я подарил ей фонарь, сегодня подарю еще один, — Сяо Хуаян, разумеется, был занят подготовкой подарка для Шэнь Сихэ.
Тянь Юань почувствовал, что ему не следовало спрашивать. Он уже собирался молча удалиться, когда вошел человек и доложил:
Внезапное появление Лю Санчжи заставило Тянь Юаня и Сяо Хуаяна переглянуться. Стоило Сяо Хуаяну, который только что был полон сил, увидеть Лю Санчжи, как его лицо мгновенно побледнело, а в глазах угасла жизненная энергия.
— Дянься, ниспослана воля Бися, приказано пригласить вас во Дворец Минчжэн, — Лю Санчжи склонился в поклоне.
— Кха-кха-кха… Лю-гунгун, ведите дорогу, — Сяо Хуаян не колебался ни секунды.
Когда они прибыли во Дворец Минчжэн, у императора Юнина всё еще был гость. И этим гостем был не кто иной, как третий принц тюрков Му Нуха.
Увидев Сяо Хуаяна, император Юнин жестом велел ему не утруждать себя поклоном:
— Седьмой лан, третий принц говорит, что твое лицо кажется ему знакомым. Он как-то видел человека с выдающимся воинским мастерством, способного пробить ивовый лист со ста шагов 2, и утверждает, что тот человек очень на тебя похож.
Сяо Хуаян повернулся к Му Нуха:
— Не знаю, когда и где принц видел его? Кха-кха-кха… Все, кто видел меня, говорят, что мой облик единственный в мире. Я впервые слышу, чтобы кто-то… был на меня похож. Такого человека обязательно нужно отыскать…
Император Юнин отвел взгляд от Сяо Хуаяна и серьезно кивнул:
— Принц Му Нуха, вам следует смотреть внимательнее. Если в этом мире действительно есть кто-то, настолько похожий на тайцзы нашей династии, этого человека нельзя оставлять на свободе. Если его используют люди со злыми умыслами, это неминуемо приведет к большой беде.
Му Нуха увидел Сяо Хуаяна еще в первый день нового года на великой придворной ассамблее и был тогда крайне потрясен. Все эти дни он наводил справки о Сяо Хуаяне, но полученные сведения никак не вязались с тем доблестным, подобным божественному орлу человеком из его памяти.
Однако внешность Сяо Хуаяна, как он сам и сказал, была единственной в мире. Сяо Хуаян всё же имел сходство с императором Юнином, особенно в чертах лба — было ясно, что они отец и сын, и в их происхождении не могло быть сомнений. Тем не менее, тот человек в тот день произвел на Му Нуха неизгладимое впечатление.
— Я слышал, что сыновья императора обладают незаурядным воинским мастерством. Му Нуха хотел бы сойтись в поединке с тайцзы-дянься, — Му Нуха поприветствовал императора Юнина по тюркскому обычаю.
— Ха-ха-ха-ха… — рассмеялся император Юнин. — Седьмой лан — тайцзы, преемник Небесной империи. Ему не нужно упражняться в боевых искусствах, ведь у него есть искусные в военном деле братья, которыми он может распоряжаться. Если принц Му Нуха желает состязаться, как насчет того, чтобы я послал девятого лана, который на два года младше седьмого лана, принять вызов?
Слова императора Юнина о том, что Сяо Хуаян не владеет боевыми искусствами, искренне удивили Му Нуха. Его темно-синие глаза долго изучали Сяо Хуаяна, прежде чем он произнес:
— Тогда прошу Ле-ван-дянься дать мне наставление.
Император Юнин велел позвать Сяо Чанъина. Все отправились на учебный военный плац императорского дворца. Сыновья рода Сяо почитали не только конную стрельбу, но и боевые искусства. За исключением болезненного Сяо Хуаяна, каждый принц, включая двенадцатого принца Сяо Чжангэна, владел ими весьма недурно.
Прослышав о поединке с тюркским принцем, все принцы, находившиеся в столице — от Чжао-вана Сяо Чанминя до двенадцатого принца Сяо Чжангэна — прибыли на место, и каждый горел желанием испытать себя.
Император Юнин наказал обоим, чтобы поединок был лишь обменом опытом и не нанес ущерба согласию между двумя государствами.
Му Нуха был самым храбрым принцем тюрков. Он обладал огромной силой, и каждый его удар порождал свист ветра; он был не только наделен грубой мощью, но и обладал молниеносной реакцией.
Сяо Чанъин же был одним из лучших мастеров боевых искусств среди принцев. В глазах императора Юнина только Цзин-ван Сяо Чанъянь мог бы составить ему достойную конкуренцию.
Сяо Хуаян стоял в стороне, время от времени тихонько покашливая и наблюдая за тем, как двое обмениваются ударами — сначала голыми руками, а затем взявшись за оружие.
Меч в руках Сяо Чанъина сверкал подобно улетающей тени, и холодные блики то и дело резали глаза тем, кто наблюдал за боем издалека.
Му Нуха сражался изогнутым мечом. Его клинок описывал сокрушительные дуги, а движения запястья были жесткими и мощными. Изогнутый меч словно слился с его рукой. В тот миг, когда он поднял клинок, чтобы отразить выпад длинного меча Сяо Чанъина, из-под основного оружия внезапно вывернулся другой клинок, чуть меньшего размера.
Два лезвия, подобные вееру, скрежетнули по длинному мечу Сяо Чанъина, рассыпая снопы искр, и мощный рывок выбил меч из рук Сяо Чанъина!
- разными путями прийти к одной цели (殊途同归, shūtú tóngguī) — идиома, означающая, что разные методы или подходы могут привести к одинаковому результату. ↩︎
- пробить ивовый лист со ста шагов (百步穿杨, bǎibùchuānyáng) — образное выражение, означающее исключительное мастерство в стрельбе из лука. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
