— Ты видела служанок подле неё? — спросила Шэнь Сихэ.
Чжэньчжу покачала головой, а Биюй, которая часто бывала во дворце, сказала:
— Цзюньчжу, похоже, это люди из окружения третьей принцессы.
— И впрямь… — тихо произнесла Шэнь Сихэ.
Это был конный рынок — важное место для торговли с иностранными народами. Нельзя сказать, что его охраняли огромные войска, но порядок здесь был строгим, а переводчики следили, чтобы сделки проходили гладко. То, что все люди внезапно исчезли, было крайне необычно.
— Вторая нянцзы попалась в ловушку третьей принцессы, — Биюй невольно нахмурилась.
Шэнь Сихэ посмотрела на Шэнь Иньчо, которая весело беседовала с принцем Тубо, и улыбнулась:
— Она тоже выросла во дворце. Не стоит считать её одинокой и беззащитной.
Отведя взгляд, Шэнь Сихэ почувствовала, как её улыбка обледенела:
— Однако патрульные стражи так легко позволили себя увести. Нужно преподать им урок. Чжэньчжу…
Чжэньчжу склонилась, Шэнь Сихэ прошептала ей на ухо несколько поручений, и та немедленно удалилась.
Тем временем Шэнь Иньчо помогла принцу Тубо разрешить неприятность. То, что она владела языком Тубо, поразило его, и он сразу спросил:
— Ты принцесса Бися?
— Я не принцесса Бися, я лишь компаньон по учебе принцессы, — вежливо поклонилась Шэнь Иньчо. — Наша принцесса увидела, что у гостей возникли трудности, и специально послала меня на помощь.
Услышав, что она лишь компаньон, принц Тубо немного расстроился — в его краях таких выбирали из слуг. Но стоило ему дослушать её до конца, как глаза его снова засияли.
Он проследил за взглядом Шэнь Иньчо. Действительно, третья принцесса сидела вдалеке. Он уже видел её раньше, и она вызвала у него симпатию. Он не удержался от вопроса:
— Третья принцесса тоже знает язык Тубо?
— Конечно, принцесса весьма эрудированна, — похвалила Шэнь Иньчо.
Бедная придворная служанка, пришедшая с Шэнь Иньчо, не понимала языка Тубо. Когда принц Тубо бросил вопросительный взгляд, Шэнь Иньчо солгала ей:
— Принц спросил, не принцесса ли я, и я ответила, что я племянница Бися.
Служанка согласно кивнула.
Шэнь Иньчо снова обратилась к принцу Тубо:
— Наша принцесса очень стремится в Тубо, к его изумрудным степям, аромату вольных цветов и раздольным песням.
Принц Тубо был в восторге:
— Принцесса обязательно исполнит своё желание.
Шэнь Иньчо слегка поклонилась и ушла вместе со служанкой принцессы. Стоило ей отвернуться, как улыбка мгновенно исчезла.
Мало кто знал, что она владеет языком Тубо. Третья принцесса вытолкнула её вперед, чтобы она решила проблему в качестве сяньчжу.
Последние дни третья принцесса преследовала её, утомляя своими приглашениями. Чтобы навсегда избавиться от навязчивых идей третьей принцессы, нужно было бить в самый корень.
Раз принцесса хочет, чтобы принц Тубо в неё влюбился и посватался, пусть сама вкусит плоды чужих интриг.
Едва Шэнь Иньчо покинула конный рынок, как там разразилась крупная массовая драка между конными торговцами и иностранными гостями. О событии, влияющем на дипломатические отношения, немедленно доложили императору 1. Патрульные стражи, дежурившие в тот день, были наказаны палками, несколько командиров получили различные взыскания, а многих понизили в должности.
На таких объектах халатность могла привести к войне между государствами. Если не наказывать строго в назидание другим, настоящая беда в будущем стала бы роковой!
Из-за этого переполоха Бу Шулинь так и не купила лошадь и потащила Шэнь Сихэ в другое место. Судьба распорядилась причудливо: едва они вошли в столовую, как столкнулись с выходящим навстречу Цуй Цзиньбаем.
Цуй Цзиньбай был со служителями Далисы — очевидно, по делам.
Увидев его, Бу Шулинь застыла, а затем бросилась прочь, словно от чумы. Она даже не дала Цуй Цзиньбаю поприветствовать Шэнь Сихэ, потянув ту за рукав:
— Скорее, цзюньчжу.
Шэнь Сихэ не ожидала, что её потащат. Оглянувшись, она увидела, как Цуй Цзиньбай, стоя спиной к ним, долго не двигался, пока подчиненный не напомнил ему, что пора идти.
Шэнь Сихэ высвободила руку:
— Если ты еще раз так поступишь, не вини меня за резкость.
Бу Шулинь виновато улыбнулась. Чтобы загладить вину, она заказала множество еды, но в итоге сама же жадно ела, пока Шэнь Сихэ наблюдала за ней и слушала бесконечные рассказы о происхождении этих блюд.
Бу Шулинь не замечала, насколько странно себя ведет.
— А-Линь, — внезапно позвала Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь подняла голову и посмотрела на неё.
— А-Линь, тебе не все равно, — прямо сказала Шэнь Сихэ. — Тебе больно. Тебе дорог Цуй Шаоцин, ты тоже сердечно любишь его.
Шэнь Сихэ не знала, правильно ли она поступает, но, видя притворную веселость Бу Шулинь, её сердце невольно смягчилось.
— Я люблю его? — Бу Шулинь с недоверием указала на себя. — Быть не может!
— Не нужно отрицать передо мной, спроси себя, — сказала Шэнь Сихэ. — Я человек, чье сердце не занято делами любви, но если однажды кто-то заставит моё сердце биться чаще, я не стану прятаться. Будем мы вместе или разойдемся, решусь ли я на борьбу или вовремя отступлю — я сделаю всё предельно ясным, чтобы не предавать саму себя.
Бу Шулинь шевельнула губами, но в итоге лишь безмолвно склонила голову.
Она любит Цуй Цзиньбая?
Она никогда так не думала, но не могла возразить Шэнь Сихэ. Под её спокойным, проницательным взглядом тайные помыслы, которые она сама не замечала, оказались на виду.
Она запихнула в рот еще несколько кусков еды. Рука с палочками внезапно замерла. Она на мгновение забылась, и чистая слеза упала прямо в её чашу с рисом. Бу Шулинь отложила палочки, вытерла лицо и, снова посмотрев на Шэнь Сихэ, открыто сказала:
— Ю-Ю, ты права. Похоже, я и сама не заметила, когда он стал мне небезразличен.
Но между ними ничего не могло быть. Он — молодой талантливый чиновник, который в будущем непременно займет высокий пост и возглавит клан Цуй. Она — Шунань-ван-шицзы. Она не могла бросить свои обязанности ради него, оставить своего старика одного.
Она даже не смела признаться, что она женщина. Не потому, что не верила в его благородство, а потому, что в таких делах нельзя допускать ни единой оплошности.
Пусть лучше он не знает, так меньше забот. Пусть продолжает презирать её, так они естественным образом отдалятся.
Если когда-нибудь её тайна раскроется, он останется в стороне.
— Ю-Ю, я — Шунань-ван-шицзы, — взгляд Бу Шулинь стал твердым, голос холодным. — Ты права, нечего бояться правды. Если не разрубить узел сейчас, быть беде. Раз нам не суждено быть вместе, лучше оборвать всё сейчас. Так будет лучше и для меня, и для него.
Увидев ту слезу, Шэнь Сихэ поняла, что Бу Шулинь сделала свой выбор. Иначе разве такая сильная натура, как она, заплакала бы?
Любовь — действительно самый мучительный яд в этом мире, она способна разрывать печень и кишки на куски 2, — вздохнула про себя Шэнь Сихэ.
Это было решение Бу Шулинь, и Шэнь Сихэ больше ничего не сказала.
- Доложить императору (直达天听, zhídá tiāntīng) — в древнем Китае так называли обращение напрямую к императору, чьи уши подобны ушам Неба. ↩︎
- Разрывать печень и кишки на куски (肝肠寸断, gāncháng cùnduàn) — образное описание невыносимой душевной боли или глубокой скорби. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
