Ли Яньянь протянула руку, чтобы поддержать Шэнь Сихэ, и аромат, исходивший от неё, стал ещё отчетливее. Это действительно был запах агарового дерева, принадлежащий Сяо Чантаю. И не только он — чувствовался ещё и аромат воскуренных благовоний. Сяо Чантай, находясь в императорской гробнице, безусловно, должен был ежедневно совершать подношения…
Значит, Ли Яньянь и Сяо Чантай на самом деле…
Чжэньчжу помогла Шэнь Сихэ подняться, и та с суровым лицом покинула место встречи.
Сяо Чантай воспользовался Праздником фонарей, чтобы тайно пробраться обратно. Он ни за что не стал бы рисковать лишь ради свидания с Ли Яньянь. Что они замышляют? Связана ли нынешняя неразбериха с четвертым принцем Сяо Чантай?
Вернувшись в дом цзюньчжу, Шэнь Сихэ сказала Тянь Юаню:
— Передай Дянься, что четвертый принц тайно вернулся в столицу и виделся с Дай-ванфэй.
Тянь Юань слегка удивился. Он не понимал, как Шэнь Сихэ, лишь раз взглянув на Дай-ванфэй, узнала, что та тайно встречалась с четвертым принцем. Причём тон её был настолько уверенным, будто это был вовсе не домысел, а доказанный факт. Тем не менее он почтительно принял поручение.
— Старый четвертый? — Сяо Хуаян, услышав новость, опустил глаза и погрузился в раздумья. — Это на него похоже, однако в одиночку он на такое не способен.
Тянь Юань посмотрел на рану на руке Сяо Хуаяна:
— Неужели это… Бися?
— Если бы Бися захотел испытать меня, он не стал бы использовать для этого Праздник фонарей, — отверг это предположение Сяо Хуаян. — В присутствии иноземных послов Праздник фонарей обретает особую важность. Бися не допустил бы, чтобы наша династия потеряла лицо, только ради того, чтобы проверить меня.
Нынешний хаос вызвал у Бися крайнее негодование. На торжество в столицу прибыло множество послов, и император намеревался продемонстрировать им величие великой державы. Ради этого Бися даже приказал установить во дворце светящиеся деревья, чтобы отпраздновать это событие со всем миром и показать им единство и процветание Небесной империи.
Кто-то посмел устроить беспорядки, и эта пощечина была нанесена прямо по лицу Бися. Оба генерала Цзиньвэй уже получили строгие выговоры.
— Кто же это мог быть? — Тянь Юань не мог догадаться.
Все принцы находились под их наблюдением. Даже если им изредка удавалось ускользнуть из-под контроля, это не могло быть чем-то масштабным. Устроить такой переполох в Праздник фонарей и при этом остаться незамеченными заранее — это казалось невозможным.
Даже за Синь-ваном после инцидента в императорской гробнице тайцзы-дянься приказал следить ещё пристальнее.
— На эту ситуацию нужно взглянуть с другой стороны, — в глазах Сяо Хуаяна мелькнула холодная усмешка. — Тот человек метил в меня и обладал недюжинным боевым мастерством. Стоило мне броситься в погоню и обменяться с ним парой ударов, как подоспели люди из Цзиньвэй. Если бы я не заметил их заранее, всё моё мастерство оказалось бы раскрыто перед стражей.
Цель этого человека — разоблачить меня перед Бися. А значит, он знает моё истинное лицо. Старый четвертый об этом ещё не ведает.
Исходя из этого, Сяо Чантая можно было исключить. Сяо Чантай был поглощен собственными планами, и единственными сильными врагами в его глазах были пятый и восьмой братья.
О подлинном лице тайцзы знали лишь братья Сяо Чанцин и Сяо Чанъин, а также Сяо Чангэн. Но Сяо Чангэн ещё не обрел достаточно силы, чтобы провернуть подобное сегодня.
Подозрение в первую очередь падало на Сяо Чанцина и Сяо Чанъина. Но Сяо Чанцин желал, чтобы я прожил как можно дольше и помог ему вредить Бися, он никогда не стал бы расставлять для меня такую ловушку.
— Получается, это дело рук вовсе не принцев, — Тянь Юань был ошеломлен.
— В столице не так много людей, которые затаили на меня злобу, — с двусмысленной улыбкой произнес Сяо Хуаян. — Но сильнее всех меня ненавидит Ван Чжэн.
Если после того столкновения у дворцовых ворот Ван Чжэн ещё не думал, что тайцзы сделал это намеренно, то случая на великой придворной ассамблее, когда послы едва не схватились за мечи, было достаточно, чтобы он во всем разобрался. В противном случае он не заслуживал бы своей нынешней должности.
К тому же слова Му Нуха только укрепили подозрения Ван Чжэна. Теперь он наверняка считает, что тайцзы прикидывается свиньей, чтобы съесть тигра 1, и действует против него лишь для того, чтобы устранить приближенных Бися. Стоит ему только развить эту мысль, и он припишет мне смерти Дун Бицюаня, Кан-вана и даже Сунь-вана. Чем больше он будет думать, тем яснее будет видеть во мне самую опасную угрозу, скрывающуюся в тени.
— Он наверняка говорил об этом Бися, но, к сожалению для него, Бися лучше всех осведомлен о яде в моем теле, — издевательски усмехнулся Сяо Хуаян.
Сяо Хуаян был отравлен, и император Юнин прекрасно это знал. Причина, по которой народу объявили, будто принц внезапно поражен странным недугом, крылась в том, что тогда, в зале Минчжэн, он съел молочную вишню, предназначавшуюся Бися. То был решающий момент борьбы с евнухами, и, чтобы не волновать умы чиновников, правду скрыли.
Все эти годы доклады врачей, которые видел Бися, действительно были поддельными. Но Бися знал, что они фальшивые. Он также знал, что яд не нейтрализован и до сих пор не имеет противоядия. Чего император не знал, так это того, что я встретил божественного врача Линху Чжэна, который сумел обуздать токсины в моем теле. Теперь, за исключением зимних холодов, в обычное время я могу заниматься и науками, и боевыми искусствами наравне с остальными.
Бися, конечно, не поверил бы словам Ван Чжэна на слово, решив, что тот просто в обиде клевещет на наследника.
Ван Чжэн занервничал. Он осознавал, какую угрозу Сяо Хуаян представляет для императора, и видел, что тайцзы явно его недолюбливает. Если Сяо Хуаян победит, Ван Чжэну конец. Именно поэтому он приложил столько усилий, стремясь разоблачить его.
— Какая дерзость со стороны Ван Чжэна! — Тянь Юань так разозлился, что готов был немедленно схватиться за меч и прикончить мерзавца, особенно видя, что из раны на руке Сяо Хуаяна всё ещё сочится кровь.
— Не будь он дерзким, разве добился бы того, что имеет сегодня? — тихо рассмеялся Сяо Хуаян. — Раз уж он сделал ход, как я могу не отплатить ему тем же? Иначе это было бы неуважением к его стараниям.
— Жду ваших указаний, Дянься, — произнес Тянь Юань.
— Не спеши. Он знает, что со мной шутки плохи, и раз покушение не удалось, он наверняка догадывается, что я раскрыл его. — Сяо Хуаян покрутил в пальцах черный камень. — Пусть помучается в неведении пару дней, а когда он расслабится… я избавлюсь от него руками самого Бися.
Поняв, что у тайцзы уже есть план, Тянь Юань вспомнил о другом:
— Дянься, почему вы не позволили цзюньчжу узнать о вашем ранении?
Ведь тогда бы она проявила заботу и сострадание, а Дянься мог бы воспользоваться этим, чтобы попросить о какой-нибудь милости.
Сяо Хуаян бросил на него мимолетный взгляд:
— Это было бы слишком нарочито. Завтра она всё равно придет навестить меня.
И тогда она сама всё увидит. Зачем сообщать об этом намеренно, опускаясь до подобных уловок?
Шэнь Сихэ действительно пришла во дворец навестить Сяо Хуаяна, чтобы обсудить события Праздника фонарей.
— Дянься ранен? — едва приблизившись к нему, Шэнь Сихэ уловила слабый запах крови.
Сяо Хуаян слегка удивился. Чтобы ранение не выглядело подстроенным, он специально накинул плащ. Рана была на руке, и сейчас её полностью скрывала ткань. Он планировал как бы невзначай поднять руку в какой-то момент, чтобы Шэнь Сихэ заметила повреждение, но никак не ожидал, что она поймет всё, едва присев рядом.
— Как Ю-Ю узнала, что я ранен? — полюбопытствовал Сяо Хуаян.
Вчера после ранения он тайно вернулся во дворец, и о случившемся знал только Бися — даже от тайхоу это скрыли.
У неё было необычайно острое обоняние. Об этом она упоминала только Бу Шулинь, когда разоблачала её. Остальным она не говорила. Шэнь Сихэ опустила длинные ресницы, сделала глоток чая Пинчжунье и, глядя на прозрачную поверхность напитка, ответила:
— У меня с детства обоняние тоньше, чем у обычных людей. Я почувствовала запах крови, исходящий от Дянься.
Взгляд Сяо Хуаяна замер, а Тянь Юань и вовсе застыл в изумлении. С момента ранения прошла целая ночь. Хотя рана ещё не затянулась корочкой, кровь больше не сочилась. Даже он, человек, практикующий боевые искусства, не чувствовал запаха крови, а цзюньчжу — ощутила.
Её обоняние было не просто «тоньше обычного» — это был исключительный дар самой природы!
***
- Прикидываться свиньей, чтобы съесть тигра (扮猪吃老虎, bàn zhū chī lǎo hǔ) — тактика, при которой человек намеренно скрывает свою силу, притворяясь слабым, чтобы усыпить бдительность противника. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
