Смех Сяо Хуаяна разносился над Дунгуном, долетая так далеко, словно он хотел, чтобы всякий во дворце узнал, как он сейчас счастлив.
Шэнь Сихэ стояла молча, глядя, как радость озаряет его лицо.
Вдоволь натешившись, Сяо Хуаян пристально посмотрел на Шэнь Сихэ и произнес:
— Ю-Ю, ты и представить не можешь, насколько прелестным кажется мне каждое твое движение.
— Дянься, твой дерзкий и звонкий смех не подходит для Дунгуна, — не удержалась от замечания Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян мгновенно сдержал улыбку, поднес сжатый кулак к губам и закашлялся, после чего обернулся к Шэнь Сихэ и подмигнул ей:
— Я во всём тебя слушаюсь.
Шэнь Сихэ осталась безучастна.
Сяо Хуаяна это ничуть не задело. Не обращая внимания на сопротивление, он взял Шэнь Сихэ за руку и повел в Дунгун.
Словно зеленый юнец, он припустил бегом, увлекая её за собой и оставляя слуг далеко позади:
— Я полностью освободил этот двор. После нашей большой свадьбы мы будем жить здесь.
Приведя её осмотреть место, где им предстояло жить долгое время, он не стал спрашивать Шэнь Сихэ, как всё обустроить — он знал, что она всё равно не ответит. Сяо Хуаян обставил всё по своему вкусу и согласно тому, что знал о ней. Он завел её в пустые покои:
— Если распахнуть это окно, то деревья с листьями Пинчжун будут как на ладони. Здесь мы поставим длинный диван, а на него — столик. Ты сможешь здесь обедать или читать, и, стоит лишь поднять глаза, перед тобой будет твой любимый вид…
— Эту часть мы отгородим под небольшой кабинет, а рядом оставим комнатку для твоих благовоний с утварью из ароматного дерева. Там ты сможешь заниматься парфюмерным искусством или играть на гуцине. В комнатке будет окно, выходящее в цветник. Летом, когда расцветает множество цветов, ты сможешь собирать их прямо на месте…
— А здесь место, соединяющее наши покои. Я приказал выкопать бассейн, а в стене устроить камин, чтобы зимой здесь было тепло, а летом — прохладно…
Он с воодушевлением рассказывал о планах и убранстве: от расположения мебели и цветовых сочетаний до того, из какого материала будет сделан каждый предмет и какой на нем будет резной узор. В его глазах в этот момент сиял свет искреннего устремления и надежды.
Сяо Хуаян потратил большую часть дня на планирование будущих покоев, и Шэнь Сихэ не стала идти против себя: когда он спрашивал, она высказывала свои замечания. Они всё обсуждали и советовались — едва ли среди других помолвленных пар нашлись бы те, кто вел бы себя так же.
Завершив обсуждение, Шэнь Сихэ немного посидела и покинула Дунгун. Сяо Хуаян, как и всегда, проводил её и долго смотрел вслед, пока её фигура не скрылась из виду.
Шэнь Сихэ вернулась во Дворец Вечного Мира, где жила тайхоу. Услышав, что после банкета, устроенного тайхоу, девушки разошлись, Шэнь Сихэ всё же зашла засвидетельствовать почтение и лишь затем покинула дворец. По пути ей действительно встретилось немало девушек — похоже, они и впрямь только что разошлись.
Идя среди тех, кто разбился на пары и тройки, Шэнь Сихэ издалека приметила идущую впереди Шэнь Иньчо. Рядом с ней были две знакомые девушки — Ю Санцзы и Ю Саньнин из Пинъяо-хоуфу.
Эти сестры с тех пор, как выступили с танцем в прошлый раз, стали неразлучны, словно Мэн и Цзяо1 .
Шэнь Сихэ не собиралась интересоваться тем, с кем общается Шэнь Иньчо; она просто подняла глаза и случайно их увидела. Но стоило ей отвести взгляд, как она заметила принцессу Аньлин: та, вне себя от ярости, стремительно шла навстречу и направилась прямиком к Шэнь Иньчо.
Прежде чем кто-либо успел опомниться, принцесса замахнулась и влепила Шэнь Иньчо пощечину.
Шэнь Сихэ остановилась, её глаза сузились.
Остальные девушки в испуге застыли на месте.
— Как ты смеешь, как ты посмела подставить меня! — взгляд принцессы Аньлин, направленный на Шэнь Иньчо, казался пропитанным ядом.
Всё это время она не могла разузнать о намерениях Тубо, и лишь сегодня выяснила, что принц Тубо уже просил у Бися принудительный брак, и объектом этого указа стала не Шэнь Иньчо, которую она пыталась подставить, а она сама!
Она специально разыскала ханьлиньского ученого, понимающего язык Тубо, чтобы выяснить причину, и узнала, что всё это дело рук Шэнь Иньчо.
Шэнь Иньчо за всю свою жизнь никто никогда не бил. Принцесса Аньлин была в бешенстве и ударила с огромной силой, так что у девушки зазвенело в ушах. Однако перед ней была принцесса, её двоюродная сестра, и ей оставалось только терпеть:
— Почему принцесса так разгневана? В чем Хуайян провинилась перед вами?
— Ты сама не знаешь, что натворила? — процедила сквозь зубы принцесса Аньлин.
— Хуайян неведомо это, прошу принцессу объясниться, — спросила Шэнь Иньчо, прижимая ладонь к лицу.
— Ты подстроила мой брак по политическим причинам с Тубо, до чего же у тебя злобное сердце! — резко обвинила её принцесса Аньлин.
— Пятая принцесса выдана замуж за тюрок. Если Тубо попросят о браке по политическим причинам, то Бися не должен проявлять пристрастность. Шестая принцесса уже обручена, и третья принцесса — единственный выбор. Зачем Хуайян подставлять принцессу? — привела разумные доводы Шэнь Иньчо.
Если и был кто-то, кого сейчас больше всего любили благородные девицы столицы, так это принцесса Янлин. Благодаря ей им не нужно было вступать в брак по политическим причинам, так как их статус был недостаточно высок. Раз уж такая настоящая принцесса, как Янлин, первой отправляется к тюркам, то и в Тубо должна ехать родная дочь Бися — нельзя просто выбрать дочь какого-нибудь министра, чтобы одурачить Тубо.
Поэтому слова Шэнь Иньчо звучали вполне логично.
Взгляды некоторых смышленых девушек, направленные на принцессу Аньлин, изменились.
Принцесса Аньлин была очевидным и единственным кандидатом на этот брак. Даже если Шэнь Иньчо ненавидела её, она не стала бы вмешиваться в это предрешенное событие. Если бы Шэнь Иньчо действительно вмешалась, то это наверняка означало бы, что кто-то пытался принудить её, но в итоге перехитрил самого себя.
— Ты…
Принцесса Аньлин пришла в ярость от стыда. Она снова замахнулась, собираясь дать Шэнь Иньчо еще одну пощечину. Она — принцесса, и что с того, если она ведет себя своенравно? Раз уж её всё равно отправят в Тубо, ей наплевать на репутацию и приличия, она просто хотела выместить злобу. Принцесса не верила, что Шэнь Иньчо посмеет сопротивляться.
К сожалению, этот удар не достиг цели. Кто-то перехватил её запястье. Принцесса Аньлин обернулась и увидела Шэнь Сихэ; её лицо стало еще холоднее:
— Чжаонин, чего ты хочешь?
Шэнь Сихэ слегка улыбнулась, её взгляд стал ледяным, и она наотмашь влепила принцессе Аньлин пощечину. Она вложила в удар всю силу, и принцесса, развернувшись от толчка, рухнула на землю.
Служитель принцессы Аньлин закричал пронзительным голосом:
— Ты дерзишь!
Шэнь Сихэ не обратила на него внимания. Она схватила Шэнь Иньчо за запястье и потащила её прочь. Все решили, что Шэнь Сихэ хочет сбежать вместе с ней; Шэнь Иньчо думала так же и не хотела идти:
— Это случилось из-за меня, я сама пойду просить прощения.
Шэнь Сихэ подняла руку и тоже ударила её по щеке, но на этот раз не сильно:
— Замолчи.
Шэнь Сихэ ударила несильно, но попала в то же место, куда била принцесса Аньлин, и отчего-то боль там стала еще нестерпимее. Шэнь Иньчо замерла от неожиданности, и с глазами, полными слез, позволила Шэнь Сихэ увести себя. Когда она пришла в себя, они уже были у Дворца Минчжэн.
Не дожидаясь, пока внутренний слуга доложит о них, Шэнь Сихэ потянула Шэнь Иньчо за собой и с грохотом опустилась на колени прямо у ворот Дворца Минчжэн. У увидевшего это служителя подкосились ноги, и он бросился внутрь, чтобы доложить Лю Санчжи.
Эта почтенная особа была той, кого внутренние слуги боялись больше всего — опять она здесь, и снова с таким размахом!
***
- Мэн не покидает Цзяо (孟不离焦, mèng bù lí jiāo) — идиома, означающая неразлучных друзей, отсылающая к именам верных соратников Мэн Ляна и Цзяо Цзаня. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
