— Ка-ка-ка-ка… — от слов Цуй Цзиньбая Бу Шулинь закашлялась еще сильнее. Она отчаянно замахала руками и лишь спустя добрую минуту пришла в себя. От кашля даже старая рана на груди разболелась, поэтому она, прижимая ладонь к больному месту, прохрипела: — Не нужно, не нужно, у меня всё есть. Я и сама могу за собой присмотреть.
Цуй Цзиньбай ничего не ответил, лишь молча уставился на нее своими черными, как уголь, глазами.
Бу Шулинь почувствовала, как по спине пробежал холодок, и, заикаясь, спросила:
— Ты зачем здесь?
— За тобой, — лаконично ответил Цуй Цзиньбай.
С тех пор как этот мужчина помешался, Бу Шулинь всякий раз казалось, что их беседы — это разговор курицы с уткой 1. Тяжело вздохнув, она попросту проигнорировала его и, заложив руки за спину, вышла из цветочного дома. В конце концов, своей цели она достигла.
Цуй Цзиньбай неотступно следовал за ней. Она заглянула в дом цзюньчжу, чтобы передать весточку Шэнь Сихэ. Чтобы этот парень больше не подсылал к ней людей с просьбами что-то передать и тем самым не давил на нее, она поспешно покинула дом цзюньчжу и вернулась в собственное поместье. Цуй Цзиньбай шел следом.
Они сидели друг напротив друга в полном молчании. Цуй Цзиньбай, не мигая, смотрел на нее, и Бу Шулинь, не имея иного выхода, позволила ему это, занимаясь своими делами.
На следующий день состоялось состязание цзицзюй. Это было грандиозное событие: прибыли не только Бися и тайхоу, но и все принцы и аристократы. Цзицзюй было самым любимым занятием в нынешней династии, его обожали и мужчины, и женщины. А поскольку состязание проводилось в императорском дворце против иностранных послов, поглазеть на это оживление пришли решительно все.
Шэнь Сихэ тоже прибыла. К счастью, ее статус позволял ей занять отдельную кабинку, иначе бы она не вынесла столь смешанных и резких запахов толпы.
Устроившись на своем месте, Шэнь Сихэ огляделась, но, к своему удивлению, не увидела Сяо Хуаяна. Все остальные принцы были на месте: кто-то сидел на трибунах, а кто-то уже переоделся и вышел на арену.
Шэнь Сихэ снова посмотрела на поле. Му Нуха, который так же сильно любил забавы верхом на лошадях, разумеется, не мог пропустить цзицзюй, но на поле он выглядел крайне рассеянным. Заметив это, Шэнь Сихэ слегка изогнула губы в улыбке.
В гостинице Хунлу было много разного люда, и хотя она находилась под охраной элитных войск, устроить там беспорядки было непросто, зато разузнать новости — чрезвычайно легко. Вчера Му Нуха тайно пригласил множество лекарей и, по слухам, впал в такую ярость, что потревожил послов Киданского государства, из-за чего между ними едва не разгорелся конфликт.
Сегодня, во время цзицзюй, большая часть дворцовых обитателей отправилась на арену. Принцесса Янлин как раз проходила период малого месяца 2, так что надзор во дворце сейчас был слабее всего.
— Ты планируешь действовать сегодня? — Бу Шулинь тайком пробралась в шатер Шэнь Сихэ. Вокруг гремели восторженные крики толпы, так что они могли беседовать совершенно безбоязненно.
— Угу, — кивнула Шэнь Сихэ.
— И как ты собираешься это провернуть? Если я где-то понадоблюсь, только прикажи. — Бу Шулинь пристально смотрела на арену, так что со стороны могло показаться, будто они с Шэнь Сихэ обсуждают ход игры.
— В этом деле ты уже использована до последней капли, — без тени вежливости ответила Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь с недовольным видом покосилась на нее и проворчала:
— Опять ты мной брезгуешь!
В уголках губ Шэнь Сихэ мелькнула тень улыбки, но отвечать она не стала.
Бу Шулинь некоторое время наблюдала за состязанием. Игра была захватывающей, и если бы не случайная рана, она бы обязательно вышла на поле — уж очень она любила цзицзюй.
Невольно коснувшись поврежденного места, Бу Шулинь не смогла скрыть сквозящей в глазах досады.
Шэнь Сихэ бросила на нее короткий взгляд:
— Здесь полно всякого сброда, впредь поменьше участвуй в подобных увеселениях.
До сих пор было неясно, кто именно желает ей смерти. То, что произошло на Праздник фонарей, определенно не было делом рук императора Юнина. Во-первых, Бися не стал бы рисковать спокойствием на Праздник фонарей ради того, чтобы избавиться от Бу Шулинь, а во-вторых, если бы Бися решил нанести удар, это не ограничилось бы такими мелкими пакостями.
— Я же иначе со скуки помру, — Бу Шулинь по натуре была непоседлива. Если бы ей пришлось вести себя так, как Шэнь Сихэ, она бы за день с ума сошла.
— То, что ты дожила до сегодняшнего дня — истинная редкость, — Шэнь Сихэ слегка покачала головой.
В отличие от Бу Шулинь, Шэнь Сихэ всегда старалась избегать рисков. В любом деле она заранее просчитывала все опасности и, если риск был слишком велик, старалась либо обойти его, либо вовсе отказаться от задуманного.
— Эй, эй, смотри, это принц киданей. Храбрый воин, и как же искусно он играет в цзицзюй! — Бу Шулинь указала на высокую фигуру на арене. Она была из тех, кто искренне восхищается чужими способностями, кем бы ни был этот человек.
Остальные люди вели себя так же. Сердца их были открыты, и хотя на поле гости подавляли силы их родной династии, атмосфера не была гнетущей. Еще до начала состязаний было объявлено, что это лишь товарищеская игра для укрепления дружбы.
Кидани мастерски владели мацю, и в какой-то момент они полностью завладели преимуществом. Император Юнин сохранял невозмутимость. Со стороны послов все следовали за принцем киданей, подчиняясь его командам, и действовали чрезвычайно отважно. Маленький мяч в их руках словно ожил.
После блестящего гола даже император Юнин зааплодировал. Все отбросили опасения и полностью погрузились в игру.
В борьбе за мяч несколько лошадей столкнулись, двое игроков вылетели из седел, и потребовалась замена. Сяо Чанъин внезапно вызвался сам:
— Бися, у меня тоже руки чешутся. Прошу Бися позволить мне и пятому старшему брату выйти на поле.
Облаченный в белоснежные одежды Сяо Чанцин внезапно оказался втянут в это младшим братом. Он одарил того холодным взглядом, но не стал возражать.
Император Юнин обвел братьев взглядом:
— Ступайте. Главное — веселье.
Он никогда не считал, что победа или поражение в игре цзицзюй что-то значат. Процветание и мощь земель в его руках не нуждались в подобных доказательствах. Больше, чем результат, он хотел увидеть захватывающую и честную борьбу.
— Синь-ван и Ле-ван вышли на поле, — глаза Бу Шулинь загорелись. Она знала, что оба они мастера цзицзюй, к тому же братья действовали удивительно слаженно.
Шэнь Сихэ с прежним интересом наблюдала за игрой: крепкие фигуры, искусное владение мячом, точные передачи, стремительный бег коней…
От этого зрелища кровь вскипала в жилах, а эмоции били через край. После каждого удачного гола зрители невольно хлопали в ладоши.
— Му Нуха покинул поле. Что ты задумала? — внезапно спросила Бу Шулинь.
Му Нуха сегодня был сам не свой, несколько раз подводил товарищей по команде и в конце концов вызвал всеобщее негодование, из-за чего его и выставили с поля.
— Заманить его во дворец? — тут же добавила Бу Шулинь.
Шэнь Сихэ снова посмотрела на нее как на дурочку:
— Даже если во дворце сейчас никого нет и Му Нуха будет удобно действовать, то, что он отправится совершать убийство прямо во дворец — разве это не вызовет подозрений?
Даже будучи уязвленным своей мужской немощью, Му Нуха не мог настолько лишиться рассудка, чтобы открыто пойти на убийство в императорском дворце. Кто в такое поверит?
— Какая разница, поверят или нет? — небрежно отозвалась Бу Шулинь. — Если сделать всё чисто, ему вовек не отмыться.
— Да, Бися встанет на нашу сторону. Смерть принцессы должна лечь на Му Нуха, и это может быть делом только его рук, — Шэнь Сихэ отвернулась и продолжила смотреть на поле. — Но в сердце Бися закрадется сомнение. После он непременно проведет глубокое расследование. Он будет опасаться, что кто-то пытается рассорить две стороны, и обязательно оставит себе путь для маневра, выжидая начала войны между двумя государствами. Поэтому он не станет легко разрывать отношения с тюрками, потакая желаниям того, кто расставил эту ловушку.
Бися лучше всех умел проявлять терпение, и в этом Сяо Хуаян был поразительно на него похож.
- разговор курицы с уткой (鸡同鸭讲, jī tóng yā jiǎng) — идиома, описывающая ситуацию, когда собеседники совершенно не понимают друг друга. ↩︎
- малый месяц (做小月, zuò xiǎo yuè) — традиционный период восстановления организма женщины после выкидыша. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
