Шэнь Сихэ долго и задумчиво смотрела на него, прежде чем сказать:
— Не желаете ли вы, чтобы в другой раз я написала для Дянься картину?
Столь легкое достижение цели заставило даже проницательного Сяо Хуаяна на мгновение замереть. Он даже усомнился, не галлюцинация ли это.
— Ю-Ю, ты хочешь сказать… что напишешь для меня картину?
— Потому что у меня есть просьба, — прямо ответила Шэнь Сихэ. Это было не заигрывание, а сделка.
Радость, едва успев возникнуть в сердце Сяо Хуаяна, тут же угасла. Улыбка на его лице застыла, но в следующий миг вернулась — такой ответ вполне соответствовал характеру Шэнь Сихэ. Он не знал, смеяться ему или плакать:
— Какие у Ю-Ю будут поручения? Просто скажи, я разделю твои заботы и без всякой выгоды.
— Без выгоды? — легко рассмеялась Шэнь Сихэ. — Разве то, что делает Дянься, не является корыстным умыслом в отношении Чжаонин?
Сяо Хуаян тихо рассмеялся:
— М-м, слова Ю-Ю весьма резонны. Я замышляю заполучить и саму Ю-Ю, и её сердце, так что это тоже корыстный умысел.
Теперь он не смел твердить о бескорыстии и согласился принять картину:
— В каком же деле Ю-Ю нужна моя поддержка?
Сяо Хуаяну было любопытно, что же заставило Шэнь Сихэ с её способностями обратиться к нему.
— Я придумала способ, который, возможно, позволит выманить того, кто стоит за Янлин, — Шэнь Сихэ изложила свой план. — Только что в саду я встретила принцессу Аньлин, и у нас возникла небольшая словесная перепалка. Если этот человек смог использовать принцессу Янлин, значит, он затаил на меня глубокую обиду и вряд ли успокоится, пока не добьётся своего. Увидев наш разлад с принцессой Аньлин, он может переключиться на неё.
— Аньлин? — первой реакцией Сяо Хуаяна было то же, что и у Шэнь Сихэ. — Аньлин не блещет умом.
В принцессе Янлин была толика житейской хитрости, которая позволяла бы ей чувствовать себя как рыба в воде среди обычных людей, но по сравнению с Шэнь Сихэ она была как грязь рядом с облаками. В этом мире тех, кто мог бы сравниться с Шэнь Сихэ в коварстве и таланте, было так же мало, как перьев феникса и рогов цилиня.
— Сначала я думала так же, — улыбнулась Шэнь Сихэ. — Но потом вспомнила: перед смертью у Чанлинь-гунчжу был со мной конфликт, перед кончиной принцессы Янлин у нас тоже были разногласия, и вот недавно я снова повздорила с принцессой Аньлин. Если я найду ещё одну возможность и устрою с принцессой Аньлин ссору, о которой узнают все… Как ты думаешь, Дянься, не убьёт ли этот человек принцессу Аньлин, чтобы подставить меня?
Взгляд Сяо Хуаяна стал серьёзным. Он тщательно обдумал её слова — такая вероятность была крайне велика.
Принцессой Аньлин не так легко помыкать, как принцессой Янлин. Та мнила себя умной и верила, что Шэнь Сихэ не посмеет её убить, а потому до последнего молчала, не желая выдавать преступника. Но если принцесса Аньлин попадёт в руки Шэнь Сихэ, она наверняка сразу укажет на того, кто дёргает за ниточки.
Поэтому таинственный кукловод не решится использовать принцессу Аньлин против Шэнь Сихэ. Однако, имея перед глазами примеры принцесс Янлин и Чанлинь-гунчжу, которые погибли после ссор с Шэнь Сихэ, он может пойти на риск, если Шэнь Сихэ снова открыто повздорит с принцессой Аньлин.
Убив её, он постарается оставить неопровержимые улики против Шэнь Сихэ. А если и не получится, то саму Шэнь Сихэ всё равно забросают обвинениями: после гибели трёх принцесс подряд у Бися будут все основания покарать её. Даже если из-за нехватки доказательств Шэнь Сихэ не казнят, то ради успокоения народа у неё отберут право командовать элитными войсками.
Это равносильно тому, чтобы подрезать Шэнь Сихэ крылья. Мо Юань и остальные больше не смогут открыто защищать её, им придётся вернуться на Северо-Запад, и тогда разделаться с Шэнь Сихэ станет гораздо проще — даже дом цзюньчжу перестанет быть безопасным местом.
— Блестящий ход «вынудить змею выйти из норы» 1, — похвалил Сяо Хуаян.
В этом мире только Шэнь Сихэ могла вызвать у него такое восхищение. Чем больше он узнавал её, тем труднее ему было противиться её очарованию.
— Нет, это не «вынудить змею выйти из норы», это «вор кричит «держи вора» 2, — улыбка на губах Шэнь Сихэ стала шире. — Чуть позже я отправлюсь к Бися и поведаю ему о сегодняшнем происшествии. Пусть он узнает, что в тени скрывается некто, кто убил Чанлинь-гунчжу и принцессу Янлин лишь для того, чтобы оговорить Чжаонин.
Это должно было окончательно очистить её и Сяо Хуаяна от подозрений.
Сяо Хуаян оторопел, а затем не сдержался и громко, открыто рассмеялся:
— Остаётся лишь произнести «Амитабха» за того, кто посмел перейти тебе дорогу.
У Тянь Юаня дрогнул уголок рта — разве это не его любимая присказка? Впрочем, от методов цзюньчжу кожа на голове невольно немела. Хорошо, что она не стала врагом Дянься, иначе он, будучи самым доверенным помощником, вполне мог бы расстаться с жизнью по её милости.
— Принцесса Аньлин находится во дворце, и тот человек наверняка нанесёт удар именно там. В нужный момент я рассчитываю на помощь Дянься, — произнесла Шэнь Сихэ.
В глазах Сяо Хуаяна засияла неприкрытая радость:
— Для меня счастье помочь тебе. Впрочем, раз ты уже решила обратиться к Бися, то справилась бы и без меня.
— Тот, кто способен использовать принцесс, занимает высокое положение, и, весьма вероятно, его связывают с Бися особые отношения, — уклончиво ответила Шэнь Сихэ.
Она опасалась, что император Юнин ради престижа императорской семьи или по иным соображениям решит замять дело. Но важнее было другое: Чанлинь и Янлин — одна погибла от рук Сяо Хуаяна, вторая от её собственных. Чтобы свалить вину на противника, требовалось вмешательство Сяо Хуаяна.
— Раз ты так веришь мне, я не могу тебя разочаровать, — ему и самому хотелось поскорее узнать, кто же тайно строит козни против Шэнь Сихэ.
Когда всё было оговорено, Сяо Хуаян выдвинул условие: Шэнь Сихэ должна писать картину с него самого, а не по памяти. Она согласилась и покинула Дунгун.
Уйдя из Дунгуна, она прямиком направилась во Дворец Минчжэн, чтобы просить аудиенции у императора Юнина. У того при вести о визите Шэнь Сихэ разболелась голова. Он уже успел подметить: если не считать обязательных визитов для приветствия, Шэнь Сихэ никогда не приходила к нему по пустякам.
Тем не менее прогнать её без причины он не мог. По знаку императора Лю Санчжи ввёл гостью. После церемонии приветствия император Юнин спросил:
— Чжаонин пришла к нам, потому что её кто-то обидел? Хочешь, чтобы мы за тебя заступились?
В прошлые разы всё именно так и было, поэтому император задал этот вопрос намеренно.
— Сегодня Чжаонин пришла, потому что одно дело кажется ей крайне подозрительным. Прошу Бися отослать лишних людей, — серьёзно ответила Шэнь Сихэ.
Император Юнин удивился. Он взглянул на Лю Санчжи, и тот, поняв намёк, махнул рукой. Все дворцовые служанки и придворные слуги покинули главный зал, оставив лишь Шэнь Сихэ, императора Юнина и Лю Санчжи.
Шэнь Сихэ не стала настаивать на уходе Лю Санчжи. Тот был предан только Бися, и раз это дело не касалось императора, то и Лю Санчжи было не в чем упрекнуть — его никто не мог подкупить.
— Бися, сегодня в саду Чжаонин случайно встретила принцессу Аньлин. Должно быть, из-за прошлых обид принцесса Аньлин затаила на Чжаонин злобу. Вспомнив, как принцесса Янлин прежде клеветала на Чжаонин, она прямо спросила, не Чжаонин ли погубила принцессу Янлин, — в нескольких словах изложила суть дела Шэнь Сихэ. — Она также заявила, что непременно найдёт доказательства моей причастности к смерти принцессы Янлин.
Выслушав её, император Юнин бросил на неё скрытный взгляд:
— И Чжаонин пришла сказать нам только это?
Неужели для того, чтобы пожаловаться на Аньлин, нужно было просить его отослать прислугу?
- Вынудить змею выйти из норы (引蛇出洞, yǐn shé chū dòng) — стратегия, при которой врага заставляют покинуть безопасное место, чтобы сделать его уязвимым. ↩︎
- Вор кричит «держи вора» (贼喊捉贼, zéi hǎn zhuō zéi) — тактика, при которой виновный пытается отвлечь внимание от своего преступления, первым выдвигая обвинения против другого. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
