Она пришла во дворец, потому что Сяо Хуаян не был спокоен, опасаясь, что Му Нуха может ей отомстить. Шэнь Сихэ не желала проявлять ненужное упрямство, чтобы не заставлять Сяо Хуаяна беспокоиться и не выдать себя, поэтому последовала его воле и вошла в императорские покои. Теперь же, когда подтвердилось, что Му Нуха сбежал из императорского города, ей не было нужды больше оставаться во дворце — пяти-шести дней было вполне достаточно.
— Пусть Ю-Ю сегодня напишет для меня картину, — наконец уступил Сяо Хуаян.
Он выбрал абрикосовое дерево, сел под ним, достал длинную флейту и начал играть. Слушая мелодичные звуки, Шэнь Сихэ и сама почувствовала прилив вдохновения; на её лице играла легкая улыбка, а кисть двигалась словно по велению божества 1.
Звуки его флейты не прерывались, и кисть Шэнь Сихэ не знала отдыха. Незаметно пролетел час, и лишь отложив кисть, Шэнь Сихэ с удивлением обнаружила, что уже почти наступило время ужина.
— Дянься, посмотрите, вы довольны? — позвала она Сяо Хуаяна.
Сяо Хуаян, держа нефритовую флейту за спиной, первым делом взглянул не на свое изображение на картине, а на свободное место рядом с собой. Оно было в точности таким, как он и представлял. Он удовлетворенно кивнул:
— Ю-Ю написала меня весьма красивым.
Шэнь Сихэ лишь улыбнулась, не проронив ни слова. Этот человек просто хотел, чтобы она, следуя его намеку, похвалила его природную красоту.
Столкнувшись с его уловками несколько раз, Шэнь Сихэ научилась отвечать лишь улыбкой. Сяо Хуаяна это не заботило — у него было много способов; если этот не сработал, в следующий раз он придумает другой подход.
На следующий день Шэнь Сихэ действительно покинула дворец. Причиной стало то, что Сяо Хуаян поправился — это означало, что он начал видеть, но не различал цветов. Об этом знали лишь император Юнин и Сюй Цин. Император Юнин скрыл это, так как сейчас не желал смещать тайцзы.
Хотел ли он усмирить Южный Шу и Северо-Запад или противостоять Тубо и тюркам — для всего этого ему требовалось, чтобы подданные и сыновья действовали в унисон, стремясь накопить заслуги перед ним, а не интриговали в надежде захватить всю славу себе или подставить других, борясь за наследственное место.
Как только Шэнь Сихэ уехала, Сяо Хуаян вновь принялся за государственные дела, подобающие наследнику престола. К счастью, все знали о его слабом здоровье и не возлагали на него больших надежд, так что даже после нескольких дней его отсутствия никаких нерешенных дел не накопилось.
Император Юнин также дал разрешение делегации отправиться в путь. Дело принцессы Янлин временно завершилось объявлением Му Нуха в розыск по всей стране.
— Бися весьма снисходителен к тюркам, — проговорила Бу Шулинь, грызя грушу в покоях Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ с некоторым пренебрежением посмотрела на её небрежный вид:
— Бися просто не хочет начинать войну с тюрками.
Изначально она всё подготовила: если бы Му Нуха допросили, она смогла бы сделать последний шаг и вынудить Бися и тюрок вступить в бой. Шэнь Юэшань и Шэнь Юньань также подготовились, чтобы застать тюрок врасплох.
Если бы удалось сокрушить тюрок, Шэнь Юэшань и Шэнь Юньань избавились бы от части тревог и смогли бы сосредоточиться на защите от Бися.
К сожалению, кто-то вмешался и помешал гладкому течению событий. К тому же Бися изначально не желал уничтожать тюрок в это время. Будь на этом месте принц Тубо, Бися, вероятно, был бы только рад.
— Всё равно нужно поблагодарить Ю-Ю, — Бу Шулинь, держа в руке надкушенную грушу, неловко сложила руки в приветственном жесте перед Шэнь Сихэ. — Если бы не это дело, Бися непременно разорвал бы отношения с Тубо.
Бися был готов разорвать отношения с Тубо и двинуть войска, но из-за недавних неприятностей с тюрками начало войны с Тубо заставило бы тюрок поверить, что император Юнин намерен объединить всё поднебесье. История с принцессой Янлин могла бы стать поводом для похода против них в будущем, и они наверняка приложили бы все силы, чтобы устроить смуту, пока двор занят войной с Тубо.
Поэтому Бися пришлось временно оставить мысль о нападении на Тубо. Однако он отклонил просьбу Тубо о браке по политическим причинам под предлогом того, что гибель принцессы Янлин ещё не расследована. В ситуации, когда все казались невиновными и в то же время находились под подозрением, он не стал бы легкомысленно отправлять принцессу для брака для мира. Тубо пытались настоять на своём, но под твердым давлением императора Юнина всё сошло на нет.
Многие при дворе уже поняли настрой императора Юнина: Бися, скорее всего, собирался полностью покончить с практикой браков по политическим причинам, и это было лишь начало.
— А-де прислал письмо. Пишет, что Шунань-ван отправил на Северо-Запад партию костей дракона. Я тоже благодарю тебя за помощь, — сказала Шэнь Сихэ.
— Зачем тебе столько костей дракона? — изумилась Бу Шулинь. Кость дракона формируется долгие годы: если времени прошло мало — это еще не она, а если слишком много — она рассыпается в прах от одного касания. Найти её — задача не из легких.
— Чтобы изготовить лекарство от ран, обладающее мгновенным 2 кровоостанавливающим эффектом, — Шэнь Сихэ не стала скрывать правду.
Бу Шулинь едва не свалилась с кушетки. Она ухватилась за перила, чтобы удержаться, и взволнованно спросила:
— Настолько чудесное?
— Настолько чудесное, — с улыбкой кивнула Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь потерла руки и расплылась в улыбке:
— Ю-Ю, послушай… мы ведь так близки, такая хорошая вещь…
Встретившись с многозначительным взглядом Бу Шулинь, Шэнь Сихэ ответила:
— Мы так близки, но я не видела, чтобы ты просто так подарила мне тонкую броню.
— Дело не в моей скупости. Для тонкой брони требуется особый вид железа, который есть только в Южном Шу, да и того крайне мало, — ей и самой хотелось быть щедрой.
— Разве редкость кости дракона не превосходит редкость этого железа? — возразила Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь: — …
— Может, пусть ван-е и мой а-де сами это обсудят? — она поняла, что не сможет выгадать ничего у Шэнь Сихэ.
— Хорошо, ты можешь сообщить моему а-де о деле с лекарством от ран, — Шэнь Сихэ именно это и планировала.
Северо-Западу не хватало не только тонкой брони, но и оружия, а также хлопка — в Южном Шу всего этого было в избытке. Она давно хотела договориться об обмене.
Конечно, за спиной Сяо Хуаяна стоял Хуа Фухай, и она могла бы заключить сделку с ним, но Сяо Хуаян явно был готов уступить ей во всем. Шэнь Сихэ не желала пользоваться его добротой. Лекарством от ран, такой ценной вещью, действительно стоило поделиться с Южным Шу.
Когда обе стороны обмениваются услугами, их силы сплетаются в единый узел.
Шэнь Сихэ и представить не могла, что Сяо Хуаян, о котором она думала, в этот момент находился в Дунгуне и наносил последний штрих на подаренную ей картину.
Картина теперь вовсе не изображала Сяо Хуаяна, одиноко сидящего под абрикосовым деревом с флейтой, как написала Шэнь Сихэ. На ней Сяо Хуаян сидел, вытянув одну ногу и согнув другую, а на его вытянутом бедре лежала юная девушка, прикрывшая глаза с кроткой улыбкой, словно очарованная звуками флейты или погруженная в сладкий сон.
Черты лица девушки были чисты и бесподобны; любой, кто видел Шэнь Сихэ, узнал бы в этой фигуре её саму.
— Она написала меня, я написал её. Мы вдвоем написали друг друга — разве это не достойно восхищения и зависти? — Сяо Хуаян повесил картину и внимательно любовался ею, а улыбка в его глазах придавала родинке в уголке глаза неописуемое очарование.
Тянь Юань, стоя в стороне, подумал: «Если бы это не было сделано за спиной цзюньчжу, вы и впрямь были бы парой, которой позавидовали бы небожители. Но Дянься, вы ведь делаете это тайком…»
Сяо Хуаян не обращал внимания на мысли Тянь Юаня. Он с воодушевлением отнес картину в свадебную комнату, которую уже подготовил, и нашел для неё идеальное место.
- Кисть двигалась словно по велению божества (下笔如有神, xià bǐ rú yǒu shén) — обр. о высоком мастерстве каллиграфа или художника, чья кисть словно направляется высшими силами. ↩︎
- Поставь шест — увидишь тень (立竿见影, lì gān jiàn yǐng) — обр. мгновенный, быстрый и явный результат. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
