— Дянься…
Шэнь Сихэ-цзюньчжу только собиралась что-то сказать, как снаружи послышалось деликатное покашливание. Это означало, что кто-то приближается, и она тут же закрыла глаза.
Сяо Хуаян-тайцзы понял знак и поднялся. Вместе с Суй Аси он вышел из внутренних покоев и в главном зале столкнулся с императором Юнином. Само собой, они обменялись положенными приветствиями.
— Как Чжаонин? — спросил император Юнин.
Сяо Хуаян-тайцзы взглянул на Суй Аси, и тот, поспешно склонившись, ответил:
— Докладываю Бися: цзюньчжу вне опасности. Яд нейтрализован, через несколько дней покоя она полностью поправится.
Император Юнин кивнул и взял из рук Лю-гунгуна флакон с лекарством:
— Чжаонин отравили этим?
Суй Аси, не поднимая глаз, смиренно произнёс:
— Докладываю Бися: яд, которым поражена цзюньчжу — это стрихнин. Этому простолюдину неизвестно, какой именно яд находится в данном флаконе.
Император Юнин передал флакон Суй Аси. Перед тем как войти, он уже встретил императорского врача, осматривавшего Шэнь Сихэ-цзюньчжу, и тот тоже предположил, что это стрихнин. В самом же флаконе действительно содержался именно этот яд.
Суй Аси почтительно принял сосуд обеими руками, открыл его и внимательно изучил содержимое:
— Внутри флакона и впрямь стрихнин.
— Это лекарство выпало у служанки Аньлин? — спросил император Юнин.
— Ваш сын… не видел этого… — Сяо Хуаян-тайцзы сказал правду. В тот момент он бросился прямиком к Шэнь Сихэ-цзюньчжу, а позади уже столпилось множество людей.
— Бися, это видела эта девушка, — Сюэ Цзинцяо-гунян вышла вперёд и поклонилась. — Эта девушка видела, как принцесса упала, служанка бросилась её поддерживать, и тогда флакон выпал. Трещины на нём появились именно тогда. Это видела не только эта девушка, но и вторая нянцзы из Пинъяо-хоуфу.
Ю Саньнин увидела, как флакон передали служанке принцессы Аньлин. Ю Саньнин была мастером в искусстве пользоваться обстоятельствами1, и с тех пор, как она снискала расположение Ю Санцзы, та всегда брала её с собой. Ю Саньнин уже успела войти в круг столичных благородных дев, однако самое высокое положение среди её знакомых занимали дочери из домов гогунов и хоу; завести дружбу с девушками, имеющими титулы принцесс или цзюньчжу, ей пока не удавалось.
Наконец представился случай, но она и подумать не могла, что внутри окажется яд. Она решила, что это какие-то благовония или освежающее средство, которое служанка принцессы носит с собой, и потому сама вызвала подать флакон.
Когда Бися призвал её для допроса, ей оставалось лишь ответить:
— Докладываю Бися: эта девушка только что видела, как флакон выкатился со стороны служанок принцессы Аньлин, и ошибочно приняла его за вещь, принадлежащую окружению принцессы. Эта девушка не видела своими глазами, как именно этот предмет выпал у служанки.
Такой ответ объяснял, почему она вызвалась передать флакон, и при этом позволял не навлекать на себя гнев принцессы Аньлин.
Шэнь Сихэ-цзюньчжу изначально не собиралась расправляться с принцессой Аньлин, так что ей было всё равно, кто и что скажет и какое решение примет Бися. Чем сильнее Бися будет защищать Аньлин, тем больше у Шэнь Сихэ будет оснований утверждать, что она и помыслить не могла о вреде принцессе.
Как и ожидалось, расспросив свидетелей, император Юнин объявил, что происхождение предмета сомнительно и нельзя безосновательно винить принцессу Аньлин, после чего поспешно закрыл дело. Все полагали, что привыкшая к решительным действиям Шэнь Сихэ-цзюньчжу устроит скандал — ведь раньше она вела себя крайне жестко с принцессами Чанлинь и Янлин, да и пощечина принцессе Аньлин в прошлый раз не была забыта.
Принцесса Аньлин, чувствуя защиту Бися, самодовольно вскинула подбородок.
Лишь Сяо Хуаян-тайцзы выступил вперёд и сказал:
— Бися, это дело… не позволит ли Бися этому сыну расследовать его лично? Факт отравления цзюньчжу неоспорим… нельзя оставлять это без внимания лишь из-за нехватки улик.
Услышав это, Аньлин настороженно посмотрела на Сяо Хуаяна-тайцзы, опасаясь, что он снова подстроит ей ловушку.
Император Юнин на мгновение задумался, а затем произнёс:
— Пусть это дело досконально расследует тайцзы.
Аньлин хотела что-то возразить, но в итоге император Юнин увёл её за собой. После попытки отравления продолжать весенний банкет было невозможно. К счастью, пиршество уже подходило к концу, всё важное было сделано, и гости стали расходиться, полные ожиданий.
Сяо Хуаян-тайцзы лично проводил Шэнь Сихэ-цзюньчжу до её дома и остался там под предлогом заботы о больной.
— До каких пор дянься намерен здесь оставаться? — Шэнь Сихэ-цзюньчжу посмотрела на Сяо Хуаяна-тайцзы. Стоило ему войти, как он сразу почувствовал себя хозяином: отыскал её кресло с банановыми листьями и с комфортом полулёг в нём. Поза его была безмятежной, а во всём облике сквозила ленивая нега.
— Ю-Ю отравили, и всем известно, как сильно я дорожу Ю-Ю. Если я не побуду с тобой до самого заката, как люди узнают о глубине моих чувств? — Сяо Хуаян-тайцзы улыбался так, что Шэнь Сихэ-цзюньчжу захотелось применить к нему силу.
— Разве дянься не взял на себя поручение найти отравителя? — Шэнь Сихэ-цзюньчжу была в шаге от того, чтобы прямо указать ему на дверь. — Дянься следовало бы хотя бы для вида заняться делом.
— Я, разумеется, создам видимость, но это не к спеху, — вальяжно ответил Сяо Хуаян-тайцзы. — Ю-Ю должна накормить меня обедом, это и есть долг гостеприимства.
Шэнь Сихэ-цзюньчжу: — А у тебя есть хоть капля осознания, что ты в гостях?
— Само собой… нет, — его улыбка стала ещё более вызывающей, а взгляд — двусмысленным. — Я хочу быть хозяином.
— Тогда оставайся голодным, — бросила Шэнь Сихэ-цзюньчжу и, развернувшись, ушла в свою комнату.
Сяо Хуаян-тайцзы вскоре последовал за ней. Шэнь Сихэ-цзюньчжу не обращала на него внимания. Он послонялся без дела какое-то время, и как раз в тот момент, когда Шэнь Сихэ-цзюньчжу решила, что он снова прицепится к ней насмерть2, он внезапно переменился в лице:
— Эх, Ю-Ю не рада мне, так и быть, я ухожу.
Шэнь Сихэ-цзюньчжу подозрительно посмотрела на него. Он обещал остаться до заката, и она знала, что он не шутил. То, что он вдруг передумал без видимой причины, заставило её насторожиться.
Лицо Сяо Хуаяна-тайцзы выражало глубокую печаль:
— Я навещу Ю-Ю в другой день.
Увидев, что Сяо Хуаян-тайцзы действительно ушёл и по прошествии времени не вернулся, Шэнь Сихэ-цзюньчжу подошла к дверям и спросила дежурившую там Чжэньчжу-гунян:
— Он правда ушёл?
Чжэньчжу-гунян тотчас отправила слугу в передний двор и, получив подтверждение, что Сяо Хуаян-тайцзы покинул дом цзюньчжу, ответила:
— Правда ушёл.
Шэнь Сихэ-цзюньчжу почувствовала неладное:
— Как он сегодня может быть таким… нормальным?
Слова цзюньчжу заставили Чжэньчжу-гунян опустить голову, сдерживая смех. Выходило, что в глазах её госпожи тайцзы-дянься обычно вел себя ненормально.
Шэнь Сихэ-цзюньчжу немного поразмыслила и поняла, что за таким странным поведением наверняка кроется какой-то подвох. Сяо Хуаян-тайцзы определенно снова что-то замышлял.
Она прождала довольно долго, но даже к ужину Сяо Хуаян-тайцзы не вернулся. Более того, из дворца пришло известие, что он действительно вернулся в Дунгун.
«Неужели я сужу о благородном человеке по своим низменным помыслам?» — невольно засомневалась в себе Шэнь Сихэ-цзюньчжу.
Эти сомнения окончательно развеялись, когда она, закончив умываться и собираясь лечь спать, бросила взгляд на свою корзину с иглами и нитками.
Она стремительно подошла к ней, перерыла всё содержимое и обнаружила, что не хватает одного платка. Того самого платка, на котором была вышита бессмертная лента!
Она вышила его просто так, чтобы скоротать время с Чжэньчжу и остальными. После того как вышивка была закончена, Шэнь Сихэ-цзюньчжу постирала, высушила и окурила платок ароматами, а затем оставила его здесь. Она не собиралась им пользоваться, поэтому просто положила в корзину. Прежде она видела его там каждый день, но именно сегодня он исчез!
В её душе уже зародилась догадка, но ей всё ещё не хотелось думать о целом тайцзы как о мелком воришке.
— Хуньюй, когда ты в последний раз видела в моей комнате тот платок с вышитой бессмертной лентой? — Хуньюй отвечала за порядок в покоях Шэнь Сихэ-цзюньчжу, поэтому та вызвала её для расспросов.
— Сегодня, перед тем как цзюньчжу отправилась в Фужун юань, служанка видела его на месте, — у Хуньюй была хорошая память, ведь платок всегда лежал на виду. — Он пропал? Но в комнату цзюньчжу никто не смеет входить без спроса… Может быть, это Дуаньмин его утащил?
***
- Имея длинные рукава, легко искусно танцевать (长袖善舞, cháng xiù shàn wǔ) — образно о человеке, который благодаря связям и средствам ловко пользуется обстоятельствами для достижения цели. ↩︎
- Прицепиться насмерть и избивать до изнеможения (死缠烂打, sǐ chán làn dǎ) — образно о навязчивом поведении, когда кто-то неотступно преследует другого, беря измором. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
