Придя в себя, Сяо Хуаян отбросил свиток, словно тот обжигал ему руки. Он в оцепенении уставился на упавшую вещь и лишь мгновение спустя наклонился, чтобы поднять её.
Горько усмехнувшись, он положил свиток на место.
На следующий день, когда Сяо Хуаян снова пришел к Шэнь Сихэ, его лицо выражало привычное спокойствие. Пока они беседовали о пустяках, Шэнь Сихэ несколько раз внимательно взглянула на него, и тогда он почувствовал, что она хочет что-то сказать:
— Если у Ю-Ю есть что сказать, говори прямо. Пусть я и красив как Пань Ан 1, и обладаю изысканными манерами, но не могу вынести, когда Ю-Ю так на меня подсматривает.
Таков был в глазах чиновников этот тайцзы — почтителен к талантам и скромен к подчиненным 2, сдержан и мягок, словно безупречный благородный муж. Но наедине с ней он совершенно не знал, что такое сдержанность и скромность. Шэнь Сихэ лишь беспомощно вздохнула и покачала головой, не замечая, сколько нежности и потворства было в этом жесте.
— Вы забыли, Дянься, у меня острое чутье. Вчера, когда я разговаривала с Синь-ван-дянься, вы были неподалеку. — Он пришел рано, и она была уверена, что он слышал каждое слово Сяо Чанцина, однако он никак на это не отреагировал.
За эти полгода общения Сяо Хуаян в её присутствии не просто забыл о приличиях — он мог устроить целую сцену из-за малейшего пустяка. Если бы он услышал те речи Сяо Чанцина, он ни за что не остался бы равнодушным и уж точно не стал бы скрывать своего волнения.
— Признаю, я был немного ошеломлен, — честно ответил Сяо Хуаян. — И даже сдуру принялся читать рассказы о странностях и чудесах.
Шэнь Сихэ удивленно приподняла брови, ожидая продолжения.
— Но потом я подумал: если Лао У сошел с ума, неужели я должен сходить с ума вслед за ним? — Сяо Хуаян усмехнулся. — Если бы я начал сомневаться в тебе только из-за его вздорных речей, то как бы мы с тобой могли говорить о будущем?
В том, что в будущем их еще не раз попытаются рассорить, сомневаться не приходилось.
Шэнь Сихэ на мгновение замолчала, а затем с легкой улыбкой спросила:
— Дянься, а что, если слова Синь-ван-дянься — правда?
Его глаза, глубокие, как бездна, и сияющие, словно звезды, пристально смотрели на неё:
— Я странствовал по всей стране и видел немало диковинных происшествий. В этом мире действительно есть вещи, которые невозможно объяснить здравым смыслом. Но я люблю тебя, и именно с тобой желаю связать волосы и прожить жизнь вместе. Пока это ты, всё прочее приемлемо.
В это мгновение Сяо Хуаян окончательно понял: он ценит и любит именно этого человека, Шэнь Сихэ. Она привлекала его целиком, и не имело значения, была ли она Чжаонин-цзюньчжу или любимой дочерью вана Северо-Запада. Титулы и положение были не важны, важна была только она.
Шэнь Сихэ открыто улыбнулась, и её темные, как обсидиан, глаза стали ясными, без тени сомнения:
— Дянься, я всегда буду только собой.
Это было её неявное объяснение и утешение. Лицо Сяо Хуаяна озарилось радостью; того, что она сама завела об этом речь, уже было достаточно, чтобы он почувствовал себя счастливым.
— Сегодня солнце не палит, может, мне сводить тебя за грибами?
В шестом месяце уже начали появляться грибы. Шэнь Сихэ любила эти лакомства, но никогда не собирала их сама, поэтому с радостью согласилась. Она переоделась в легкое мужское платье и даже взяла с собой лук и стрелы. Сяо Хуаян учил её стрельбе, и она никогда не ленилась упражняться. Хотя ей всё еще не хватало силы в руках и меткости, это не мешало ей любить это занятие.
Сяо Хуаян знал множество видов грибов, многих из которых Шэнь Сихэ никогда не видела.
— Я бывал в Наньчжао, там грибов еще больше, и существует множество способов их приготовления. Позже я велю Цзю Чжану приготовить что-нибудь, чтобы ты отведала, — Сяо Хуаян когда-то тоже хотел научиться готовить, но в итоге сдался, признав, что нет совершенных людей.
— Какие там нравы и обычаи, в Наньчжао… — Шэнь Сихэ с ароматическим мешочком от змей и насекомых следовала за Сяо Хуаяном.
После случая с нападением тигра они гуляли вдвоем, а Тянь Юань и остальные следовали за ними на некотором расстоянии. На крутых склонах Сяо Хуаян поднимался первым, а затем оборачивался и протягивал руку Шэнь Сихэ, и она совершенно естественно опиралась на неё.
Оба были одеты очень просто. На зеленом лугу они беседовали о далеких краях, и их смех добавлял поэтичности жаркому лету.
Кто бы мог подумать, что эти двое, неторопливо идущие по лесу с бамбуковой корзиной в руках, — самые знатные люди в этом мире?
Глядя на них, Тянь Юань и Чжэньчжу чувствовали, что от этих двоих исходит какая-то внутренняя жизненная сила. Они могли быть недосягаемо высокими и беспощадными в решениях, но могли быть и спокойными, возвышенными и простыми в общении.
Незаметно они ушли довольно далеко. Присев на чистый камень, они наслаждались прохладным ветерком и пили воду из мешков. Внезапно раздался резкий крик морского орла. Птица кружила высоко в небе. Шэнь Сихэ подняла глаза:
— Он постоянно следует за тобой, боюсь, Бися может что-то заподозрить.
В прошлом году во время осенней охоты император Юнин хотел поймать этого морского орла, но тогда его внимание отвлекла гигантская змея.
— Пустяки. Даже если Бися заподозрит, разве я не могу завести себе птицу? — Сяо Хуаяну было всё равно.
Шэнь Сихэ не стала спорить. Хотя морской орёл почитался как бог тысячи орлов и его появление имело глубокий смысл, Сяо Хуаян наверняка всё просчитал, и ей не стоило беспокоиться. В обществе Сяо Хуаяна было еще одно преимущество — ей не нужно было тревожиться о его делах.
— Когда Бися намерен действовать? — спросила Шэнь Сихэ о другом.
— Не в ближайшие дни. Бися любит эффект неожиданности, — Сяо Хуаян повернул голову и улыбнулся ей.
Им предстояло пробыть в летнем дворце еще три-четыре месяца, так что у императора было время для маневров. Он не спешил: чем дольше тянется ожидание, тем больше добыча теряет бдительность.
Шэнь Сихэ кивнула, показывая, что поняла. Она собиралась заговорить о чем-то другом, как вдруг из леса, где искал пропитание, выскочил Дуаньмин и бросился прямо к ней. Сяо Хуаян одним движением перехватил его за шкирку. Зная, что они идут в лес, Шэнь Сихэ взяла кота с собой для тренировки, и после всех прыжков по зарослям он был ужасно грязным, а Шэнь Сихэ была очень чистоплотна.
Оказавшись в руках Сяо Хуаяна, Дуаньмин недовольно и яростно заурчал.
Шэнь Сихэ ткнула пальцем в его голову и взглянула на Сяо Хуаяна:
— Дянься, отпусти его.
Когда Дуаньмина отпустили, он не стал прыгать на Шэнь Сихэ, но, казалось, был очень недоволен. Как раз в этот момент снова послышался крик морского орла. Кот запрыгнул на высокий камень и, вытянув шею, принялся орать на небо в сторону птицы, подражая волчьему вою.
Шэнь Сихэ смотрела на это и не знала, плакать ей или смеяться.
Сяо Хуаян тоже развеселился:
— Где он набрался такой дерзости?
— Возможно… он был таким еще до встречи со мной, — Шэнь Сихэ и самой было любопытно, почему у Дуаньмина напрочь отсутствует чувство самосохранения.
Морской орёл немного покружил в воздухе. Дуаньмин, не осознавая опасности, продолжал на него орать. Птице это, видимо, надоело, и она скрылась в лесу. Не видя больше противника, Дуаньмин крикнул еще пару раз, и в его голосе явно слышалось торжество.
Но в этот момент морской орёл снова взмыл ввысь, держа в когтях извивающегося кролика.
Когда Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян подняли головы, они увидели, как морской орёл — то ли случайно, то ли нарочно — выпустил кролика из когтей, но затем с молниеносной быстротой снова подхватил его прямо в воздухе.
Дуаньмин замер, ошарашенно глядя вверх, его голова всё сильнее закидывалась назад. В конце концов он молча попятился и свернулся клубком у подножия камня, на котором стояла Шэнь Сихэ.
— Ха-ха-ха-ха-ха…
Радостный смех Сяо Хуаяна и Шэнь Сихэ эхом разнесся по горному лесу.
***
- Красив как Пань Ан (貌比潘安, mào bǐ Pān Ān) — сравнение с Пань Анем, жившим в III веке и считавшимся эталоном мужской красоты в древнем Китае. ↩︎
- Почтителен к талантам и скромен к подчиненным (礼贤下士, lǐ xián xià shì) — идиома, описывающая правителя, который проявляет уважение к достойным людям и ведет себя скромно. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
