Следит ли кто-то из тени?
Если бы не покушение в летнем дворце, слежка была бы неминуема, но сейчас Сяо Хуаян был почти уверен, что её нет. Впрочем, он действовал так с определённым умыслом: он прятался за спиной Сяо Чанъина, словно обуза, и лишь когда тот удерживал противника, Сяо Хуаян с нарочитой заторможенностью наносил удар ногой — удар слабый и совсем не опасный.
Сяо Чанъин терпел, но его красивое лицо вытянулось от злости. Ему до смерти хотелось бросить Сяо Хуаяна на произвол судьбы и посмотреть, как этот притворщик запляшет, когда его прижмут к стене!
К несчастью, Сяо Хуаян, словно предугадав его мысли, неотступно следовал за ним, не давая ни единого шанса оторваться.
Уклонившись от летящего сбоку длинного меча, Сяо Чанъин мощным ударом ноги сбросил стоявшего перед ним убийцу, привычным движением запястья перехватил трофейный клинок и отразил сразу три меча, одновременно опустившихся на него. Огромное давление заставило Сяо Чанъина непрестанно отступать.
Сяо Хуаян, находившийся позади него, сделал вид, что в панике пробегает мимо. Он положил ладонь на поясницу Сяо Чанъина и с силой толкнул его, создав точку опоры. Сяо Чанъин, воспользовавшись этим импульсом, первым выхватил оружие, резко прогнулся назад и широким взмахом руки полоснул клинком. В ночной тишине веером брызнула алая кровь.
Враги продолжали наступать. Обернувшись, Сяо Чанъин увидел, что силуэт Сяо Хуаяна уже скрылся вдали, и поспешил вдогонку.
Вскоре он поравнялся с Сяо Хуаяном и, не удержавшись, насмешливо бросил:
— Тайцзы-дянься, раз уж вы притворяетесь, будто не владеете боевыми искусствами, не забывайте, что тайцзы ещё и слаб здоровьем.
Кто поверит в его немощность, если он бежит так быстро? Раз уж решил играть роль, то какой смысл делать это наполовину?
Сяо Хуаян прислушался к частому топоту погони за спиной. Впереди дорога расходилась на две части.
— Разделимся.
С этими словами Сяо Хуаян первым свернул налево. Интуиция подсказывала Сяо Чанъину, что спектакль ещё не окончен. Выбрав этот путь, брат явно намеревался довести некий план до конца. Помедлив мгновение, Сяо Чанъин не подчинился приказу и последовал за ним.
Сяо Хуаян знал, что Сяо Чанъин идет по пятам, но не подал виду. Он добежал до намеченного места — густых зарослей тростника, которые доходили им до самой груди. В самых плотных местах в них можно было утонуть с головой.
Когда Сяо Чанъин догнал его, он услышал позади тяжёлые шаги — там было не меньше пятидесяти или шестидесяти человек. Увидев, как Сяо Хуаян исчезает в тростнике, он быстро нырнул следом. Стоило ему затаиться, как мимо пронёсся отряд.
Будучи военачальником, Сяо Чанъин знал солдат лучше, чем кто-либо другой. Походка этих людей, то, как они прикрывали тыл, их настороженные взгляды — всё неопровержимо свидетельствовало о том, что это была прекрасно обученная боевая элита.
Они были облачены в чёрное, головы не покрыты, но за ними следовали двое в масках с прорезями для глаз. Стало ясно: это те самые люди, что похитили его и Сяо Хуаяна, люди Бися.
У Сяо Чанъина тревожно забилось сердце. Он полагал, что Бися отправил лишь горстку воинов, но их оказалось пугающе много. Неудивительно, что Сяо Хуаян и не помышлял о бегстве — он собирался выманить их всех, а затем уничтожить.
Схлестнувшись с ними ранее, Сяо Чанъин понял, насколько они проворны: эти люди превосходили его собственных элитных воинов во много крат. В этот раз Бися выставил более двухсот человек, и все они должны были полечь здесь. Стоило Сяо Чанъину представить, что он теряет две сотни своих с таким трудом взращённых бойцов, как его сердце начинало обливаться кровью 1.
Пока он предавался этим мыслям, тростник закачался, и в ночном воздухе повеяло жаждой убийства.
В следующее мгновение ветер пригнул стебли к земле, и в колышущихся зарослях один за другим стали проступать статные фигуры в чёрном. Они были в ночной одежде, их лица до самых глаз закрывали маски, а на груди алел вышитый узор пламени.
Людей становилось всё больше, их тёмная масса поднималась, словно заполняя собой вязкие заросли. Грозная боевая элита, увидев это, мгновенно осознала, что попала в ловушку. Они попытались отступить, но сзади их уже поджимали другие люди в чёрном.
Пути вперёд и назад были отрезаны. Чёрные всадники смерти явно подготовились: они вскинули рукопашные арбалеты, и один за другим короткие острые свободные стрелы со свистом рассекли воздух. Несколько снарядов с пугающей точностью вонзились прямо в межбровья воинам боевой элиты. Те рухнули в грязь, и кровь их смешалась с землёй — они умерли, не сомкнув глаз 2.
Воины боевой элиты обнажили длинные изогнутые мечи, что покоились у них на поясах. Холодный блеск этих клинков в лунном свете был настолько нестерпим, что Сяо Чанъин, прятавшийся в тростнике, невольно зажмурился. Острота этих мечей явно превосходила то оружие, которое позволялось носить обычным солдатам.
Яростная битва нарушила безмолвие полночных гор, но поблизости не было жилья, и никто не мог услышать звуков этой жестокой резни. Горячая кровь брызнула Сяо Чанъину в лицо. Он хмуро и холодно наблюдал за этой бойней, пока один из воинов боевой элиты не упал совсем рядом. Сяо Чанъин подобрал лежащий под рукой длинный меч и, сжав рукоять, ощутил его вес и невероятную остроту.
— Это не то, к чему тебе стоит прикасаться, — раздался тихий, призрачный голос Сяо Хуаяна у него за спиной.
Сяо Чанъин резко обернулся, его рука с мечом инстинктивно приняла защитную позицию. Столкнувшись с понимающим, едва насмешливым взглядом Сяо Хуаяна, он ощутил глубокое потрясение. Несмотря на то что грохот битвы снаружи был оглушительным и создавал помехи, Сяо Хуаян сумел подобраться к нему совершенно бесшумно. Если бы он промолчал, если бы пожелал его смерти, то сейчас он бы уже…
Он и раньше знал, что Сяо Хуаян искусен в боевых искусствах, но не предполагал, что его мастерство настолько непостижимо.
— Знать слишком много тебе не на пользу, — Сяо Хуаян протянул руку с тонкими, изящными пальцами и мягко забрал меч у Сяо Чанъина.
Прежде чем рукоять полностью выскользнула из рук брата, взгляд Сяо Хуаяна заледенел. Он резко дернул Сяо Чанъина на себя и метнул длинный меч. Короткая стрела просвистела прямо перед лицом Сяо Чанъина, и тот, обернувшись, увидел человека, который целился в их сторону. Тот повалился замертво с мечом в груди, подняв брызги кровавой грязи.
— Иди в ту сторону. Иди не сворачивая, так ты выберешься из этих гор. Скоро тебя встретят и проводят назад в летний дворец, — Сяо Хуаян указал направление.
— А ты? — спросил Сяо Чанъин.
— Я? — уголки губ Сяо Хуаяна приподнялись. Казалось, он улыбается, но в глубине его бездонных, как море, глаз не было и тени радости. — Тебя это не касается.
— Если ты не уйдёшь, я тоже не могу уйти, — твёрдо произнёс Сяо Чанъин.
Не то чтобы он хотел вмешиваться в дела Сяо Хуаяна или всё ещё беспокоился о нём. Теперь, когда ситуация была полностью под контролем брата, в его заботе не было нужды. Но как он мог вернуться один, без объяснений, да так, чтобы комар носа не подточил?
Сяо Хуаян смерил его взглядом с головы до ног:
— Я не позволяю тебе остаться. Если не уйдёшь сам, мне придётся оглушить тебя и велеть бросить у дороги.
В лесной глуши немало диких зверей, и если с братом что-то случится, то его нельзя будет обвинить в убийстве сородича.
Поняв намек Сяо Хуаяна, Сяо Чанъин стиснул зубы. Он впился взглядом в бесстрастное, но не терпящее возражений лицо брата, осознавая: Сяо Хуаян не шутит, он сделает именно так, как сказал.
Холодно хмыкнув, он развернулся и зашагал прочь.
Смотря ему в спину, Сяо Хуаян негромко добавил:
— Успокой её сердце.
***
- Сердце обливается кровью (心里滴血, xīnlǐ dī xuè) — описание невыносимой душевной боли или глубокого сожаления о невосполнимой потере. ↩︎
- Умереть, не сомкнув глаз (死不瞑目, sǐ bù míng mù) — образное выражение, означающее смерть с чувством невыполненного долга или глубокой обиды. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
