Подменить сливу персиком 1, ловить рыбу в мутной воде — Сяо Хуаян захватил воинов боевой элиты и наверняка подвергнет каждого из них суровым пыткам. Хотя все они прошли жесткую подготовку, они не познали крещения полем боя, поэтому их стойкость неизбежно имеет предел; они определенно не будут столь же несокрушимы, как Сунь-ван.
— Этот поступок может заставить Бися засомневаться, — Шэнь Сихэ тоже не была уверена, возникнут ли у него подозрения.
Все-таки это солдаты, и без приказа они не могут действовать самовольно. Как они могли внезапно сняться с места и примчаться в летний дворец для охраны? Особенно та фраза, она была крайне нарочитой.
— Ха-ха-ха-ха… — Сяо Хуаян весело рассмеялся. — Те двое лишь переоделись в форму боевой элиты, на самом же деле они — люди Цзячэнь-тайцзы. А зачем Цзячэнь-тайцзы так поступать? Естественно, чтобы выставить напоказ корыстные помыслы Бися. При чем же здесь я?
Шэнь Сихэ внезапно посмотрела на Сяо Хуаяна. Его взор был безмятежен, всё находилось под полным контролем.
Бися не подумает, что Сяо Цзюэсун и Сяо Хуаян заранее всё спланировали и вступили в сговор, потому что Бися и в голову не придет, что Сяо Цзюэсун уже неизлечимо болен и дни его сочтены. Поэтому, на взгляд Бися, если бы Сяо Цзюэсун захотел объединиться с Сяо Хуаяном, то он определенно не стал бы раскрываться столь внезапно; за этим должен был стоять масштабный замысел, достойный всех тех лет, что он провел в тени, усердно готовя почву.
Раз он не заподозрит их в сговоре, то и не подумает, что те двое, прикинувшиеся его тайными стражами и намеренно явившиеся в летний дворец для спасения людей, были лишь попыткой Сяо Хуаяна замести следы, чтобы разоблачить его тайные войска. Он лишь сочтет это очередным приемом Сяо Цзюэсуна, призванным ему насолить.
Превосходный ход — обмануть небо, чтобы переплыть море 2. Сяо Хуаян выманил Сяо Цзюэсуна, затуманив взор Бися, и использовал Сяо Цзюэсуна, чтобы отвлечь на него всё внимание Бися. Сам же он, примерив на себя роль жертвы обеих сторон, взял под контроль всю ситуацию и заполучил все выгоды.
— В будущем у Дянься появится еще одна маска, — Шэнь Сихэ не могла не восхититься дальновидностью Сяо Хуаяна.
Сяо Цзюэсун скоро умрет, и об этом знает только Сяо Хуаян. Император Юнин об этом не догадывается, и впредь всё, что Сяо Хуаян захочет предпринять, он сможет выдавать за деяния Сяо Цзюэсуна, используя его имя, чтобы шаг за шагом укрывать себя.
В этой партии Сяо Хуаян, не задействовав ни единого своего воина, уничтожил более двухсот элитных бойцов Бися, при этом более десяти из них захватил живьем, о чем Бися даже не подозревал.
Обученная Бися элита на самом деле уже была способна один против сотни. У Сяо Хуаяна вовсе не было армии, и он не мог позволить Бися в это время действовать без оглядки. Стоило боевой элите выступить и одержать крупную победу, как уверенность Бися безмерно возросла бы; он непременно устроил бы масштабную зачистку сил Шэнь Юэшаня или Бу Тохая, а возможно, напрямую двинул бы войска против иноземцев. Своими боевыми достижениями он бы заставил народ открыто принять боевую элиту и почитать её, чтобы она закономерно заменила собой северо-западную армию или армию Южного Шу.
Сяо Хуаян одним махом истребил несколько сотен человек, не оставив для Бися ни единого живого свидетеля, что заставит Бися усомниться в возможностях боевой элиты и лишит его смелости действовать опрометчиво, тем самым выиграв для себя драгоценное время для дальнейшего планирования.
На самом деле, чтобы уничтожить эти две сотни человек, Сяо Цзюэсун почти полностью израсходовал свои силы, и Сяо Хуаяну тоже пришлось изрядно постараться, но Бися так не посчитает. Раз Сяо Цзюэсун сумел уйти невредимым, сколько же людей должно быть у него в распоряжении, чтобы провернуть такое?
Бися, разумеется, и в голову не придет, что тот смог уйти невредимым лишь потому, что у него был «свой человек» в лице Сяо Хуаяна. Этот «свой человек» был отравлен противником ядом, предназначенным лишить его жизни, поэтому ему придется продолжать лежать еще очень долгое время, возможно, даже несколько раз оказываясь в критическом состоянии. Бися должен видеть, как он жалок и несчастен, и тогда он тем более не поверит, что тот мог вступить в сговор с Сяо Цзюэсуном.
То, что Сяо Цзюэсун так легко скрылся из виду, заставит Бися глубоко его опасаться. В будущем, какое бы кровавое побоище ни устроил Сяо Хуаян под именем Сяо Цзюэсуна, Бися сочтет это правдоподобным. Он будет всё больше страшиться человека, который на самом деле уже мертв, и никогда не разглядит того, кто действительно поднимает ветер и волны, ведь этот человек каждый день будет находиться прямо перед его глазами в облике немощного, обреченного ягненка.
— Тот, кто понимает меня — это Ю-Ю, — Сяо Хуаян легко догадался, что в будущем Сяо Цзюэсун станет для него личиной, обманывающей посторонних, и это привело его в прекрасное расположение духа; ему казалось, что между ними царит редкое единодушие.
— Дянься когда-то говорил, что вам повезло, что я не ваш враг, — вздохнула Шэнь Сихэ. — Сегодня я возвращаю эти слова вам.
Она тоже была рада, что они не враги, иначе от такого противника было бы невозможно защититься; это заставляло бы сердце трепетать от ужаса и лишало бы сна и покоя.
— Я открываюсь перед тобой не в надежде, что ты будешь бояться или трепетать предо мной, а в чаянии, что ты сможешь знать и понимать меня, — тихо произнес Сяо Хуаян.
— Я восхищаюсь прозорливостью Дянься, уважаю методы Дянься и покорена высотой ваших замыслов, — Шэнь Сихэ слабо улыбнулась, и в её облике проступил оттенок уверенности и блеска. — Я вовсе не боюсь Дянься.
Её ослепительное сияние заставило его замереть, он пристально вглядывался в неё, и взгляд его был полон нежности и жара:
— Ты — милость Небес ко мне.
Этот человек всегда был таким: в каждом предложении сквозило желание завлечь её, и всё это произносилось так, будто шло из самой глубины души. Она не хотела подхватывать этот разговор, но и подвергать его слова сомнению было неловко. Видя его самодовольный вид, она почувствовала, что это немного раздражает, и не удержалась от колкости:
— Тогда вы — кара Небес для меня.
Улыбка Сяо Хуаяна мгновенно застыла на лице. Он тут же лег, перевернувшись на бок спиной к Шэнь Сихэ.
Теперь уже Шэнь Сихэ едва сдерживала смех, однако она так и не рассмеялась вслух и не собиралась идти его утешать. Всем своим видом он показывал, что ждет её ласки. Она еще не припомнила ему прошлый отказ пить лекарственный отвар, а он уже снова начал капризничать; если слишком часто потакать ему, это его окончательно испортит. Шэнь Сихэ просто развернулась, отодвинула столик с длинного дивана в самый конец, натянула тонкое одеяло и, сняв верхнее платье, легла прямо в одежде.
Сяо Хуаян ждал, что его придут утешать, но через некоторое время услышал лишь шорох. В глубине души ему хотелось тихонько повернуть голову и подсмотреть, но воспитание и реакция Шэнь Сихэ сдерживали его действия.
Несмотря на его красноречие и случавшиеся ночные визиты в её покои, он всё же строго соблюдал правила приличия между мужчиной и женщиной и не помышлял о вольностях до свадьбы. Его беспокойное сердце постепенно успокоилось, а мимолетная обида мгновенно испарилась.
Вскоре он почувствовал, что из-за глубокого сна её дыхание стало мерным. Он медленно обернулся и увидел Шэнь Сихэ, лежащую на боку на длинном диване. Горела лишь одна лампа, её тусклый свет падал на лицо девушки, делая её во сне тихой и нежной.
Сяо Хуаян невольно улыбнулся, и его взгляд смягчился. Он устроился поудобнее, лежа на боку лицом к Шэнь Сихэ.
Внезапно он почувствовал, что самой большой выгодой от этой ловушки для Бися была вовсе не боевая элита и не возможность в будущем творить бесчинства от имени Сяо Цзюэсуна, а то, что во время притворного отравления он мог каждый день быть лицом к лицу с ней с утра до вечера.
Это была нечаянная радость. Раз Шэнь Сихэ положила этому начало, она ни за что не бросит дело на полпути; каждое её движение и поступок влияли на то, что другие думали о его болезни.
— М-да, нужно придумать способ, как затянуть время и не возвращаться во дворец, — пробормотал Сяо Хуаян себе под нос.
Только здесь Шэнь Сихэ могла продолжать так заботиться о нем; как только они вернутся во дворец, у неё появится повод больше не приходить.
- Слива засыхает вместо персика (李代桃僵, lǐ dài táo jiāng) — китайская стратагема, означающая использование подмены или жертву малым ради спасения великого. ↩︎
- Обмануть небо, чтобы переплыть море (瞒天过海, mán tiān guò hǎi) — стратагема, заключающаяся в достижении цели путем сокрытия истинных намерений за повседневными или ложными действиями. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
