Когда Шэнь Сихэ проснулась, Сяо Хуаян спал рядом с ней глубоким сном. Его дыхание было легким и ровным. Повернув голову, она увидела его лицо, озаренное первыми лучами утренней зари. Кожа его сияла подобно нефриту, а густые черные ресницы заставили бы любую девушку томиться от зависти.
Она перевела взгляд ниже, на его губы. Их цвет был чуть темнее обычного из-за скрытого в теле яда, но это лишь придавало его чрезмерно красивому лицу мужественности, смягчая излишнее изящество. В сочетании с плавными линиями его профиля это добавляло его облику твердости и решительности.
Шэнь Сихэ никогда не была из тех, кто ценит лишь внешнюю красоту, однако даже она не могла не признать: просыпаться рядом с человеком, чей лик столь отраден для глаз, — дело весьма приятное.
— Вы так смотрите на меня, супруга, неужели я столь аппетитен, что вам хочется откусить кусочек? — Сяо Хуаян, проснувшийся неизвестно когда, слегка улыбнулся. Он повернул голову и открыл глаза, в которых застыл серебристый блеск. Его взор был лукавым и манящим, а на слове «откусить» он сделал особый акцент.
Нежная улыбка вмиг исчезла с лица Шэнь Сихэ. Она села и глубоко вдохнула, чувствуя необычайную бодрость, после чего спросила у тех, кто стоял за дверью:
— Который час?
— Ответ тайцзыфэй: сейчас ровно час Мао1, — отозвалась Чжэньчжу.
— Тебе пора уходить. Скоро здесь будет людно, а мне нужно навестить а-де, — Шэнь Сихэ спустилась с постели, достала бензоин и, передав его Сяо Хуаяну, стала торопить его. Было уже поздно; ей следовало подняться на полчаса раньше, чтобы в это время уже быть подле а-де.
Сяо Хуаян взял благовония и внезапно подался вперед, запечатлев быстрый поцелуй на щеке Шэнь Сихэ. Прежде чем она успела опомниться, он уже легко, словно пушинка, оказался у окна. Напоследок он игриво подмигнул ей, блеснув маленькой родинкой у края глаза, и в следующее мгновение бесследно исчез.
Шэнь Сихэ лишь беспомощно покачала головой. Совладав с чувствами, она принялась за туалет и заметила, что после крепкого сна выглядит на редкость свежей и бодрой. Чтобы скрыть это, ей пришлось прибегнуть к румянам и пудре. Наскоро проглотив пару кусков завтрака, она поспешила в покои Шэнь Юэшаня. Когда она вошла, все уже были в сборе.
Шэнь Юньань шагнул ей навстречу и приобнял за плечи:
— Посмотри на себя, ты совсем измучена. Почему бы тебе не отдохнуть еще немного? Здесь с а-де побуду я.
Ее изнуренный вид был лишь искусной маской. Шэнь Сихэ взглянула на брата: его глаза покраснели от лопнувших сосудов, а на подбородке пробилась щетина. Видимо, он даже не смотрелся в зеркало.
— А-Сюн, это тебе нужно отдохнуть хотя бы немного, а я присмотрю за а-де, — с состраданием произнесла Шэнь Сихэ. — Ты нужен Ю-Ю, ты нужен а-де, ты нужен дворцу северо-западного князя. Подумай о себе, если не ради своего блага, то ради общего дела.
— Со мной все в порядке. В былые годы во время походов я мог не смыкать глаз сутками, постоянно ожидая нападения врага, и ничего, справлялся. Не переживай, — Шэнь Юньань сейчас просто не смог бы уснуть: все его мысли были заняты болезнью Шэнь Юэшаня.
— А-Сюн, если ты не пойдешь, то и я с этого мгновения не отойду от а-де ни на шаг, — видя, что уговоры не действуют, Шэнь Сихэ перешла к угрозам.
— Ю-Ю…
— Шицзы-е, тайцзыфэй-дянься права. Сейчас кто угодно может слечь, но только не вы. Здесь останемся мы и тайцзыфэй-дянься, а вам нужно набраться сил, — поддержал ее один из доверенных людей Шэнь Юэшаня.
Затем и названые братья Шэнь Юэшаня, пользуясь правами старших, принялись настойчиво советовать ему то же самое. В итоге Шэнь Юньаня все же отправили в спальню, а Шэнь Сихэ подала знак Чжэньчжу.
Шэнь Юньань сейчас вряд ли уснет сам, так что без успокаивающего аромата не обойтись.
Как только Шэнь Юньань ушел, Гэн Лянчэн вместе с несколькими братьями окружил Сан Иня. По его негласному знаку один из присутствующих спросил:
— Старина Сан, скажи нам правду: как на самом деле обстоят дела у принца? Мы здесь все свои, и к какому бы исходу ни готовиться — доброму или худому, — нам нужно знать.
Сан Инь выглядел подавленным и неухоженным. С тех пор как Шэнь Юэшаня привезли обратно, он не ел и не пил, просиживая над медицинскими трактатами, но так и не нашел способа помочь. Когда его прямо спросили о состоянии Шэнь Юэшаня, он несколько раз открывал рот, прежде чем хрипло выдавить:
— Принцу насильно дали препарат тигра и волка2. Это средство не является ядом в обычном смысле слова, оно куда коварнее. Оно пробудило все скрытые травмы, накопленные за долгие годы сражений. Удар был столь сокрушителен и внезапен, что некогда нерушимое тело принца теперь покрыто «тысячью ран и десятью тысячами отверстий». Я… я бессилен…
Слова Сан Иня поразили всех до глубины души. Один из присутствующих, отличавшийся горячим нравом, тут же бросился к выходу:
— Проклятье! Я прирежу этого мерзавца…
— Даху, не горячись!
— Горячусь?! Принца едва не сжили со свету, а вы говорите — не горячись!
— И куда ты пойдешь? Ты хоть знаешь, кто довел принца до такого состояния?
Пока они спорили и удерживали друг друга, Гэн Лянчэн резко выкрикнул, заставив всех замолчать.
Шэнь Сихэ, находившаяся в переходной комнате, отчетливо слышала их перебранку у входа в главный зал. Положение Гэн Лянчэна на Северо-Западе уступало лишь влиянию Шэнь Юэшаня; даже Шэнь Юньань в глазах многих стоял чуть ниже его.
Именно поэтому, чтобы убрать Гэн Лянчэна, им требовались неоспоримые доказательства и веские основания. В противном случае Гэн Лянчэн мог нанести ответный удар, что привело бы к раздору среди людей Северо-Запада, взаимным подозрениям и вражде.
Они не знали, чьих рук дело болезнь Шэнь Юэшаня. Гэн Лянчэн знал, но не собирался говорить. Шэнь Юэшань же с момента возвращения пребывал в беспамятстве, и спросить его было невозможно, а всех вокруг снедала лишь тревога за его жизнь.
— Принца привезла цзюньчжу, быть может, стоит спросить ее? — предложил кто-то. Под цзюньчжу он, разумеется, имел в виду Шэнь Сихэ. На самом деле эти люди в глубине души не питали особого почтения к императорскому двору и подсознательно считали, что титул цзюньчжу для их госпожи куда весомее, чем статус тайцзыфэй.
Это была одна из причин, по которой Шэнь Юэшань не решался передать власть над Северо-Западом. Эти люди были простыми воинами, умевшими лишь сражаться. На поле боя они были доблестными героями, но вне его их мысли не отличались глубиной. Они уважали Шэнь Юэшаня за то, что вместе проливали кровь, вместе шли в огонь и воду и не раз смотрели смерти в лицо.
Они охраняли Северо-Запад и покой всей династии, однако Бися продолжал относиться к ним с опаской, что вызывало у них лишь гнев.
Именно потому, что под началом Шэнь Юэшаня они никогда не помышляли о бунте, они помнили, сколько братьев полегло в битвах, когда они прокладывали нынешнему императору путь к трону в столицу. Трон Бися был буквально вымощен кровью воинов Северо-Западной армии.
Будучи подданными, они считали своим долгом хранить верность императорской семье, но если платой за преданность и жертвы были лишь подозрения, этого было достаточно, чтобы они перестали чтить императора в своих сердцах.
Шэнь Юэшань пытался сглаживать эти противоречия, но не мог заходить слишком далеко, иначе его люди решили бы, что он бросает их на произвол двора.
Шэнь Сихэ мысленно вздохнула, когда за ней пришли, и вышла к ним. Мужчины сложили руки в приветственном жесте: Гэн Лянчэн и еще несколько человек величали ее тайцзыфэй, а дядя Даху и остальные по старой привычке звали ее цзюньчжу.
***
- Час Мао (卯时, mǎoshí) — период времени с 5 до 7 часов утра. ↩︎
- Препарат тигра и волка (虎狼之药, hǔ láng zhī yào) — образное название для крайне агрессивных и сильнодействующих лекарственных средств, которые могут вызвать резкое ухудшение состояния больного. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
