— Не удалось выяснить, когда именно второй дянься велел своим людям следить за Бу-шыцзы, но Люйлин проверил: полмесяца назад Бу-шыцзы и Цуй-шаоцин были в цветочном доме, и в тот же день там побывал второй дянься, — ответил Тянь Юань.
Люди Сяо Хуаяна всегда действовали с умом и не ограничивались лишь буквальным исполнением приказов. Это означало, что Сяо Чанминю тоже могло стать известно о произошедшем в тот день между Бу Шулинь и Цуй Цзиньбаем.
Нет, скорее, у него зародились подозрения, которые пока не получили подтверждения, поэтому он и подослал шпионов к Бу-шыцзы.
— Проверь этот цветочный дом, — приказал Сяо Хуаян.
— Слушаюсь, — отозвался Тянь Юань и удалился.
После такого напоминания от Сяо Хуаяна Шэнь Сихэ поняла его мысль:
— Ты подозреваешь, что это заведение принадлежит второму дянься?
— Ю-Ю, случалось ли тебе встречать Лао Эр в гражданской одежде? — спросил Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ вспомнила две прежние встречи, произошедшие из-за Шэнь Иньчо, и утвердительно кивнула:
— Случалось.
— Ты не обращала внимания на то, во что он был одет? — продолжил Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ тщательно припомнила детали, но не нашла ничего предосудительного.
Встретившись с её недоумённым взглядом, Сяо Хуаян с улыбкой опустил на доску шахматный камень:
— Ю-Ю, ты, как и все остальные, считаешь, что для принца и циньвана носить богатые одежды — дело обычное.
На самом же деле жалование циньванов в нынешней династии было ограниченным. У них не было собственных владений, они лишь занимали почётные должности, но их дворцы требовали огромных расходов на содержание множества людей. Если бы у них не было побочного дохода, то они неизбежно погрязли бы в долгах.
Сяо Чанминь отличался от Сяо Чанъяня: у него не было поддержки ни со стороны семьи жены, ни со стороны родственников матери. И всё же он не только не нуждался, но и носил вещи баснословной стоимости. Поскольку он предпочитал изделия, которые выглядели простыми, но ценились на вес золота, мало кто мог это разглядеть. Лишь Сяо Хуаян, чей глаз был натренирован рядом с Хуа Фухаем, видел истину.
Шэнь Сихэ тоже не была исключением.
— Я давно подозревал, что у него есть тайная «денежная корзина» 1, но он действовал в этой области безупречно, и мне никак не удавалось его выследить, — усмехнулся Сяо Хуаян. — Не ожидал, что подтверждение найдётся само собой, когда я уже перестал его искать. Обтоптал железные башмаки и не нашёл, а получил всё без всякого труда 2 — Лао Эр выдал себя сам.
Сяо Чанминь не был сладострастным человеком. Стоило признать, что все братья унаследовали это качество от Бися — они не придавали женщинам большого значения. Сяо Чанминь отправился в цветочный дом явно не ради утех.
Даже если Бу-шыцзы и Цуй Цзиньбай были сильно пьяны, они не могли не закрыть двери, прежде чем действовать. Иначе об этом давно бы уже знали на каждом углу. Если уж те, кто пил вместе с Бу-шыцзы, не заметили ничего странного, как же тогда Сяо Чанминь заподозрил неладное?
Единственное объяснение — кто-то из цветочного дома донёс ему. В таких заведениях свои правила, касающиеся частной жизни высокопоставленных гостей, и прислужники не стали бы выдавать секреты, если бы владельцем не был сам Сяо Чанминь.
— У тебя… и впрямь острый глаз, — Шэнь Сихэ не могла ничего возразить. Его предположение казалось совершенно логичным.
— О, вы мне льстите, — притворно скромничал Сяо Хуаян, хотя уголки его губ едва не доходили до ушей.
Шэнь Сихэ предпочла не смотреть на него:
— Если всё так, как ты предполагаешь, боюсь, его подозрения относительно А-Линь только усилятся.
Она не была несведущей в делах между мужчиной и женщиной. Опытные люди всегда поймут по взглядам, что произошло между парой. Тем более это касается обитателей цветочных домов. Между двумя мужчинами, даже если они устроили кутёж, не могло остаться таких же следов и запахов, как после близости мужчины и женщины.
— Это ещё не факт, — Сяо Хуаян сделал ход вслед за Шэнь Сихэ, не отрывая глаз от шахматной доски. — Если бы Лао Эр был уверен, он бы уже вовсю пытался разоблачить их, а не осторожно проверял догадки. В цветочном доме ничего нельзя утверждать наверняка. Даже если там кто-то предавался веселью, нельзя точно сказать, что это были Бу-шыцзы и Чжихэ.
По крайней мере, если цветочный дом действительно принадлежал Сяо Чанминю, ни он сам, ни мама заведения не видели своими глазами, как Бу-шыцзы и Цуй Цзиньбай вместе выходят из одной комнаты. Судя по словам Бу-шыцзы, скорее всего, видели одного лишь Цуй Цзиньбая, но не знали, с какой девушкой он провёл ночь. Мама наверняка расспросила всех девиц в доме, и тогда у неё возникли подозрения.
А поскольку после случившегося Цуй Цзиньбай и весь род Цуй сохраняли полное спокойствие и никто не требовал справедливости, это подтолкнуло Лао Эр к смелым догадкам.
— Даже если так, это всё равно сулит неприятности, — Шэнь Сихэ слегка нахмурилась.
Из-за положения Бу-шыцзы дело и так было трудно разрешить, а теперь, когда рядом рыскал Сяо Чанминь, желающий всё разузнать, решить проблему по-тихому стало ещё сложнее.
Сяо Хуаян опустил шахматный камень на доску, его голос звучал обыденно:
— Если кто-то своим существованием причиняет тебе беспокойство, пусть он просто ляжет в землю.
Шэнь Сихэ даже бровью не повела. Она сделала ответный ход, не раздумывая:
— Посмотрим, хватит ли этому человеку благоразумия.
Она никогда не боялась лишать жизни. На её руках было немало крови — столько, что она и сама не помнила всех. Среди убитых были такие знатные особы, как Кан-ван и принцесса Янлин, так что одним принцем больше, одним меньше — ей было всё равно.
Сейчас в Дэнчжоу она не трогала Сяо Чанъяня и Сяо Чанцина лишь потому, что ситуация там была слишком острой, а народ и без того страдал. Смерть ещё двоих принцев обрушила бы на жителей Дэнчжоу гнев Бися.
Но теперь они были в столице. Если Сяо Чанминь действительно решит пойти напролом, Шэнь Сихэ придётся снова пустить в ход карающий меч.
— В следующем месяце свадьба второго дяди и второй нянцзы рода Юй. Надеюсь, второй дядя умеет вовремя отступать.
Иначе выйдет нехорошо: только отпраздновали свадьбу, как придётся справлять похороны. Это принесёт несчастье.
Супруги переглянулись и улыбнулись. Их слова звучали как обычная праздная беседа, после чего они вновь сосредоточились на игре.
Когда Цуй Цзиньбай закончил дела, Сяо Хуаян узнал об этом первым. В день его возвращения Сяо Хуаян вместе с лекарем отправился в дом цзюньчжу. Бу-шыцзы больше нельзя было позволять самой бегать в Дунгун.
Результаты осмотра заставили всех помрачнеть. Бу-шыцзы действительно была беременна. Это подтвердил не только лекарь Сяо Хуаяна, но и домашний лекарь самой Бу-шыцзы.
Бу-шыцзы потребовала лекарство для прерывания беременности, но Сяо Хуаян не дал его.
— Этого ребёнка нельзя оставлять, — произнёс он, — но ты не имеешь права решать это в одиночку. Чжихэ вернётся завтра, ты должна всё ему рассказать. Лао Эр уже следит за тобой. Пусть никто из твоих людей не смеет выходить из дома за снадобьями, иначе Бися в тот же миг узнает, кто ты на самом деле.
Сяо Чанминь пока не доложил об этом императору Юнину лишь потому, что дело было чрезвычайно серьёзным. Если бы он не смог добыть доказательств и просто оклеветал потомка важного чиновника, он мог лишиться своего титула цзюньвана.
Бу-шыцзы побледнела. Она не хотела говорить Цуй Цзиньбаю. Почему-то ей казалось, что если она расскажет, то может совершить безумство и захотеть оставить дитя. Она боялась, что не сможет проявить твердость перед Цуй Цзиньбаем.
Сяо Хуаян не стал ей приказывать, но и потакать не собирался. Забрав своих людей, он ушёл.
- «денежная корзина» (钱篓子, qián lǒuzi) — иносказательное обозначение неисчерпаемого источника богатства. ↩︎
- «обтоптать железные башмаки» (踏破铁鞋无觅处，得来全不费工夫, tà pò tiě xié wú mì chù, dé lái quán bù fèi gōngfu) — искать повсюду безрезультатно, а в итоге найти желаемое случайно и без усилий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
