— За эти несколько дней накопилось много дел, и в твоих возникли некоторые накладки… — Шэнь Сихэ так и не рассказала Бу Шулинь о том, что Сяо Чанминь заподозрил её истинную личность. Сяо Чанминь и шуфэй уже достигли соглашения: они собирались испытать Бу Шулинь в день свадьбы принца с Ю Саньнин.
О способе испытания шуфэй не упомянула — Сяо Чанминь решил оставить это право за собой и сообщить ей лишь в назначенный день. Шэнь Сихэ считала такую осторожность со стороны Сяо Чанминя вполне естественной.
— Это встревожит Бися? — лицо Бу Шулинь мгновенно стало серьёзным.
— Хм, — Шэнь Сихэ кивнула. — Чжао-цзюньван — человек, признающий лишь свою правду1, он обязательно подошлёт кого-нибудь для проверки. Но даже если ты уклонишься, это неизбежно встревожит Бися. Ты уже достигла подходящего для брака возраста, и Бися, боюсь, воспользуется этим, чтобы насильно устроить твой союз. Сяо-нянцзы согласна выйти за тебя. Старшая принцесса — человек тайцзы-дянься, а Сяо-нянцзы говорит, что обязана тебе спасением жизни, к тому же она и сама хочет выбраться из нынешнего затруднительного положения…
Сяо Вэньси не желала выходить за кого попало, но годы девушки не стоят на месте. Если она будет упорствовать в нежелании идти под венец, трудно сказать, вмешается ли Бися, но слухи точно затронут её а-нян и а-сюн. Поэтому она решила выйти за Бу Шулинь.
Выслушав это, Бу Шулинь на мгновение приняла необычно строгий вид и промолчала.
Шэнь Сихэ сегодня чувствовала вялость и не желала лишний раз двигаться, поэтому не стала вникать в мысли Бу Шулинь и просто перевела взгляд на человека рядом:
— Это двойник, которого я для тебя нашла. Однако ваши голоса сильно различаются. Забирай его с собой, держи при себе и используй осторожно.
Человека нужно было передать Бу Шулинь — только она могла обучить его так, чтобы он полностью перенял её повадки и характер.
Бу Шулинь посмотрела на двойника, затем на утомлённую Шэнь Сихэ и низко поклонилась:
— Ю-Ю, я принимаю твою доброту.
В глубине души она была тронута: доброта Шэнь Сихэ к ней не могла сравниться даже с отношением собственного а-де.
Она не стала задерживаться в Дунгуне. Тайцзы-дянься там не было — он отправился в Совещательный павильон, а ей, как постороннему мужчине, не стоило слишком долго находиться наедине с тайцзыфэй. Провожал её Мо Юань. С жетоном Шэнь Сихэ, в чьих руках была власть над дворцом, путь везде был открыт.
Когда Бу Шулинь вернулась с двойником, Цзиньшань и Иньшань долго не могли прийти в себя от изумления. Какое-то время хозяин и двое слуг внимательно рассматривали незнакомца, а затем наперебой принялись обсуждать, как его обучать. В итоге решили действовать с двух сторон: не только давать устные наставления, но и заставить его постоянно видеть и слышать2, находясь рядом.
Однако о существовании такого двойника, кроме Цзиньшань и Иньшаня, никто не должен был догадаться. В итоге человека поселили прямо в комнате Бу Шулинь: днём он находился в покоях, ночью — у дверей спальни; словом, ему было запрещено покидать её покои.
В один из дней Бу Шулинь получила тайное письмо от а-де с указанием тайно встретиться с неким человеком. Она решила оставить двойника в комнате вместо себя, а сама незаметно отправилась в условленное место.
Двойник Бу Шулинь все эти дни занимался тем, что копировал её почерк, стараясь как можно скорее научиться писать так же, как она.
Во время работы он потянул за нижний лист бумаги и случайно опрокинул тушечницу. Чернила залили всё: его одежду, лицо, шею и руки. Отмыться было трудно, поэтому он просто попросил Иньшань подготовить воду для купания.
По роковому совпадению именно в этот день Цуй Цзиньбай, который несколько раз безуспешно пытался навестить Бу Шулинь, окончательно потерял терпение. Благодаря иглоукалыванию Суй Аси он восстанавливался быстрее, чем предполагал Се Юньхуай. Как только в руках появилась сила, он немедленно поспешил в особняк Бу.
Цуй Цзиньбай мог свободно входить и выходить из особняка Бу — всё дошло до того, что даже управляющий не смел его задерживать. О тайном уходе Бу Шулинь знали только доверенные Цзиньшань и Иньшань. Цзиньшань последовал за хозяином, а Иньшань остался в особняке для прикрытия.
Иньшань не ожидал, что Цуй Цзиньбай явится именно сейчас. Он ходил на кухню за водой для двойника и увидел, что там готовят особое блюдо — тушат нежную говядину. Рабочий скот нельзя было забивать по прихоти, так что отведать говядины удавалось крайне редко. Уступив искушению, он остался на кухне, чтобы вволю наесться.
Двойник купался в комнате Бу Шулинь. Будучи мастером боевых искусств, он, конечно, услышал шаги, но решил, что это вернулся насытившийся Иньшань, а потому не обратил внимания на скрип открывшейся двери.
Так продолжалось до тех пор, пока человек не обошёл ширму и не приблизился; он обернулся и увидел мертвенно-бледного, застывшего перед ним Цуй Цзиньбая!
Он схватил одежду и быстро прикрылся. Поскольку его голос отличался от голоса Бу Шулинь, он не мог произнести ни слова, а потому просто замер напротив Цуй Цзиньбая, отделённый лишь ванной.
Цуй Цзиньбай совершенно обезумел. Он пристально смотрел на человека перед собой, и все его иллюзии в один миг с грохотом рассыпались.
Он… он оказался мужчиной!
Но той ночью он совершенно точно провёл время с женщиной, и пятна крови на одеяле подтверждали это. Если это был не он, то с кем же тогда той ночью он предавался страсти?
Так вот почему он знал о той связи с другим… и поэтому избегал его, не желая видеть?
В голове Цуй Цзиньбая образовалась пустота, все его выводы оказались ложными, а былая радость обернулась величайшей насмешкой.
Цуй Цзиньбай, едва успевший восстановить крупицы жизненной энергии, не смог сдержать бурлящую в жилах кровь. Он выплюнул сгусток крови, и на тонкой шелковой ширме расцвели алые цветы сливы. Не выдержав потрясения, Цуй Цзиньбай лишился чувств.
Двойник поспешно подхватил обмякшее тело Цуй Цзиньбая и перенёс его на кровать. Он замер в растерянности, не зная, что делать, но затем с суровым лицом бросился на кухню и схватил Иньшаня, который всё ещё сражался за говядину. Бросив на него тяжёлый взгляд, он развернулся и ушёл, а Иньшань тут же вскочил и последовал за ним.
Вернувшись в комнату и увидев лежащего без сознания Цуй Цзиньбая, Иньшань едва не лишился чувств от страха:
— Я позову врача и извещу шыцзы! А ты держись, сядь так, как обычно сидит шыцзы…
Пришедший врач определил, что у Цуй Цзиньбая острое сердечное раздражение и воспаление шести внутренних органов, он растратил жизненную энергию, а старые раны ещё не зажили, так что приступ оказался яростным. Если немедленно не провести иглоукалывание, чтобы направить ци, он вполне может остаться парализованным на всю жизнь.
— Мы не можем попасть во дворец, а Суй-дафу сейчас наверняка там! — Иньшань в отчаянии рвал на себе волосы.
— Я пойду, — бросил двойник Бу Шулинь. Он взял её поясной жетон и помчался во дворец.
По счастливой случайности сейчас властью над дворцом обладала Шэнь Сихэ, к тому же сама Бу Шулинь имела чин в Цзиньвэй. Двойник изобразил крайнюю спешность и не вступал в разговоры со знакомыми, благодаря чему благополучно добрался до Дунгуна. Выслушав рассказ, Шэнь Сихэ от изумления лишилась дара речи, но тут же отправила Суй Аси вместе с ним. На обратном пути Суй Аси взяла все разговоры на себя, так что обошлось без происшествий.
К тому времени как Суй Аси закончила иглоукалывание, Бу Шулинь в величайшей спешке вернулась назад. Цуй Цзиньбай всё ещё был без сознания.
Сердце её сжалось:
— Что с ним?
— В остальном всё не так страшно, но… — Суй Аси тщательно подбирала слова. — Цуй Шаоцин получил слишком сильное потрясение, возможно, он подсознательно пытается уклониться от реальности, поэтому в ближайшее время вряд ли придёт в себя.
- Признавать лишь свою правду (认死理, rèn sǐ lǐ) — проявлять крайнее упрямство и неспособность изменить свое мнение. ↩︎
- Постоянно видеть и слышать (耳濡目染, ěr rú mù rǎn) — подвергаться незаметному влиянию окружающей среды через органы чувств. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
