— Жаль её, такая непреклонная натура, — дошли вести до ушей Шэнь Сихэ, и она не смогла сдержать тихого вздоха.
Что касается Юй-вунянцзы, то даже Юй Саньнин, которая, вероятно, продумала всё до мелочей, не ожидала, что слабая Юй-вунянцзы, оказавшись в тупике, отомстит всем ценой собственной жизни.
На самом деле ей не обязательно было умирать. Даже если бы доказательства того, что она подсыпала снадобье Бу Шулинь, были неоспоримы, сама Бу Шулинь не пострадала и знала, что та была лишь невинной жертвой. С характером Бу Шыцзы, она не стала бы вцепляться в неё мёртвой хваткой, и в худшем случае её бы просто наказали палками.
Возможно, отречение родителей привело её в слишком глубокое отчаяние, или же расчеты Юй Саньнин породили в её сердце чрезмерную ненависть. Поэтому она предпочла обагрить своей кровью зал усердного правления.
Была ли Юй-вунянцзы зачинщицей этого дела на самом деле — Бися и все дянься прекрасно понимали суть вещей. То, что Юй-вунянцзы лишила себя жизни таким способом, пробудило в императоре сочувствие и милосердие к покойной. Только поэтому всё закончилось тем, что Юй Саньнин лишили права приносить жертвы в храме предков, а великий генерал Юй Сян был смещён со своего поста.
— Слабым людям, желающим добиться справедливости, приходится сражаться за неё ценой своей жизни, — Сяо Хуаян стоял рядом с Шэнь Сихэ и тоже был полон чувств.
Таков извечный закон выживания, который не зависит ни от суровости законов, ни от мудрости правителя.
— Поэтому я всегда была рада, что родилась в семье, где едят под звон колоколов и из драгоценных треножников1, — Шэнь Сихэ опустила голову и погладила Дуаньмина, который ластился к ней.
Шэнь Сихэ на самом деле не понимала тех людей, что рождались в знатных семьях и стремились к обыденности и свободе. Обыденность и свобода требуют огромной удачи, чтобы прожить жизнь спокойно и благополучно. Стоит фортуне хоть немного отвернуться, как любое препятствие может довести человека до отчаяния, подобно Юй-вунянцзы.
Если бы седьмая ветвь семьи Юй не была столь слабой, а их дом не пришёл в упадок и мог постоять за себя, разве посмела бы Юй Саньнин так припирать человека к стенке?
— Моя Ю-Ю — человек, который умеет ценить то, что имеет, — Сяо Хуаян любил Шэнь Сихэ. Чем дольше они были вместе, тем сильнее он очаровывался ею. Её отношение к жизни, её манера вести дела и то, как она смотрела на мир — всё это заставляло его искренне восхищаться широтой её души.
Такое благородство редко встречается даже среди мужчин. По крайней мере, он чувствовал, что в вопросах широты взглядов и состояния духа не может сравниться с Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ улыбнулась. Этот человек всегда любил хвалить её, будто в его глазах она была совершенна во всём, словно безупречная яшма.
— Дянься, Бу Шыцзы и Сяо-нянцзы просят аудиенции у тайцзыфэй, — раздался снаружи голос Тянь Юаня.
Сяо Хуаян посмотрел на Шэнь Сихэ и распорядился:
— Пригласи их в павильон Сяо Ясюань.
Сяо Ясюань был водной беседкой у озера, окружённой зеленым бамбуком и цветами персика. Весной принимать здесь гостей было особенно изысканно и приятно из-за открывающегося вида.
Когда Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян прибыли на место, Бу Шыцзы и Сяо Вэньси уже были там. На лице Сяо Вэньси читалась скрытая тревога, а Бу Шыцзы сидела боком на скамье с резной спинкой, отрешённо глядя на озерную гладь, подёрнутую легкой рябью от ветра.
Голос Сяо Вэньси, приветствовавшей хозяев, вернул Бу Шыцзы к реальности. Хотя её приветствие было почтительным, вид у неё был измождённый.
— Что случилось? — не удержалась от вопроса Шэнь Сихэ.
Бу Шыцзы опустила голову и промолчала. Сяо Вэньси посмотрела на неё и ответила Шэнь Сихэ:
— Мы с Бу Шыцзы были в зале усердного правления и видели, как Юй-вунянцзы лишила себя жизни. На сердце у Бу Шыцзы теперь тяжело, он глубоко убеждён, что это из-за него Юй-вунянцзы потеряла жизнь.
В тот день ради ответного удара по Сяо Чанминю выбор пал на девушку из семьи Юй. Тогда их пришло немало, и Бу Шыцзы наугад выбрал ту, к которой легче было подобраться. Так вышло, что Юй-вунянцзы осталась одна, и никто не ожидал, что всё закончится подобным образом.
Услышав это, Шэнь Сихэ слегка повела бровями. Она грациозно опустилась на место подле Сяо Хуаяна, жестом отпустила Чжэньчжу и сама подняла чайник, разливая напиток по чашкам. Звук льющейся воды благодаря её изящным движениям казался мелодичным.
— А-Линь, ты когда-нибудь думала о том, что бы стало с тобой, если бы в тот день ты не обратилась к Юй-вунянцзы? — спросила Шэнь Сихэ.
Бу Шыцзы подняла голову и растерянно посмотрела на Шэнь Сихэ.
Что бы с ней стало? Выбери она кого-то другого, Сяо Чанминь смог бы выкрутиться. Вмешательство любой иной семьи лишь ещё больше запутало бы дело, и Сяо Чанминь, вполне возможно, остался бы цел и невредим.
Только девушка из семьи Юй могла косвенно разоблачить амбиции Сяо Чанминя. Это был самый эффективный и единственный верный способ нанести ответный удар. Если бы она не нашла ту девушку и попыталась сбежать заранее, Сяо Чанминь стал бы преследовать её, стремясь во что бы то ни стало доказать, что она женщина.
Каждый её шаг был продиктован нуждой, она не могла поступить иначе.
— А-Линь, мы всего лишь обычные люди. Даже если у нас есть стремление к добру и милосердию, мы прежде всего должны защитить себя, и только после этого рассуждать о добродетели. Нужно понимать… наши жизни принадлежат не только нам.
Тон Шэнь Сихэ был ровным, а голос мягким, но слова били прямо в сердце Бу Шыцзы:
— У тебя никогда не было намерения навредить ей. Если бы Чжао-ванфэй не была столь жестокосердна, Юй-вунянцзы не оказалась бы в безвыходном положении. То, что она была втянута в это дело, стало вынужденной мерой. Её смерть — на совести Чжао-ванфэй. Зачем же тебе терзать своё сердце из-за чужого зла?
Да, у неё не было выбора, но у Юй Саньнин он был. Если бы Юй Саньнин и Сяо Чанминь не обладали столь черными душами и не прибегли к подобным методам, чтобы обелить себя… Или если бы у родителей Юй-вунянцзы была хоть капля любви к дочери, они бы не стали ради собственной жадности потакать Юй Саньнин и доводить Юй-вунянцзы до того, что ей расхотелось жить, и она пожелала лишь отомстить им ценой своей смерти.
— Благодарю, Юй…
— М-м?
Не успела внезапно прозревшая Бу Шыцзы договорить слова благодарности, как тайцзы-дянься бросил на неё мимолётный холодный взгляд. Она поспешно исправилась:
— Благодарю тайцзыфэй-дянься за то, что развеяли сомнения в моей душе.
— Бу Шыцзы и Сяо-нянцзы скоро справят большую свадьбу, полагаю, у вас много дел, так что я не стану вас задерживать, — Сяо Хуаян прямо велел гостям уходить.
В глазах окружающих Бу Шыцзы и Сяо Вэньси уже разделили ложе. Бися также беспокоился, не понесла ли Сяо Вэньси плод в материнской утробе, что могло привести к дурным слухам. Поэтому их свадьбу назначили через два месяца, втиснув её между торжествами Сяо Чанъина и Сяо Чанфэна.
Оба, разумеется, не посмели выказывать непонятливость и послушно откланялись. Они даже не успели согреть сиденья или сделать глоток чая, как тайцзы-дянься выставил их вон.
Свадеб во дворце прибавилось, и Шэнь Сихэ снова стала очень занята. Спустя полмесяца она получила письмо из дома. Шэнь Юньань сообщал, что Сюэ Цзинцяо ждёт ребёнка — Шэнь Сихэ скоро станет тётей!
- Семья, где едят под звон колоколов и из драгоценных треножников (钟鸣鼎食, zhōng míng dǐng shí) — идиома, описывающая жизнь богатой и влиятельной аристократии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
