— Ю-Ю, мы идем по пути императорской власти, — Сяо Хуаян с редкой серьезностью посмотрел на Шэнь Сихэ, выказывая свою решимость и твердость. — С этой дороги нет возврата, на ней нельзя ни передохнуть, ни свернуть в сторону. Каждому, кто следует за нами, нужно пройти через суровые испытания.
Я знаю, ты жалеешь дитя во чреве Бу Шыцзы. Но думала ли ты, Ю-Ю, о том времени, когда тебе придет срок разрешиться от бремени, а меня не будет рядом? Проявят ли они милосердие к плоду в твоем чреве и станут ли откладывать битву до тех пор, пока ты не родишь?
Нет, не станут.
Сейчас о ее беременности еще не было известно, а дело Бу Шулинь отвлекало всеобщее внимание, поэтому никто не пытался напасть на нее в этот момент. Но как только весть о ее тяжелом положении разлетится, эти люди пустят в ход все хитрости, чтобы еще до родов погубить и мать, и дитя, оставив один труп и две жизни 1. Даже если ей удастся избежать явных копий и тайных стрел, лучшим моментом для удара станут сами роды — разве кто-то из врагов проявит мягкосердечие?
— Это другое… — возразила Шэнь Сихэ. — Они враги, а А-Линь — наш союзник.
— Нет, Ю-Ю, Бу Шыцзы не союзник, — поправил ее Сяо Хуаян. — Она — подчиненная!
С того мгновения, как Шэнь Сихэ вошла в Дунгун, всё переменилось. Бу Шулинь и Шэнь Сихэ перестали быть просто близкими подругами, их отношения превратились в связь государя и подданного 2. Правитель должен ценить своих слуг, но он не может быть связан ими по рукам и ногам, теряя свою мудрость.
Сяо Хуаян и сам хотел бы дождаться момента, когда Шэнь Сихэ благополучно родит ребенка, но он не мог предсказать, удастся ли ему это. Если его не будет рядом, на плечи Бу Шулинь ляжет охрана целой области, а в случае нужды — и поход с армией на север ради нее. Это власть над многотысячным войском, от которой зависит судьба Шэнь Сихэ и ее дитя, это решающий шаг для всего, что они планируют совершить в будущем!
Сяо Хуаян не мог позволить себе слабость в такой момент. Он заранее поведал обо всем, что ждет впереди, предоставив Бу Шулинь право выбора. И раз она решила идти по этому пути, то выживет она или умрет — теперь зависело лишь от воли небес.
Сердце Шэнь Сихэ сжалось. Молодой тайцзы, величественный и непоколебимый, словно глубокий омут и высящийся пик, в это мгновение явил всю железную волю и стойкость истинного правителя.
Она глубоко вдохнула, подавляя в себе неприятное чувство протеста. Она понимала, что он прав, и что Бу Шулинь сама выбрала свою долю. Перед ней лежал только один путь. Они могли бы использовать свои личные чувства, чтобы обеспечить Бу Шулинь большую защиту, но в таком случае Сяо Хуаян никогда не стал бы доверять ей по-настоящему.
Он не вверил бы ей безопасность Шэнь Сихэ, потому что такая Бу Шулинь не стоила бы его доверия.
Сяо Хуаян впервые увидел на лице Шэнь Сихэ тень эмоции, похожей на попытку бегства от реальности. Он вздохнул, притянул ее к себе и, осторожно обнимая, с легким укором произнес:
— Ю-Ю, твое сердце… стало мягче.
Когда она только прибыла в столицу, насколько она была холодна и рассудительна? Она взвешивала выгоды и потери в каждом деле, не принимая в расчет чувства. Только такой человек может стать достойным правителем. Теперь же — то ли из-за привязанности к Бу Шулинь, то ли из-за того, что она сама готовилась стать матерью, — ее былая острота притупилась.
Если бы он мог вечно защищать ее, стоя за ее спиной, он был бы только рад этой мягкости, которая делала ее более живой и человечной. Но в нынешних обстоятельствах эта мягкость его тревожила; он предпочел бы, чтобы она оставалась прежней — холодной и решительной.
— Люди — не трава и не деревья… Даже к коту можно прикипеть душой, что уж говорить о верном друге, с которым делишься сокровенным? — Шэнь Сихэ перевела взгляд на окно, где в саду прыгал Дуаньмин, пытаясь поймать бабочку.
Она и сама заметила, что в ней проснулось человеколюбие. Оно просто появилось, и она не знала, как измерить — во благо это или во вред, но она не желала от него отталкиваться.
— Сяо Цзю бросился в погоню, Лао Ба послал Сяо Цзю за ней, я тоже отправил своих людей. Всё, что мы могли сделать, уже сделано, — Сяо Хуаян взял Шэнь Сихэ за руку, медленно и крепко сжимая ее пальцы. — Теперь остается лишь ждать результата.
В сложившейся ситуации им действительно оставалось только ждать. Шэнь Сихэ лишь надеялась, что Бу Шулинь и ее нерожденное дитя смогут в целости и сохранности добраться до Южного Шу.
— Дянься, Бу Шыцзы благополучно покинула столицу, — в этот момент раздался голос Тянь Юаня, принесшего доклад.
Это известие немного успокоило тревожное сердце Шэнь Сихэ.
Вернувшись в свое поместье, Бу Шыцзы собрался в дорогу и сел на коня. Он лично сопроводил Сяо Вэньси обратно в резиденцию старшей принцессы, сославшись на то, что у нее только что обнаружили беременность. В таком состоянии даже Бися не мог заставить Сяо Вэньси отправиться в путь вместе с Бу Шулинь.
Если бы Сяо Вэньси последовала за ним, ее ждала бы верная гибель. Когда же Бу Шулинь достигнет дворца Шунань-вана, он сможет забрать ее обратно, и это будет выглядеть вполне законно. В конце концов, пока длится траур, невестка, остающаяся соблюдать сыновнее почтение, — это решение, которому не волен противиться даже император.
Что же касается ребенка, которого родит Сяо Вэньси, и того, отправят ли его в столицу в качестве заложника — об этом можно будет судить лишь тогда, когда станет ясно, мальчик это или девочка.
До выезда за пределы столичного региона путь оставался безопасным. Никто не осмелился бы напасть на территории столицы, ведь это бросило бы тень на самого Бися, выставив его в дурном свете.
На самом деле, если бы Сяо Хуаян не решил испытать Бу Шулинь, он мог бы прямо в столице использовать людей Сяо Цзюэсуна, чтобы устроить покушение. Тогда Бися не в чем было бы его упрекнуть, но он преисполнился бы опасений. Общественное мнение заставило бы императора не только отказаться от планов по убийству Бу Шулинь на обратном пути, но и выделить дополнительную охрану, чтобы заставить замолчать толпу. Если бы Сяо Хуаян захотел подлить масла в огонь, Бися непременно пришлось бы отправить для сопровождения Сюйиши.
В таком случае, если бы император всё же настоял на тайном убийстве, ему пришлось бы пожертвовать своими верными слугами — они бы либо погибли в бою, либо понесли наказание за плохую охрану. А если бы Бу Шулинь погибла, все сопровождающие должны были бы последовать за ней в могилу, чтобы умилостивить армию Южного Шу.
Таков был легкий путь, который Сяо Хуаян мог предложить Бу Шулинь. Он спрашивал ее, и она сама выбрала свою дорогу.
Выбери она первый вариант, она бы спокойно вернулась в Шунань, но никогда больше не получила бы доверия и важных поручений от Сяо Хуаяна. Их былая дружба была бы исчерпана сегодня. В будущем, когда Сяо Хуаян взошел бы на трон или когда власть перешла бы к Шэнь Сихэ, с Южным Шу вели бы дела исключительно официально, и постепенное лишение этого региона полномочий стало бы неизбежным.
Но чувство долга заставило Бу Шулинь, несмотря на беременность, выбрать второй путь — стать тем, кого Сяо Хуаян сможет использовать и ценить.
Как только отряд Бу Шыцзы покинул пределы столицы, он попал в засаду. Сяо Хуаян стоял перед песочным столом, а на стене перед ним висела огромная карта. За эти годы он исходил каждую пядь родной земли, и самым ценным его приобретением были эти собственноручно нарисованные карты.
Каждый клочок земли был изображен его рукой. Даже не покидая Восточного дворца, он видел все уголки Поднебесной. Он мог предугадать, где люди Бися устроят засаду и в каких местах вероятнее всего нанесут удар другие силы, решившие вмешаться.
То, что отряд попал в засаду сразу после выезда из города, означало, что нападавшие опередили людей императора. Расстояние тоже было рассчитано с умыслом. К тому времени, как люди Бися получат известие и поспешат к месту схватки, надеясь поймать рыбку в мутной воде, это яростное сражение уже закончится, а след Бу Шыцзы простынет.
— Дянься, все восемь двойников разошлись в разные стороны, — Тянь Юань передал сообщение, полученное от Ди Фана. — Люди императора также разделились, чтобы преследовать их.
В колеблющемся свете ламп губы Сяо Хуаяна тронула улыбка, отливавшая пугающим блеском:
— Сначала дай им обнаружить себя в Лянчжоу, затем — в Личжоу. Замани их людей в Шаньнань Сидао.
Там их уже поджидает изменник, служивший покойному тайцзы, о встрече с которым Бися так страстно мечтает.
***
- Один труп и две жизни (一尸两命, yī shī liǎng mìng) — чэньюй, означающий смерть беременной женщины вместе с плодом. ↩︎
- Отношения государя и подданного (君臣, jūnchén) — одна из пяти основ конфуцианской этики, предписывающая строгую иерархию и взаимные обязательства между правителем и слугой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
