То, что Шэнь Юньань отправился в Миньцзян на помощь Бу Шулинь, стало для императора Юнина искушением, перед которым невозможно было устоять.
Северо-Запад всегда был главной тревогой в сердце императора Юнина. Пока там властвовал род Шэнь, его империя не могла считаться единой. Десятилетиями он сражался в походах на юге и севере, собирая разрозненные земли воедино, восстанавливая и объединяя их. Он заставил страну восстанавливать силы, добившись возрождения династии.
Не хватало лишь Северо-Запада. Отец и сын из рода Шэнь были слишком хитры, и за столько лет не удалось найти ни единого повода против них. Он не верил, что Шэнь Юэшань и Шэнь Юньань — люди законопослушные, и нынешний поступок Шэнь Юньаня, который самовольно и без указа покинул Северо-Запад, чтобы тайно пробраться в Миньцзян, служил тому доказательством.
Просто Шэнь Юэшань слишком искусно скрывал следы, не давая поймать себя за руку.
Что ж, когда Шэнь Юньань будет схвачен в Миньцзяне, император предъявит обвинение Шэнь Юэшаню, имея на руках труп его сына!
— Слушаюсь, — отозвался Лю Саньчжи. Он понимал, что на этот раз Бися настроен решительно. Вероятно, это было противостояние, которого государь жаждал уже давно, однако евнух не мог не предостеречь: — Бися, эти вести пришли слишком странным образом.
Лю Саньчжи не сомневался в точности своих сведений; он был уверен, что Шэнь Юньань действительно прибыл в Миньцзян. Но, за столько лет управляя тайной службой, ему достаточно было лишь взглянуть на обстоятельства, чтобы понять: новости пришли чересчур легко, словно кто-то специально вложил их ему в руки.
А если сведения попали к нему, значит, кто-то намеренно желал, чтобы о них узнал Бися.
Лю Саньчжи не мог определить, кто именно проявил такую настойчивость. Были ли это принцы, не желавшие раскрывать свои силы и не уверенные до конца, действительно ли перед ними Шэнь Юньань, а потому решившие отказаться от заслуги, лишь бы не стать щитом, на который падет гнев вана Северо-Запада?
Или же это был умысел самих Шэней?
Первых не стоило опасаться, но если за этим стоял род Шэнь, то это был открытый вызов Бися, порожденный их заносчивостью. В таком случае следовало проявить осторожность: за подобной дерзостью наверняка скрывалась ловушка, приготовленная для императора.
Лю Саньчжи не вмешивался в политику, но, неотступно следуя за императором Юнином, он присутствовал при обсуждении всех государственных дел. Иногда государь, не заботясь о том, понимает ли его слуга, делился с ним мыслями, что развило в евнухе определенное чутье. И сейчас ему смутно казалось, что Шэнь Юньань выдал себя намеренно.
В противном случае, как бы Шэнь Юньань, бесшумно преодолев путь от Северо-Запада через Тубо до самого Миньцзяна, оставался неуловимым, словно божественный дракон, показывающий голову, но не хвост 1, и вдруг раскрыл себя в самый «подходящий» момент, едва достигнув цели?
Теперь Шэнь Юньань был подобен рыбе, нырнувшей в реку, и пытаться отыскать его следы было всё равно что искать иголку в море 2.
— Хе, — холодно усмехнулся император. — Рассчитали, что я в любом случае приму вызов? Что ж, пусть покажут мне, на что они способны!
«Они»?
Лю Саньчжи чутко уловил это слово. Император Юнин лишь бросил на него короткий взгляд, не собираясь ничего объяснять, и спросил:
— Удалось ли выяснить местонахождение Шунань-ван-шицзы?
Лю Саньчжи склонил голову:
— Ваш слуга бессилен.
Император Юнин не разгневался, а лишь заметил:
— Как крепко он затаился. Второй лан, восьмой лан и мои люди так и не смогли его выкопать.
Внезапно Лю Саньчжи кое-что вспомнил:
— Бися, люди, которых ваш слуга отправил следить за вторым принцем, пропали в Минчжоу.
Строго говоря, называть их пропавшими было еще рано — вести от них не приходили всего два-три дня. Преследователи порой забирались в глухие леса, и отсутствие новостей в течение нескольких суток не было редкостью, однако чутье подсказывало Лю Саньчжи, что этот отряд, скорее всего, погиб.
Они выслеживали Бу Шулинь и ни за что не вступили бы в конфликт с другими силами без веской причины. Если они не смогли уклониться от удара, значит, их убила либо сама Бу Шулинь, либо те, кто тайно её охранял.
А если их устранили так внезапно, значит, Бу Шулинь действительно находится в Минчжоу.
— Второй лан по-настоящему меня порадовал, — император Юнин и не предполагал, что из всех расставленных сетей именно люди, следовавшие за Сяо Чаньминем, смогут обнаружить след Бу Шулинь. — Отправь в погоню больше людей.
Если удастся покончить с Бу Шулинь еще до того, как она достигнет Миньцзяна, это станет сокрушительным ударом по спеси рода Шэнь.
— Слушаюсь.
— Распространи весть о том, что Шэнь Юньань вошел в Миньцзян, — распорядился император Юнин. — Я хочу хорошенько посмотреть на их таланты.
Бися вновь упомянул «их», и Лю Саньчжи так и не понял, кого именно он имел в виду. Помедлив мгновение и убедившись, что распоряжений больше не будет, евнух беззвучно удалился.
Под «ними» император Юнин подразумевал троих из рода Шэнь — отца и детей — и еще одного человека. Если Сяо Чанин заметил странности, то как мог их не заметить император? Нынешний стиль действий разительно отличался и от методов отца и сына Шэнь, и от манеры Шэнь Сихэ.
Вот только он еще не решил, кто этот таинственный союзник: Сяо Цзюэсун или Сяо Хуаян.
Судя по прежним следам, вероятность того, что это Сяо Цзюэсун, была выше, но, зная Шэнь Юэшаня, император был уверен: тот ни за что не пошел бы на союз с подобным человеком.
Однако Шэнь Юэшань определенно с кем-то объединился. Размышляя об этом, император понимал: единственным в мире, кто мог внезапно завоевать доверие Шэнь Юэшаня и даже взять под контроль всю ситуацию, был Сяо Хуаян.
Если Сяо Хуаян решил пойти против него, своего отца, то явно не ради трона. Император Юнин знал: за все эти годы он ни разу не обделил Сяо Хуаяна. Были подозрения и проверки, но мысли о том, чтобы устранить его, никогда не возникало.
Даже два года назад, устраивая проверку в летнем дворце, он не желал ему смерти. Просто тогда вмешательство Сяо Цзюэсуна спутало все карты и отвлекло его внимание. Теперь же, возвращаясь к тем событиям, он чувствовал, что упустил какую-то важную деталь.
Если это действительно Сяо Хуаян, то мальчишка наверняка узнал о своем происхождении…
Хранивший молчание монарх погрузился в глубокие думы. В огромном дворце воцарилась суровая тишина. Заложив руки за спину, император смотрел на аромалампу, из которой вился тонкий дым, и в его темных глазах назревало нечто такое, что невозможно было ни предугадать, ни разглядеть.
Вскоре весть о том, что Шэнь Юньань тайно проник в Миньцзян, разошлась в узких кругах. Все принцы получили это известие. Сяо Чанминь лишь похвалил Шэнь Юньаня за смелость. Он понимал, что новость распространили люди Бися, и в её подлинности сомнений не было, но вмешиваться в это дело не собирался. Для него главной заслугой была поимка Бу Шулинь.
Сяо Чанъянь рассуждал примерно так же. Его основные силы находились в Аннане, и только Шунань мог стать для него помехой. Что же касается вана Северо-Запада, тот пока не был его главной заботой, и принц не желал преждевременно раскрывать свои козыри. Не лучше ли было посидеть в стороне и получить выгоду от чужой борьбы?
Оба они почти одновременно получили доклады об исчезновении своих людей в Минчжоу. Даже простая потеря связи заставила их почуять неладное. В Минчжоу немедленно были отправлены дополнительные силы.
Сяо Чанминь, уверенный в своих средствах, вновь приказал людям выпустить следящую ночную бабочку, а люди Сяо Чанъяня и императора Юнина следовали за ними по пятам.
К югу от Минчжоу Сяо Чанин вместе с Иншань и остальными попали в яростную засаду. В это же время Бу Шулинь же только что покинула Минчжоу, направляясь на запад, и ступила на земли Тубо.
***
- Божественный дракон показывает голову, но не хвост (神龙见首不见尾, shén lóng jiàn shǒu bù jiàn wěi) — об ускользающем человеке, чьи перемещения невозможно предугадать или отследить. ↩︎
- Искать иголку в море (大海捞针, dà hǎi lāo zhēn) — о попытке найти что-то в огромном пространстве, когда шансы на успех ничтожно малы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
