Сяо Чанина доставили обратно в Киото всего за два дня. В пути постоянно меняли повозки, ехали и днем, и ночью. Когда принца передали Сяо Чанцину, Сяо Хуаян признался Шэнь Сихэ:
— Сяо Цзю вернулся, его привезли мои люди.
Шэнь Сихэ шила одежду для Сяо Хуаяна. У тайцзы-дянься было целое Бюро придворной одежды, услугами которого он мог воспользоваться; к тому же Шэнь Сихэ не принадлежала к тем добродетельным женам, что запираются в покоях и посвящают себя лишь мужу да воспитанию детей. Сяо Хуаян никогда не просил её о подобном, однако у Шэнь Сихэ была привычка шить отцу и брату одежду на все четыре сезона, и после свадьбы с Сяо Хуаяном она никого не обделяла вниманием.
Услышав это, её белые кончики пальцев, сжимавшие иглу, на миг замерли:
— Он ранен?
Хотя это и прозвучало как вопрос, голос её оставался беспристрастным, словно она констатировала факт. Раз уж Сяо Чанин вмешался в это дело, он не отступил бы на полпути; даже если бы она лично попыталась его остановить, то вряд ли бы преуспела. При мастерстве Сяо Чанина, если бы Сяо Хуаян не отправился за ним сам, усмирить его и вернуть силой было бы непросто. То, что его привезли люди Сяо Хуаяна и ему потребовалось сопровождение, могло означать лишь одно: он ранен, причем серьезно.
Разговаривать с умным человеком — одно удовольствие, всё понятно с полуслова. Сяо Хуаян скользнул взглядом по Шэнь Сихэ и, заметив, что она вновь принялась за шитье, слегка приподнял уголки губ:
— Его тяжело ранили люди Сяо Чанъяня. Жизни ничто не угрожает, но на восстановление уйдет около месяца.
Шэнь Сихэ лишь слегка кивнула в ответ и больше ничего не сказала — очевидно, это дело её не заботило. Но Сяо Хуаян не спешил закрывать тему. Поигрывая с Байсуем, он добавил:
— Это я навел людей Сяо Чанъяня на след, чтобы они преградили ему путь.
— Скверный, совсем скверный!
Прежде чем Шэнь Сихэ успела отреагировать, раздался голос Байсуя. Подняв глаза, она увидела, что Сяо Хуаян держит в руке тонкую, гладко отполированную деревянную палочку. Он почесывал самые нежные перышки на брюшке Байсуя, заставляя того прыгать по жердочке, но одна лапка птицы была прикована цепью, и ей никак не удавалось вырваться из его рук.
Молча понаблюдав за ними какое-то время, Шэнь Сихэ спросила:
— Почему?
Она не сразу поняла, по какой причине Сяо Хуаян навел людей Сяо Чанъяня на Сяо Чанина. Неужели только из-за того, что Сяо Чанин подверг себя опасности ради неё? Если бы Сяо Хуаян беспокоился лишь об этом, Сяо Чанин не смог бы даже покинуть Киото, не говоря уже о том, чтобы найти Бу Шулинь. Сяо Хуаян совершенно не нуждался в помощи Сяо Чанина; он мог сам обеспечить безопасность брата и сохранить жизнь Бу Шулинь. Не было нужды прибегать к уловке «прирезать осла, когда зерно смолото» 1 — дождаться, пока Сяо Чанин поможет Бу Шулинь, а затем разобрать мост, перейдя реку.
Он еще несколько раз ткнул палочкой Байсуя, и тот, захлопав крыльями, заверещал:
— Ю-Ю лу мин, Ю-Ю моё сердце…
Дождавшись, когда птица прокричит то, что ему было угодно, Сяо Хуаян с загадочной и довольной улыбкой отложил палочку. Он не стал отвечать на вопрос Шэнь Сихэ прямо, а внезапно произнес:
— После битвы при Минцзяне Бися непременно заподозрит вашу семью Шэнь либо в сговоре с принцем, либо меня — в том, что я годами скрывал свои истинные способности. В любом случае он лишится покоя, однако при разных выводах потребуются и разные меры. Если подтвердится первое, он найдет способ загнать ваш род Шэнь в могилу, заклеймив вас мятежниками. А если второе…
— Если тайцзы замышляет мятеж, то я, как тайцзыфэй, и мои отец с братом — сообщники, — подхватила Шэнь Сихэ. — Бися желает знать: затаился ли ты в ожидании или же наш род Шэнь уже переметнулся на твою сторону. Минцзян обречен стать местом кровавой резни. Но ты уже показал, что Минцзян — это логово дракона и пещера тигра 2, к тому же туда отправился мой А-Сюн. Бися дорожит своей боевой элитой, и раз ты уже истребил немало его людей, он не захочет впустую посылать их на смерть. Ему нужен кто-то, кто разведает путь.
Тот, кто пойдет на разведку, не может быть бездарностью. Второй принц на такое не способен — отправить его туда значило бы послать на верную гибель, не подняв и брызга воды, а Бися такой исход не устроит. Остаются лишь Сяо Чанцин и Сяо Чанъянь. Сяо Чанцин одарен как в науках, так и в воинском искусстве, но если говорить о ведении войны, то Сяо Чанину нет равных в доблести. Вместе они составили бы идеальный союз. Сяо Хуаян не желал, чтобы туда отправлялся Сяо Чанцин, поэтому позволил людям Сяо Чанъяня тяжело ранить Сяо Чанина. Во-первых, из-за раны Сяо Чанина император Юнин, выбирая того, кто отправится на поле битвы, склонится на сторону Сяо Чанъяня. Во-вторых, раз Сяо Чанин пострадал от рук людей Сяо Чанъяня, Сяо Чанцин приложит все усилия, чтобы загнать Сяо Чанъяня в Минцзян, где тот окажется в его власти и он сможет жестоко отомстить за брата.
— Синь-ван-дянься не из тех, кого легко обвести вокруг пальца. — Неужели Сяо Чанцин так просто поверит, будто Сяо Хуаян не приложил руку к тому, что Сяо Чанина перехватили?
— Поверит он или нет — какая разница? — Сяо Хуаяну было совершенно всё равно. — Если он поймет, что это я строил козни, то догадается и о причинах. Вместо того чтобы стать пешкой в руках Бися, отправиться по его указу в Минцзян подавлять мятеж и, изнуряя себя, терять верных людей ради спасения собственной шкуры, падение Сяо Цзю — лучший выход. Ему стоит быть мне благодарным.
Шэнь Сихэ невольно уставилась на Сяо Хуаяна. Она и сама не считала себя человеком кристальной честности, но перед бесстыдством Сяо Хуаяна могла лишь признать свое поражение.
— Бэйчэнь, никто не любит принуждения. Даже если Синь-ван осознает, что такая выгода больше, он возненавидит тебя за то, что ты заставил его идти по указке, и к тому же тронул его близкого родственника.
Если бы на месте раненого оказался Шэнь Юньань, она бы этого так не оставила; даже если бы обстоятельства вынудили её смириться сейчас, она бы непременно нашла возможность заставить Сяо Хуаяна заплатить.
— Ха-ха-ха-ха-ха!.. — Громко рассмеявшись, Сяо Хуаян ловко развернулся и, раскинув руки, уселся на кушетку с изогнутой спинкой. Вид у него был изящный и в то же время непринужденный. — Пустое. Если он хочет выпустить пар — пусть пробует, если только сумеет взять надо мной верх.
В самом начале их знакомства, еще до свадьбы, Шэнь Сихэ казалось, что душа Сяо Хуаяна подобна его глазам: в них мерцает серебристый блеск, скрывающий величие. Но за этим сиянием таился непроглядный мрак. Лишь после замужества она воочию увидела то высокомерие, что было заложено в самой его сути. Это не было пустое бахвальство или самонадеянность — то было истинное презрение монарха к миру.
Он словно разделил её и всё остальное человечество на два круга. Кроме неё, он никого не ставил ни в грош, действуя властно и жестко, совершенно не заботясь о том, зародится ли в сердцах этих людей ненависть. И дело было не в том, что он не предвидел их злобы — он просто не принимал её в расчет.
— Бэйчэнь, у тебя явно были и другие способы… — Она не понимала, почему он не пожелал оказать Сяо Чанцину милость, а предпочел путь подавления.
— Ю-Ю, милость оказывают сильные слабым. Помощь сильного сильному воспринимается лишь как поддержка, и тот всегда найдет способ вернуть долг. Если хочешь окончательно избавить их от лишних помыслов, нужно не просто мирно сосуществовать, а заставить их…
Сяо Хуаян перестал улыбаться и веско произнес:
— Покориться!
- прирезать осла, когда зерно смолото (卸磨杀驴, xiè mò shā lǘ) — избавиться от того, кто перестал быть полезным. ↩︎
- логово дракона и пещера тигра (龙潭虎穴, lóng tán hǔ xué) — крайне опасное место. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
