Сяо Чанминь вернулся уже несколько дней назад и с тех пор не покидал своих покоев. Сяо Хуаян и Шэнь Сихэ словно забыли о его существовании, и все вокруг казалось тихим и спокойным.
На самом же деле они лишь выжидали момента, когда ресурсы нужно будет сосредоточить на острие клинка, чтобы и жизнь Сяо Чанминя принесла максимальную пользу.
Что касается Сяо Чанъяня, то, сумел ли он обмануть смерть, зависело лишь от его судьбы. В это время они не могли вновь поднимать шум и бросать все силы на преследование, чтобы не оставить никаких зацепок, ведь Бися получил немалое потрясение.
Более того, рядом с Сяо Чанъянем наверняка находился Сяо Чанfeng. Убить обоих одним ударом было нетрудно, трудно было сделать это, не оставив следов.
К тому же, если Сяо Чанъянь вернется, Бися все равно покарает его за провинности, так к чему плодить лишние сложности?
Супруги понимали друг друга без слов. Когда они прибыли в зал усердного правления, Начальник императорских врачей и несколько лекарей как раз закончили проверять пульс Бися.
Во всем главном зале, не считая прислуги, находилась лишь тайхоу, которая вместе с маленьким принцем Сяо Чанхуном оберегала покой больного. Остальные, включая шуфэй, остались ждать снаружи.
Шэнь Сихэ и Сяо Хуаяну позволили войти во внутренние покои. Сяо Хуаян спросил у Начальника императорских врачей:
— Как здоровье Бися?
Начальник императорских врачей с удрученным видом ответил:
— Докладываю тайцзы-дянься, Бися пострадал от острого сердечного раздражения, из-за чего кровь и энергия резко прихлынули к голове, что привело к обмороку. После небольшого отдыха и лечения он поправится через несколько дней…
На самом же деле император Юнин был отравлен, однако этот яд вызывал лишь медленное угасание пяти органов и шести полостей. Процесс протекал столь равномерно, что походил на естественные изменения в теле стареющего человека.
Императорские врачи попросту не могли его обнаружить. Лишь когда токсины накопятся в достаточной мере и скрытое проявится в полной силе, наступит день, когда помочь будет уже невозможно.
Шэнь Сихэ была полностью уверена в своих ароматных чернилах. Над ними долго трудились Се Юньхуай, Чжэньчжу и Суй Аси, чтобы гарантировать: до наступления критического момента яд невозможно заметить, особенно у людей преклонного возраста, у которых симптомы легко спутать с обычным недомоганием.
— Хорошо, что с Бися все в порядке, — бледное лицо Сяо Хуаяна немного расслабилось.
Император Юнин еще не пришел в себя. Супруги посидели совсем недолго, прежде чем тайхоу велела им уходить.
Пока Бися пребывал в беспамятстве, государственные дела требовали решений, и тайцзы был занят.
Первым делом он взялся за происшествие на реке Минцзян. Сведения Сяо Хуаяна пришли быстро, но они не были точными. В официальном донесении, доставленном срочной почтой, приводились конкретные цифры: согласно данным местных управ, к этому моменту уже найдено более двух тысяч пятисот тел.
Также оставались погибшие в самой реке, которых еще не посчитали. Правительство уже выслало казенные суда для поисков. Лица многих утопленников были размыты водой, но их одежда во многом отличалась. Помимо патрульных стражей управ и правительственных солдат, там были и те, чьи личности установить не удалось.
Среди простых людей в среднем и нижнем течении реки Минцзян царила паника. Такое количество тел, принесенных течением, повергло их в ужас, и все в тревоге ждали правительственного указа, чтобы узнать, что же произошло на самом деле.
Посему это дело не терпело отлагательств. У тайцзы-дянься всегда было лишь одно достоинство — он умел слушать других, но почти не обладал способностью принимать самостоятельные решения в важных делах. В столь серьезном вопросе он, разумеется, тоже решил прислушаться к мнению сановников.
— События на реке Минцзян напугали народ, это дело нельзя надолго оставлять без решения. Какие у вас будут мудрые мысли?
Это не было общей ассамблеей; на совет были созваны лишь важнейшие министры. Большинство из них в глубине души понимали, что на реке Минцзян не было никаких водяных разбойников, а все случившееся было направлено против Сибэй-ван-шицзы.
Ван Северо-Запада решил защитить Шунань-ван-шицзы, и было очевидно, что это сделано по указке Дунгуна. Сейчас, глядя на мягкого тайцзы, сердца министров невольно сжимались от страха.
Большинство из них гадали: действительно ли тайцзы-дянься ни о чем не ведает и пребывает в неведении, или же он на самом деле все это время прикидывался свиньей, чтобы съесть тигра1, и является истинным вдохновителем всего случившегося?
Стоило им только подумать о втором варианте, как по позвоночнику пробегал леденящий холод.
Только представьте: на этот раз Бися поднял огромные силы, а сколько людей мог привести с собой Сибэй-ван-шицзы, скрывавшийся в тени? Но даже против такой непробиваемой ловушки Бися потерпел полное поражение. Как они могли осмелиться перечить?
Они наконец осознали, что в борьбе между Бися и Дунгуном, будь тайцзы-дянься заурядным человеком или же жестоким и расчетливым игроком, исход все равно неясен. А значит, им лучше всего позаботиться о собственной безопасности.
В конце концов Тао Чжуаньсянь произнес:
— Тайцзы-дянься, это дело имеет огромную важность. Согласно срочным донесениям, личности большинства погибших не установлены, и нельзя с уверенностью сказать, почему правительственные суда вышли в реку прошлой ночью. Сейчас выносить суждение слишком рано. Лучше сначала приказать провести расследование, дабы избежать ошибочных выводов, которые могут подорвать доверие к двору.
Сяо Хуаян посмотрел на присутствующих. Никто не возразил и не предложил иного. Казалось, он и сам не знал, как подступиться к столь трудному делу, а потому принял совет Тао Чжуаньсяня и по всем правилам отправил людей для расследования.
Когда министры разошлись, Чжанчжунская принцесса Жуяна привела на прием Сяо Вэньси. Сяо Вэньси уже получила известие о том, что ее муж благополучно прибыл в Шучжун и выслал людей ей навстречу. Она слезно просила тайцзы-дянься позволить ей покинуть столицу.
Сяо Хуаян, разумеется, не стал препятствовать и дал свое согласие. Когда император Юнин придет в себя и узнает об этом, у него уже не будет причин удерживать Сяо Вэньси.
— Юй Сян покончил с собой, — когда Сяо Хуаян вернулся в Дунгун, Шэнь Сихэ сообщила ему полученную новость.
Приподняв бровь, Сяо Хуаян равнодушно заметил:
— Наконец-то проявил каплю ума.
Той роли, которую Юй Сян сыграл на реке Минцзян, было достаточно, чтобы Бися по его возвращении в столицу разорвал его на куски!
Если бы не он, разве Бися и Сяо Чанъянь потерпели бы столь сокрушительное поражение?
Сейчас местонахождение Сяо Чанъяня неизвестно, но как только его найдут и выяснится, что Шэнь Юньань сблизился с ним под видом Юй Сяна, всю вину можно будет свалить на Шэнь Юньаня!
Юй Сян рассчитывал, что Шэнь Юньань убьет Сяо Чанъяня, а сам он сможет указывать на оленя и называть его лошадью2, обеляя себя. Он не понимал, что из-за своей трусости и жажды жизни давно лишился пути к спасению. Даже если бы Сяо Чанъянь действительно погиб от рук Шэнь Юньаня, за его спиной все равно оставался Сяо Чанfeng.
Многие вещи уже не выдерживали критики. Теперь же своим самоубийством он создал видимость, будто был схвачен Шэнь Юньанем и убит, чтобы заставить его замолчать. Теперь, даже если Сяо Чанъянь вернется, он не сможет обвинить его в предательстве Бися.
Нет свидетелей — нет и доказательств. Самое чудесное, что у Юй Сяна осталось письмо от Шэнь Юньаня, где черным по белому были изложены планы последнего. На самом деле Шэнь Юньань и впрямь действовал согласно этому плану, но когда Юй Сян сообщил об этом Сяо Чанъяню, тот не поверил сведениям, добытым таким тяжким трудом.
Всему виной было лишь упрямство и самонадеянность Сяо Чанъяня, что и привело к позорному поражению в этом столкновении!
— Я также велела подделать почерк Юй Сяна и отправить письмо военному губернатору Цзяньнань, — Шэнь Сихэ едва заметно улыбнулась Сяо Хуаяну.
В этом письме военного губернатора Цзяньнань уведомляли об их планах; там было описано, как Юй Сян притворно служил Шэнь Юньаню, чтобы выведать маршрут его передвижений.
Письмо призывало военного губернатора Цзяньнань быть всегда начеку и проявлять осторожность…
Это станет железным доказательством того, что Сяо Чанъянь сам погубил свое войско, перемудрив. Когда Сяо Чанъянь вернется в столицу, военный губернатор Цзяньнань, чтобы снять с себя ответственность, сам предъявит это письмо.
Сяо Хуаян, выслушав, не смог сдержать смешка:
— Смерть Юй Сяна и правда… несправедлива!
- прикидываться свиньей, чтобы съесть тигра (扮猪吃老虎, bàn zhū chī lǎo hǔ) — скрывать свою силу и ум под маской слабости, чтобы усыпить бдительность противника. ↩︎
- указывать на оленя и называть его лошадью (指鹿为马, zhǐ lù wéi mǎ) — намеренно выдавать ложь за правду, искажая действительность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
