Ли Яньянь угрожала ей.
Это была угроза человека, которому нечего терять. Угроза, рожденная твердой уверенностью в том, что Шэнь Сихэ не посмеет и пальцем её тронуть.
Шэнь Сихэ медленно шагнула вперед. Слуги из Дунгуна уже схватили Ли Яньянь и её дворцовых служанок. Шэнь Сихэ остановилась перед удерживаемой Ли Яньянь и, опустив взор, смерила её холодным взглядом:
— Ты думаешь, я не посмею?
Её чистый голос звучал бесстрастно, вея прохладой осеннего дождя. Ли Яньянь, казалось, не заметила недоброго тона Шэнь Сихэ и ответила без тени страха:
— А ты посмеешь?
Сначала последовала угроза, затем — провокация. Шэнь Сихэ подняла руку, и Моюй, подобрав оброненный кинжал, вложила его в ладонь хозяйки.
Сжав холодную рукоять, Шэнь Сихэ осмотрела оружие. То был изящный кинжал — такую вещицу мог позволить себе любой человек с достатком, ничего особенного в ней не было.
Безразличный взор Шэнь Сихэ встретился с решительным взглядом Ли Яньянь, которая упрямо вытянула шею, и не думала отступать. Шэнь Сихэ занесла руку, целясь Ли Яньянь прямо в сердце. В то мгновение, когда Шэнь Сихэ подняла запястье, в глазах Ли Яньянь не отразилось ни капли страха перед смертью. Напротив, в их мрачной глубине вспыхнул яростный огонек. То было ожидание, возбуждение, нетерпение!
Внезапно рука Шэнь Сихэ дрогнула в сторону, и брошенный кинжал лишь слегка задел плечо Ли Яньянь, оставив на нем кровавый след. Ли Яньянь на миг оторопела, но тут же гневно и презрительно вскинула подбородок:
— Только-то и всего!
Шэнь Сихэ, потупив взор, поправила рукава:
— Знаешь ли ты, что сказал третий дянься перед смертью?
Ли Яньянь не поверила своим ушам:
— О чем ты? Он оставил послание? Что он сказал? Нет, ты лжешь! Ты не можешь этого знать!
Сяо Чжанчжэнь погиб от рук отряда Линвэй. В тот момент рядом были лишь Цзин-ван и несколько воинов. Только Цзин-ван смог подойти к нему близко, а сейчас он томится в Небесной тюрьме при Цзунчжэнсы, ожидая суда после сегодняшних похорон тайцзы. Шэнь Сихэ никак не могла видеть Цзин-вана, а если бы и увидела, он бы ничего ей не рассказал!
Шэнь Сихэ мельком взглянула на Ли Яньянь, в чьем облике смешались волнение, сомнение, надежда и растерянность:
— Третий дянься умолял меня, чтобы вас, супругов, похоронили в одной могиле.
Ли Яньянь вмиг затихла, словно пораженная громом. Эти слова убедили её — они и впрямь могли сорваться с губ Сяо Чжанчжэня. Но почему он просил об этом именно Шэнь Сихэ? Не в силах разгадать причину, Ли Яньянь заколебалась, погружаясь в пучину бесконечных терзаний.
— Ты не стоишь преданной любви третьего дянься. Он верил, что в твоем сердце есть хоть капля искренности к нему. Все эти годы он видел, что твоя жизнь хуже смерти, и ты лишь искала способа покончить с ней. Чтобы дать тебе свободу, он пожертвовал собой, умерев под именем героя, спасшего Бися. А ты могла бы стать образцом верной супруги и доблестной женщины, что последовала за мужем в могилу. Тогда бы подданные Ли Ляна не ведали тревог, а Бися не обрушил бы на них свой гнев. Пожалуй, это был лучший путь, который он мог для тебя подготовить. Жаль только, что он тебя переоценил.
Ты малодушна и труслива. В твоем сердце есть чувства к нему, но ты боишься в них признаться. Даже теперь, когда он мертв и жизнь тебе не мила, ты не хочешь добровольно уйти вслед за ним. Ты жаждешь пасть от моей руки, чтобы это не выглядело как самопожертвование ради него. Ли Яньянь, ты вызываешь лишь презрение. Знаешь ли ты, что случится с верными людьми Ли Ляна, если ты сегодня ворвешься в Дунгун, разгневаешь меня и погибнешь от моей руки?
Ли Яньянь выглядела потерянной и протестующей. Шэнь Сихэ же не ведала жалости:
— Я лишу тебя жизни и выйду сухой из воды. Я могу сделать так, что ты умрешь в Дунгуне, и никто не призовет меня к ответу. Но если бывшие подданные Ли Ляна узнают об этом, что они подумают? Смогут ли они и дальше вести себя смирно? Даже если они восстанут, это будет лишь героическая гибель — гнев Сына Неба устилает землю трупами на сотни ли вокруг 1. И после этого ты всё еще надеешься на совместное погребение с третьим дянься? Пустые мечты!
Если бы люди Ли Ляна прознали, что Ли Яньянь убита Шэнь Сихэ, а императорская семья покрывает это преступление, ими бы овладел неизбывный ужас. Они бы не стали ждать смерти и, даже сознавая бессилие своих попыток, подняли бы смуту. Разве мог император Юнин такое потерпеть?
Ли Яньянь задрожала. Её руки и ноги похолодели, она застыла на месте, вконец разбитая.
— Говори, кто подстрекал тебя прийти и устроить переполох в Дунгуне? — холодно спросила Шэнь Сихэ.
В мыслях Ли Яньянь царил хаос. Она не могла сосредоточиться, не могла отличить правду от лжи. Она остро чувствовала, что угодила в трясину, где со всех сторон её окружают хищные звери, и никто не желает ей добра.
Шэнь Сихэ, чьи подозрения только окрепли, подала знак Чжэньчжу. Когда та безмолвно удалилась, Шэнь Сихэ произнесла:
— Я даю тебе время, пока догорает одна ароматическая палочка. Хорошенько подумай, как будешь отвечать.
Услышав это, Ли Яньянь, вопреки смятению, вдруг успокоилась. Она посмотрела на уверенную в себе Шэнь Сихэ:
— Если я ничего не скажу, ты не позволишь мне лежать в одной могиле с А-Чжэнем, верно?
— Неважно, расскажешь ты или нет, я найду способ узнать всё, что мне нужно, — безучастно ответила Шэнь Сихэ. — И не пытайся торговаться со мной, у тебя нет на это права.
Шэнь Сихэ не чувствовала ни малейшей вины за смерть Сяо Чжанчжэня. Он принес себя в жертву ради Ли Яньянь, сам выбрав этот путь. Что же до его содействия в тот день, Шэнь Сихэ не принуждала его. Да и что изменилось бы, откажись он помогать? Его время было упущено по вине Ли Яньянь. Когда он получил известие, было уже поздно предупреждать Бися. Но даже если бы он успел — что с того? Стрела на тетиве, нельзя не выпустить 2. Бися мог лишь временно изменить план, но не отменить его, и они бы всё равно действовали по обстоятельствам. Сяо Хуаян твердо решил «погибнуть, спасая государя», и никто не мог ему помешать.
— Ха-ха-ха-ха-ха!.. — Ли Яньянь разразилась безумным смехом, а отсмеявшись, смахнула слезы в уголках глаз. — Шэнь Сихэ, тайцзыфэй! Ты рождена в величии и не терпишь принуждения. Раз ты так уверена в себе, ищи ответы сама!
С этими словами Ли Яньянь бросилась к колонне, намереваясь разбить голову, но Цзюй тут же крепко перехватила её. На этот раз служанка держала её лично.
Чжэньчжу внесла маленький фарфоровый флакон. Шэнь Сихэ, закатав рукава, взяла его, сделала несколько шагов к Ли Яньянь и крепко сжала её челюсть:
— Ты хочешь смерти? Я исполню твое желание.
Ли Яньянь отчаянно сопротивлялась, но Шэнь Сихэ, мертвой хваткой вцепившись в её подбородок, влила ядовитое вино ей в горло. Раздался резкий звон — опорожнив флакон, Шэнь Сихэ отбросила его. Белоснежный фарфор разлетелся на куски, а дворцовые служанки Ли Яньянь зашлись в истошном крике.
— Перенесите её, — приказала Шэнь Сихэ. Она первой прошла в пустые покои, где Ли Яньянь уложили на кровать.
Две служанки остались подле неё, а третья, воспользовавшись суматохой при переносе госпожи, выбежала прочь. Шэнь Сихэ не стала ей препятствовать. Ли Яньянь испустила дух под присмотром двух своих рабынь, издавая лишь хриплые, прерывистые звуки.
Шэнь Сихэ стояла во внешней комнате. Она замерла у окна, глядя, как цветут гранаты. Пылающие лепестки отражались в её зрачках, и мысли её на миг затуманились.
В тот год он испробовал все средства, чтобы сблизиться с ней, и дарил ей гранаты. Тогда она еще не задумывалась о тайном смысле этого плода, сулящего многодетность. Он просчитывал всё на свете, вел игру с Небом и Землей, читал в человеческих сердцах, но дольше всего в этой жизни он пытался заполучить её любовь.
Встреча с ним стала для неё удачей. Но была ли встреча с ней удачей для него?..
***
- Гнев Сына Неба устилает землю трупами на сотни ли вокруг (天子一怒，浮尸百里, tiānzǐ yī nù, fúshī bǎilǐ) — идиома, означающая сокрушительную мощь императорской власти. ↩︎
- Стрела на тетиве, нельзя не выпустить (箭在弦上不得不发, jiàn zài xián shàng bùdébù fā) — идиома, означающая ситуацию, в которой невозможно отступить. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
