Глаза, светящиеся острым блеском, медленно повернулись к краю кровати. Взор императора Юнина остановился на Шэнь Сихэ:
— Жив ли ещё тайцзы?
Шэнь Сихэ слегка опустила длинные ресницы, не изменившись в лице:
— Если у Бися нет намерения вновь назначать тайцзы, то в этом мире тайцзы не существует.
В свете свечей веки императора Юнина слегка дрогнули. Он смотрел на Шэнь Сихэ, и его взгляд был глубоким, как холодный омут, бездонным, но в нём мерцал ледяной свет:
— Когда он узнал о своём происхождении?
Тон был уверенным — император не сомневался, что Сяо Хуаян уже давно всё знает.
Очевидно, за последние месяцы император Юнин обдумал многое. Стоило ему взглянуть на ситуацию со стороны, отрешившись от своего положения, как сразу обнаружились очевидные улики.
Шэнь Сихэ на мгновение замолчала и, больше не уклоняясь от ответа, произнесла:
— На самом деле, есть другой человек, которому больше подобает ответить Бися вместо меня, не так ли?
— Ты и впрямь обо всём знаешь. — В глазах императора Юнина отразилось понимание. — Какая дерзость. Ты рассчитала, что я непременно последую твоему замыслу?
— Нет. Бися правит более двадцати лет. Вы смогли пройти путь сражений вместе с Цянь-ваном и взойти на высочайший престол отнюдь не благодаря одной лишь удаче. — Шэнь Сихэ говорила тихим и спокойным голосом, без лишней спешки. — У Бися в сердце горы и долины*, есть решимость, смелость и, более того, императорская мудрость.
Разве могла я в точности предугадать каждое слово и действие Бися? Всё, на что я могла рассчитывать, — это на милосердие Бися.
— Милосердие? — Император Юнин рассмеялся, и в его смехе послышался холод ночного ветра. — Я думал, в твоих глазах я лишь жестокий правитель, который ради власти не пощадил брата, захватил трон, истребил верных министров и устранил доблестных генералов.
Устремив ясный и светлый взор прямо на императора Юнина, Шэнь Сихэ спокойно встретила его взгляд. Оставив в стороне различия в положении, она разомкнула губы:
— Я и Бися стоим по разные стороны непримиримой борьбы за власть, но в моём сердце Бися — истинный государь.
В представлении Шэнь Сихэ император Юнин был достойным монархом: он не предавался разврату, не был жестоким тираном, не погряз в излишествах и не вносил смуту в государственное управление.
— Ты даёшь мне такую оценку лишь потому, что я ещё не сокрушил род Шэнь. — Император Юнин остался равнодушен.
Шэнь Сихэ слегка покачала головой:
— Даже если бы род Шэнь пал, я бы всё равно так считала. Бися чист перед народом, вы — редкостный просвещённый правитель.
— Просвещённый правитель? — пробормотал император Юнин, на мгновение забывшись.
Все говорили, что он дорожит своей репутацией, жаждет стать величайшим монархом, мечтает о похвалах и славе, а свои достижения ценит превыше всего. Но кто понимал, что путь к трону был тернист? В первые годы правления стоило способным министрам или доблестным генералам высказать малейшее недовольство, как они тут же вспоминали о его брате, наделённом талантами и в науках, и в военном деле. Они думали, что если бы на престол взошёл брат, ситуация сегодня была бы совсем иной.
Он изо всех сил старался быть хорошим императором, стремился доказать, что достоин престола. Он мечтал о спокойствии в стране и благоденствии народа. Он поднял с колен государство, которое предыдущий император разорил и оставил в упадке. Он жаждал не подвигов, не прославления потомками и не вечной памяти в веках — он лишь хотел быть чист перед собственной совестью.
Многое Шэнь Сихэ, пребывавшая в тумане неведения, раньше не могла осознать, но теперь она всё поняла. В её взгляде на императора Юнина появилось искреннее почтение:
— Бися, если бы тогда на престол взошёл Цянь-ван-дянься, сегодня всё могло бы сложиться иначе.
Император Юнин внезапно открыл глаза и впился взглядом в Шэнь Сихэ. Его взор был острым, как лезвие клинка, словно он хотел пронзить её насквозь и узнать, говорит ли она правду:
— Что ты сказала!
— Цянь-ван-дянься ценил чувства и долг выше, чем Бися. — Шэнь Сихэ не отвела глаз. — В те годы большинство заслуженных мужей следовали за Цянь-ваном-дянься. Если бы он стал императором, его непременно сковали бы путы признательности и верности товарищам, а это не то основание, на котором строится процветание государства.
С точки зрения Шэнь Юэшаня, который однажды сказал Шэнь Сихэ, Бися был человеком, способным делить богатство, но не горе. Насколько сильно он полагался на Гу Сяна после воцарения? Однако стоило покончить с евнухами, как через несколько лет семью Гу постигла казнь всех членов рода. Что это, если не холодность и бессердечие?
Шэнь Сихэ отбросила мысли о том, что она невестка Цянь-вана, и, взглянув на ситуацию с позиции императора, почувствовала, что Бися не совершил ошибки.
Противостояние с семьёй Гу и борьба с родом Шэнь были лишь попытками выжить с разных сторон. Император стремился сохранить власть, и знатные семьи желали того же.
Здесь не было правых и виноватых, был лишь итог — победа или поражение.
За последнее время она разузнала о деяниях Цянь-вана. Шэнь Сихэ вынуждена была признать: Цянь-ван был прекрасным братом, сыном, мужем и великим полководцем. Однако такой прямодушный, верный долгу и чувствам человек едва ли смог бы стать просвещённым правителем.
Особенно таким правителем, в котором нуждалась страна в эпоху императора Юнина. Ведь не все были подобны Гу Сяну и Шэнь Юэшаню — людям, не жаждущим власти и равнодушным к богатству.
Взойдя на трон, Бися смог решительно реформировать внутреннюю политику. Когда Бися «сжигал мосты» за теми заслуженными мужами, что некогда следовали за Цянь-ваном, те лишь сетовали на злой рок и на то, что Цянь-ван не стал императором. Но если бы сам Цянь-ван проявил подобное бессердечие, это вызвало бы обиду, рождённую страхом того, что без губ замёрзнут и зубы**. Эти люди легко бы переметнулись на сторону могущественных евнухов, очищение двора затянулось бы на долгие годы, а страдания простого народа продлились бы.
Взгляд императора Юнина затуманился. Глядя на стоящую перед ним девушку, он смутно увидел в ней черты другого человека — друга детства, единомышленника, наставника, а позже — опоры и талантливого министра.
— Ты вторая, кто говорит мне эти слова.
Шэнь Сихэ не стала спрашивать, кто был первым, но она полагала, что может догадаться.
Вдалеке Шэнь Сихэ услышала клич — это был звонкий голос морского орла. Она опустила глаза:
— Сомнения в сердце Бися скоро будут развеяны.
Глубоко взглянув на Шэнь Сихэ, император медленно закрыл глаза. Лю Санчжи, получив знак, тут же бросился вперёд, громко зарыдав:
— Бися!
Пронзительный, полный скорби крик разнёсся по залу усердного правления, а следом за ним ударил похоронный колокол. Чиновники, спешившие во дворец, но ещё не достигшие зала усердного правления, опустились на колени там, где стояли, с лицами, полными печали.
— Тайцзыфэй-дянься, вот завещание Бися. — Лю Санчжи обеими руками протянул Шэнь Сихэ свиток, вынутый из рукава.
Не успела Шэнь Сихэ протянуть руку, как плотно закрытые двери распахнулись. Внутрь ворвалась тайхоу в сопровождении шуфэй и других. Наложницы разом упали на колени, и из их глаз мгновенно хлынули слёзы.
Лишь шуфэй бросилась к императору Юнину и, припав к его телу, зарыдала от горя. Спустя долгое время она, давясь слезами, обернулась и с гневом уставилась на Шэнь Сихэ:
— Тайцзыфэй, ты совершила убийство императора и подделку указа!
— Презренный раб! Бися относился к тебе как к близкому человеку, а ты осмелился вступить в сговор с тайцзыфэй и замыслить недоброе против императора! — Не дав Лю Санчжи договорить, шуфэй взмахнула рукой, и её лёгкий шёлковый рукав взметнулся в воздухе, когда она отвесила ему звонкую пощёчину.
— Убийство императора и подделка указа? — Шэнь Сихэ иронично улыбнулась. Её взгляд остановился на тайхоу, опиравшейся на трость с головой дракона. — Бабушка, вы тоже так считаете?
— Подделка это или нет, я пойму, как только взгляну. — Тайхоу протянула руку.
Однако Шэнь Сихэ на шаг опередила её и выхватила свиток из рук Лю Санчжи.
* В сердце горы и долины (胸有丘壑, xiōng yǒu qiū hè) — идиома, означающая человека с глубокими замыслами и мудрым планом.
** Без губ замёрзнут и зубы (唇亡齿寒, chún wáng chǐ hán) — идиома, описывающая тесную взаимозависимость: если падёт одна из сторон, другая окажется в опасности.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
