Дело об отравлении эскортного было раскрыто на следующий же день. Личность убийцы оказалась весьма неожиданной, ей была инян из Пинъяо-хоуфу. Эта инян когда-то была личной служанкой Пинъяо-хоуфужэнь, прибывшей в дом, как часть приданого, и та сама сделала её инян Пинъяо-хоу.
Говорили, что эскортный и инян состояли в каком-то дальнем родстве. Она намеревалась руками эскортного лишить Ю Саньнин невинности, но не ожидала, что план сорвётся. В суматохе, инян столкнулась с лаофужэнь, которая в одиночестве гуляла у пруда.
Ю Саньнин же успела появиться вовремя лишь потому, что её похитил тот самый эскортный.
— Пинъяо-хоуфужэнь и впрямь коварна, — Цзюй разузнала всё о случившемся и рассказывала это Шэнь Сихэ, чтобы развлечь её.
На самом деле Шэнь Сихэ не любила слушать о подобных дрязгах внутренних покоев, однако она не препятствовала этому, желая, чтобы Цзюй и остальные лучше понимали, насколько столичные знатные дома умеют скрывать в себе грязь и скверну1. Слушая подобное, они набирались опыта.
— Какие улики нашло Далисы? — спросила Хуньюй.
— У инян нашли золото, а она имела привычку ставить на своих деньгах особые метки, — ответила Цзюй. — Её допрашивали всю ночь, и она во всём созналась, а сегодня утром приняла яд и покончила с собой в тюремной камере.
Шэнь Сихэ сидела рядом, накладывая последние стежки на платок, на котором теперь красовался законченный узор бессмертной ленты.
— Сколько лет той девушке из семьи Ю, что мы встретили на днях? — внезапно спросила Шэнь Сихэ.
— Она того же возраста, что и вы, Цзюньчжу, уже достигла совершеннолетия2, — ответила Цзюй.
Шэнь Сихэ родилась зимой, так что её собственная церемония совершеннолетия должна была состояться лишь в конце года.
— Она выглядит совсем юной, — Шэнь Сихэ в тот день решила, что Ю Саньнин не больше двенадцати-тринадцати лет. — Но её помыслы глубоки, а методы суровы.
— Цзюньчжу… — у Биюй дрогнули веки. — Вы хотите сказать…
— Она, незаконнорожденная дочь, достигшая совершеннолетия. Даже если законная мачеха считает её бельмом на глазу, она могла бы распорядиться её замужеством так, что никто не нашёл бы повода для упрёка. К чему тогда привлекать инян?
Шэнь Сихэ закрепила нить и развернула платок, внимательно его осматривая.
— После случившегося Пинъяо-хоуфужэнь не сможет смыть с себя обвинение в том, что подговорила инян навредить незаконнорожденной дочери. А Ю Саньнин ещё и спасла лаофужэнь, превратившись из одинокой и беззащитной сироты в любимицу старой госпожи, и вдобавок вонзила занозу в сердце Пинъяо-хоу.
— Цзюньчжу хочет сказать… всё это ловушка, которую подстроила сама Ю Саньнин! — Цзюй невольно сглотнула от услышанного.
— Эскортный был отравлен лотосом Гуаньинь, и от одежды Ю Саньнин исходил аромат лотоса Гуаньинь, — Шэнь Сихэ слегка кивнула.
Шэнь Сихэ с самого детства обладала необычайно острым обонянием, и её личные служанки об этом знали.
У Цзюй по коже пробежал мороз.
— А, ведь сейчас вся столица сочувствует этой девушке.
— Это тоже было одной из её целей, — Шэнь Сихэ тонко улыбнулась. — Неважно, сколько людей втайне насмехаются над Пинъяо-хоуфужэнь, знатные девушки не стали бы просто так принимать в свой круг пришлую незаконнорожденную дочь. Но, после этого случая многие проникнутся к ней жалостью. В будущем ей не составит труда завести знакомства среди столичных дочерей знатных семей.
Наладив связи с высокородными девушками, она сможет познакомиться и с молодыми ланцзюнями, чтобы строить планы на будущее.
— Цзюньчжу… Цзюй так страшно… — на лице Цзюй отразился неподдельный испуг.
Люди в столице были один другого ужаснее, ей немедленно захотелось вернуться на Северо-Запад!
— Чего бояться? — Биюй снова легонько ткнула её в лоб. — Тебя защищает Цзюньчжу.
Шэнь Сихэ мягко добавила, обращаясь к Цзюй.
— Что в них страшного? Самый пугающий человек сидит прямо перед тобой.
Она думала, что Цзюй испугается ещё больше, но реакция служанки была иной.
— Верно, верно! Наша Цзюньчжу самая мудрая, она с первого взгляда раскусила все её мелкие уловки!
В глазах Цзюй всё, что делала Шэнь Сихэ, было проявлением мудрости, тогда как поступки других, лишь жестокосердием.
Шэнь Сихэ невольно рассмеялась. Отсмеявшись, она спросила Биюй.
— От Юй Сяоде всё ещё нет вестей?
Биюй уже собиралась покачать головой, как послышались поспешные шаги. Мо Юань лично принёс и передал Шэнь Сихэ свиток.
Шэнь Сихэ развернула его, это был план маршрута. Она спросила Мо Юаня.
— Когда она собирается действовать?
— Сегодня ночью, — Юй Сяоде тайно скопировала карту и теперь не находила себе места, желая как можно скорее покинуть дворец Кан-вана.
— Хорошо. — Шэнь Сихэ передала свиток Биюй. — Иди и принеси шкатулку с моего туалетного столика.
Биюй отнесла свиток в женские покои Шэнь Сихэ и вернулась с узкой шкатулкой. Шэнь Сихэ жестом велела передать её Мо Юаню.
— Внутри находится аромат для введения в транс. Передай его Юй Сяоде, и пусть ваши люди окажут ей полную поддержку.
— Слушаюсь, — Мо Юань забрал благовония и удалился.
Ночью Шэнь Сихэ, как и прежде, рано легла отдыхать, но во дворце Кан-вана было неспокойно.
Всё потому, что сегодня Эр-ван Чжао-дянься нашёл и представил доказательства по делу о румянах. Император Юнин пришёл в неописуемую ярость и срочно призвал во дворец всех циньванов, гогунов и хоу выше третьего ранга, что повергло женщин внутренних покоев в трепет.
Сяо-ши, которую вышвырнули из дома Шэнь, в последние дни только и слышала в свой адрес проклятия, называвшие её вестницей несчастий. Крысы, наводнившие дом, лишь подтверждали это. Сегодня ночью она наконец нашла доказательства. Кан-ванфэй, находившаяся при лаованфэй, не хотела верить, что это дело рук Юй Сяоде, и даже отчитала Сяо-ши.
Тогда Сяо-ши сама повела служанок к Юй Сяоде. Не успели они обменяться и парой фраз, как служанка Юй Сяоде и служанка Сяо-ши сцепились во дворе. Те, кто прислуживал им лично, тут же бросились на помощь своим, ввязавшись в общую потасовку.
Юй Сяоде преградила путь Сяо-ши и прошептала ей прямо на ухо.
— Всё верно, это я велела называть тебя вестницей несчастий. А разве это не так? Посмотри, как сильно ты опозорила дворец вана. Высокородная Цзюньчжу добровольно опустилась на самое дно, подсыпала мужчине лекарство и попалась. Из-за того, что ты стала наложницей, пострадали все девушки в доме вана, их право на достойный брак понизилось в ранге. Разве после этого ты не вестница несчастий? Тебя вышвырнули за ворота, а у тебя ещё хватает бесстыдства жить и бегать в отчий дом…
В комнате Юй Сяоде уже горел аромат, переданный ей Шэнь Сихэ. Сяо-ши и так была вне себя от ярости, а этот запах окончательно лишил её самообладания. Юй Сяоде продолжала крепко держать её за руки и осыпать оскорблениями. Сяо-ши потеряла рассудок от гнева, выхватила из причёски золотую шпильку и ударила ею Юй Сяоде.
В этот миг Сяо-ши была ослеплена яростью и не соображала, что делает. Юй Сяоде перехватила золотую шпильку из её рук и с силой оттолкнула её. Когда Сяо-ши немного пришла в себя от боли в разбитом лбу, она обернулась и увидела Юй Сяоде, в груди которой торчала золотая шпилька.
Сяо-ши задрожала от ужаса. Юй Сяоде упала, сжимая шпильку, другой рукой она выдернула её, и кровь брызнула Сяо-ши прямо в лицо.
Грохот и крики заставили слуг ввалиться в комнату, и все они разом увидели эту картину.
Служанка Юй Сяоде во всё горло закричала.
— Убийство! Человека убили!
Как раз в это время во дворце находился врач, осматривавший старшего сына Кан-вана. Услышав шум, он прибежал вместе с провожавшим его управляющим. Осмотрев Юй Сяоде на месте, он подтвердил её смерть.
Во дворце немедленно воцарился хаос. Ванфэй под предлогом того, что решение должен принять ванъе, велела оставить тело Юй Сяоде в комнате под охраной.
Вскоре после этого в помещении, где лежало тело Юй Сяоде, по непонятной причине разгорелся сильный пожар. К тому времени, как пламя потушили, тело Юй Сяоде превратилось в обугленный труп.
Расследование показало, что на трупе были явные следы масла — это был умышленный поджог с целью уничтожения тела.
Проснувшись утром, Шэнь Сихэ сразу же узнала об этом. Она протянула Моюй пузырёк с лекарством.
— Подмешай это в еду, которую отправят Сяо-ши в тюрьму.
Прошлой ночью шум привлёк внимание патрульных Командира императорской гвардии, и Сяо-ши немедленно увели.
— Цзюньчжу, разве не лучше было бы заставить её страдать в тюрьме так, чтобы жизнь была ей не мила? — вполголоса спросила Биюй.
Шэнь Сихэ развела руки в стороны, позволяя Хуньюй помочь ей одеться.
— Биюй, ты должна запомнить, пока человек жив, всегда могут возникнуть непредвиденные обстоятельства. Только смерть ставит окончательную точку.
____________________________________
- скрывать в себе грязь и скверну (藏污纳垢, cáng wū nà gòu) — идиома, означающая место, где собирается всякое зло и порочные люди. ↩︎
- достичь совершеннолетия (及笄, jí jī) — обряд шпильки, совершаемый по достижении девушкой пятнадцати лет и знаменующий её вступление во взрослую жизнь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
