Отправив чашу вонтонов, на следующий день Шэнь Сихэ все же решила лично нанести визит, чтобы выразить благодарность.
— Дянься, ваши руки… — Шэнь Сихэ увидела, что сразу несколько пальцев Сяо Хуаяна обмотаны тканью, и в ее глазах промелькнуло любопытство.
Стоявший позади Сяо Хуаяна Тянь Юань поспешно опустил голову, изо всех сил стараясь сдержать непослушные уголки губ, что так и норовили поползти вверх.
Он следовал за тайцзы с пятилетнего возраста. Дянься был проницателен и мудр: будь то астрономия, география, каллиграфия или боевые искусства — он схватывал всё на лету, обучаясь быстрее других. Тянь Юань всегда верил, что Сяо Хуаяну под силу в совершенстве овладеть любым делом без малейшего труда.
Кто бы мог подумать, что он потерпит поражение от кухонного ножа!
Сяо Хуаян посмотрел на свои забинтованные пальцы. Его взгляд на миг замер, после чего он небрежно произнес:
— Похолодало… кхе-кхе-кхе… в детстве, когда я жил в даосском монастыре, у меня было обморожение. Стоит прийти холодам… кхе-кхе-кхе… как оно тут же напоминает о себе.
Шэнь Сихэ слегка повернула голову. За резной оконной рамой рдели кленовые листья, благоухал османтус и вовсю цвели хризантемы.
У нее никогда не было обморожений, но она слышала, что старые раны могут ныть в холода. Однако ей смутно казалось, что для этого еще слишком рано.
Встретившись с недоверчивым взглядом Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян немного покашлял и глухо добавил:
— Я слаб здоровьем…
Значит ли это, что из-за слабого здоровья болезнь возвращается так рано?
Шэнь Сихэ не стала докапываться до истины, сохранив тень сомнения.
— Я пришла сегодня, чтобы поблагодарить Дянься за оказанную помощь.
— Сущие пустяки… цзюньчжу не стоит принимать это близко к сердцу… — голос Сяо Хуаяна звучал немощно. Договорив, он добавил с легким намеком: — Цзюньчжу, кхе-кхе-кхе… вонтоны, что вы приготовили вчера, были крайне… вкусны.
Шэнь Сихэ сделала вид, будто не заметила его умысла.
— Хорошо, если Дянься они пришлись по вкусу.
— Как я мог остаться недоволен… — поспешно возразил Сяо Хуаян, что вызвало у него приступ резкого кашля. Лишь спустя время он пришел в себя. — С самого детства я люблю вонтоны… кхе-кхе-кхе… не знаю почему, но те, что готовят другие, всегда кажутся мне на запах кхе-кхе-кхе… слишком жирными.
Тянь Юань: «…»
Ради того, чтобы выманить у цзюньчжу еще одну порцию вонтонов, его господин ведет себя… до крайности бесстыдно!
Будьте осторожны с такими словами, иначе Цзю Чжан, который так тщательно заботится о вашем питании, разрыдается, если узнает!
Шэнь Сихэ не ожидала, что Сяо Хуаян будет настолько прямолинеен, и ей оставалось лишь сказать:
— Чжаонин запишет рецепт для Дянься.
— Кхе-кхе-кхе… благодарю вас за труды, цзюньчжу. — Казалось, Сяо Хуаян только и ждал этого рецепта.
Сметливый Тянь Юань тут же велел слугам подготовить четыре сокровища кабинета.
Шэнь Сихэ серьезно спросила:
— Сегодня я осмелилась побеспокоить вас не только ради благодарности. У меня есть один вопрос.
Сяо Хуаян ответил:
— Цзюньчжу, спрашивайте…
— Как Дянься узнал о деле Аньси? — Вот какова была истинная цель Шэнь Сихэ.
Раз уж Сяо Хуаян выразил желание объединить с ней силы, она не собиралась тратить время на догадки и расспросы, а предпочла спросить прямо.
Шэнь Сихэ понимала: если Сяо Хуаян узнал обо всем так быстро, значит, у него либо есть свои люди на Северо-Западе, либо он неустанно следит за Сяо Чанином. В любом случае, это доказывало, что в его руках сосредоточено немало способных людей.
Однако, судя по тому, что Сяо Хуаян начал действовать только после того, как Сяо Чанин нашел ее, второй вариант был более вероятен.
— Не скрою от цзюньчжу… — на болезненном лице Сяо Хуаяна появилась слабая улыбка. — В каждом особняке вана есть мои люди.
Взгляд Шэнь Сихэ дрогнул. Он сказал «в особняках ванов», а не только в Ле-ванфу!
Это означало, что в резиденции каждого принца есть его доверенные лица!
То, что человек, покинувший дворец в восемь лет, сумел достичь такого влияния, воистину ужасало.
— Дянься… — Шэнь Сихэ подняла глаза, пристально глядя на его изможденное лицо. — Что вы думаете о Северо-Западе?
В уголках губ Сяо Хуаяна обозначились морщинки от улыбки:
— Ван Северо-Запада отважен и искусен в бою… шицзы доблестен и непобедим, кхе-кхе-кхе. Пока тюрки не уничтожены, Северо-Запад не сможет обойтись без этих ярых полководцев. Раздельное управление гражданскими и военными делами для Северо-Запада сейчас несвоевременно.
— В прошлые годы три главных управления и три главных военных управления правили сообща. Разве это было плохо? — усмехнулась Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян медленно покачал головой:
— Взаимное сдерживание подходит для столицы, подходит для внутренних земель, но оно не подходит для приграничья, кхе-кхе-кхе… Всем людям присущ эгоизм… Некоторые в погоне за выгодой становятся жестокими и алчными… А страдает от этого народ на границе…
До того как Шэнь Юэшань взял власть в свои руки, Северо-Запад находился под раздельным управлением шести губернаторств и военных ведомств. И хотя захватов земель внешними врагами не случалось, столкновения происходили постоянно. Инородцы легко сеяли раздор, войны не прекращались, и народ Северо-Запада невыносимо страдал.
Став ваном Северо-Запада, Шэнь Юэшань взял под прямой контроль все шесть ведомств, объединил развитие региона, уделяя равное внимание и гражданским, и военным нуждам. Только тогда Северо-Запад смог по-настоящему отдохнуть и восстановить силы, забыв о пожарах войны.
— Дянься сам сказал, что всем людям присущ эгоизм. Власти вана Северо-Запада достаточно, чтобы расколоть страну и основать собственное государство. Как монарх может это потерпеть? — спросила Шэнь Сихэ.
На самом деле нельзя было винить императора Юнина в том, что он не принимал Шэнь Юэшаня. Шэнь Юэшань привел Северо-Запад в порядок, сделав его процветающим, а враги при одном упоминании о нем, услышав о ветре, теряли храбрость 1. Простые люди не заботились о том, кто сидит на троне, они уважали лишь того, кто давал им кров, еду и мирную жизнь.
Шэнь Юэшань стал на Северо-Западе подобен божеству, и народ постепенно начал забывать о существовании императора Юнина. И пусть у Шэнь Юэшаня не было великих амбиций, кто мог поручиться, что их не будет у Шэнь Юньаня? И даже если Шэнь Юньань чист помыслами, как быть с его сыном?
Северо-Запад… Весь Луньюйдао во времена шестнадцати варварских государств был территорией отдельной страны.
К тому же Северо-Запад на востоке граничит с Цинчжоу, на западе простирается за Люша, на юге примыкает к Шу и Тубо, а на севере упирается в Шомо. Стоит миновать Северо-Запад, и можно прямым путем захватить Центральную равнину.
Кто смог бы спокойно позволить одной семье передавать такую власть из поколения в поколение?
Стоит лишь появиться одному амбициозному человеку, и это станет «вскармливанием тигра на свою погибель» — государство окажется в смертельной опасности.
— Уничтожить тюрок, реорганизовать армию, усилить личную гвардию, очистить внутреннюю политику, — Сяо Хуаян ответил двенадцатью иероглифами.
Уничтожить тюрок, чтобы у Северо-Запада не осталось сильного внешнего врага. Реорганизовать армию для достижения единства, чтобы военная мощь была сосредоточена в руках императора.
Усилить подготовку столичной личной гвардии, создав войско, превосходящее Северо-западную армию, чтобы у командующих на границе, даже если возникнет желание, не хватило смелости на мятеж.
Навести порядок во внутренней политике Северо-Запада, назначив чиновников, которые действительно умеют управлять и для которых благополучие народа будет превыше всего.
Договорив, Сяо Хуаян тихо добавил:
— Главное — в назначении людей.
Если люди выбраны верно, Северо-Запад сам собой успокоится и сердцем обратится к императорскому двору.
— Это не дело одного дня, — вздохнула Шэнь Сихэ.
Она по-новому взглянула на Сяо Хуаяна. Он был тайцзы с глубокими замыслами и великими стремлениями. Если бы он стал императором, то наверняка превратился бы в мудрого правителя, чьи добродетели воспевали бы в веках.
— Дянься, знаете ли вы, чего я ищу? — Шэнь Сихэ подняла чашку с теплой водой и сделала глоток.
— Чтобы семья Шэнь была в безопасности, а на Северо-Западе… больше не было смут, — Сяо Хуаян слегка улыбнулся.
Его мягкая улыбка расцвела на бледном лице, вызывая невольное чувство близости и в то же время неизбежную жалость.
— Дянься может это дать? — спросила Шэнь Сихэ.
— Могу, — ответил он кратко и решительно, его слова были словно брошенный на землю предмет, издающий звон 2.
Шэнь Сихэ молча смотрела на него, ее спокойный взгляд не выражал никаких эмоций. Внезапно она улыбнулась:
— Дянься, я из тех людей, что не доверяют другим и не вверяют свою жизнь в чужие руки.
Она не сказала, что не верит ему, лишь дала понять, какой она человек.
Улыбка на бледных губах Сяо Хуаяна стала шире:
— Какое совпадение, я тоже.
***
- услышав о ветре, терять храбрость (闻风丧胆, wén fēng sàng dǎn) — описывает крайнюю степень страха перед кем-либо. ↩︎
- брошенный на землю, издает звон (掷地有声, zhì dì yǒu shēng) — о твердых, решительных и веских словах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
