О расставании Юй Шуан попросила Юй Жуй строго молчать, даже Юй Цзя и Юй Мэн ничего не говорить.
У Юй Жуй и так не было настроения болтать. В последнее время она без конца бегала по кастингам, и хотя деньги у неё водились, чувство кризиса не покидало. Пробы в кино пока не приносили плодов, зато посыпались заказы на рекламу: то стиральный порошок, то видеоролик, то промо для VR-компании, то ролик для киногородка или съёмка каталога нижнего белья. На съёмках белья Юй Шуан её сопровождала. В студии царил настоящий праздник плоти: полуобнажённые модели, мужчины и женщины, расхаживали туда-сюда. Юй Шуан не понимала, почему пригласили именно Юй Жуй, ведь та не отличалась высоким ростом. Но когда Юй Жуй вышла в кадр, всё мгновенно прояснилось: её фигура была безупречной, а «оружие» на груди обладало убойной силой.
Юй Шуан только не могла взять в толк, почему для рекламы мужского белья пригласили женщину. Юй Жуй, покинув площадку, объяснила:
— Для контраста. Женщина — это объект мужских желаний.
Юй Шуан не слушала, она разглядывала моделей-мужчин.
Юй Жуй с улыбкой спросила:
— Кто приглянулся? Могу познакомить.
— Ты что, решила открыть мужской бордель? — отозвалась Юй Шуан.
— Ой, — фыркнула Юй Жуй, — просто пообщаться, зачем сразу так думать.
Юй Шуан тихо, прощупывая почву, спросила:
— То есть, между ними… ну, этими моделями и актёрами…
Не успела она договорить, как Юй Жуй выпалила:
— Бывает.
— Вот оно как…
— Физиологические потребности.
— И у тебя тоже?
— У меня — нет, — отрезала Юй Жуй. — А вот тебе можно, ты теперь свободна.
— Ты ведь тоже.
— А есть ли смысл в сексе без чувств? — вздохнула она. — Я уже не в том возрасте, и к тому же…
— Что «к тому же»?
— К тому же с ними нельзя разговаривать.
— Почему?
— Стоит им открыть рот, и сразу понимаешь, — Юй Жуй подбирала слова, — какая же это посредственность.
Юй Шуан рассмеялась:
— Ты просто объелась деликатесов и теперь мечтаешь о простой пшённой каше.
— О пшённой каше? Да, именно о ней, — Юй Жуй снова приободрилась. Вот только она не стала уточнять, что в её мечтах в пшённую кашу обязательно должен быть добавлен морской огурец. Только тогда это будет высший класс.
— Ну и где она?
— Я про то, что вечером пойдём в кафе есть пшённую кашу, — Юй Жуй легонько хлопнула Юй Шуан по руке. — Глаза-то подбери! Нечего так пялиться на чужие задницы, глаз не оторвёшь.
Прямо перед ними стоял ряд моделей-мужчин спиной к ним. Трусы облегали их так плотно, что те напоминали мясные цзунцзы.
— А разве это не нормально? — хохотнула Юй Шуан.
— Что-то ты слишком увлеклась сальными взглядами, — прямо сказала Юй Жуй. Помолчав, она добавила: — Впрочем, так мне спокойнее. Значит, тебя всё ещё тянет к мужчинам.
— Ты что, боишься, что я в тебя влюблюсь? — спросила Юй Шуан.
— Бояться не боюсь, просто мы с тобой не сладим. Ты человек непростой, обычному мужчине с тобой не справиться. Если честно, учитель Кан — редкий экземпляр.
— Не поминай его, — Юй Шуан не хотела развивать эту тему.
— Ну, кто тебе нравится? — спросила Юй Жуй. — Чисто с эстетической точки зрения.
Юй Шуан указала на третьего слева.
— Лицом наверняка урод, — вынесла вердикт Юй Жуй.
— Да ну? — не поверила Юй Шуан. Она начала тихо шептать: — Повернись, повернись, повернись…
Модели и впрямь повернулись. Все трое слева оказались похожими на Ню-мована: огромные ноздри, из которых воздух вырывался, как из реактивного двигателя. Юй Шуан и Юй Жуй так и прыснули со смеху.
Шила в мешке не утаишь. О расставании Кан Лун рассказал Юань Каю. Юань Кай решил, что Юй Шуан просто вспылила и наговорила лишнего, и скоро всё наладится. Он также отчитал Кан Луна:
— Ты думаешь, чувства — это научное исследование, где нужна голая правда? Даже если тебе нравится Сунцзы, нельзя говорить об этом Юй Шуан.
Кан Лун возразил, что боится совершить ошибку. Юань Кай ответил:
— Ну и что, если и ошибёшься?
Сам он сейчас «встречался» с девушкой, которую сосватала семья, — гражданкой Великобритании. Она ему не нравилась, его раздражало её жеманство и позёрство. Её дед участвовал в Войне сопротивления, а она, спустя всего два поколения, на каждом шагу твердила, как ненавидит хэнаньские деревни. Но под давлением семьи ему приходилось делать вид, что у них отношения.
— Вот как у меня с Эрикой: она мне не нравится, но я не могу сразу сказать «нет», — привёл он себя в пример. — Ты понимаешь, о чём я?
Кан Лун ответил:
— Я понимаю, надо притворяться. Я не дурак, но мы с Шуан договаривались: быть честными и искренними. У нас с ней союз благородных мужей, любовь благородных мужей.
Юань Кай развёл руками:
— Да, уговор благородный, но ты не забывай, что твоя «благородная» половина — женщина.
— И что с того, что женщина?
— А то! Ревность, отсутствие логики и капризы на пустом месте — это их привилегии.
— Мне не нравятся такие женщины.
— Ты лучше скажи, что делать собираешься.
— Мириться, — ответил Кан Лун.
Но помириться оказалось не так-то просто. Когда Юань Кай позвонил Юй Шуан, она сразу догадалась, что он в роли парламентёра, сбросила звонок и прислала сообщение: «Это он тебя подослал? Даже не пытайся меня уговаривать!»
Стало ясно, что прямые уговоры не действуют. Нужно было искать обходные пути. Юань Кай обратился за помощью к Юй Цзя. Она была старшей в их сестринском клане, рассудительной и авторитетной. Выслушав рассказ, Юй Цзя хоть и посчитала Кан Луна немного тугодумом, но это лишь подтвердило её первоначальную догадку: у Кан Луна и той коллеги действительно со временем вспыхнули чувства. Она не зря предупреждала. Вот только на этот раз она не собиралась вмешиваться в отношения Юй Шуан и Кан Луна. Она посоветовала прибегнуть к тактике выживания. Когда этот период пройдёт, можно будет организовать ужин, извиниться, и, когда Юй Шуан остынет, появится шанс всё вернуть.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
