Глаза Юй Цзя покраснели, руки дрожали.
— Ты так… мне очень тяжело…
— А мне, по-твоему, не тяжело?! — громко выкрикнул Лижэнь. — Ты думаешь, мне хочется абы как решать свои физиологические потребности? Думаешь, я не хочу, чтобы рядом был человек, с которым можно достичь душевного единения? Ты хоть понимаешь, что твоя так называемая добродетель действует на окружающих угнетающе? Знаешь, почему дочь так рвалась за границу? Она мне призналась: она не выносит твоего контроля, мы для тебя — просто рабы! Знаешь, с кем она тебя сравнила? Сказала, что ты — Хозяйка Пещеры Шёлкового Сплетения! Созданный тобой «уют» — это ловушка, в которой можно задохнуться, в которой гибнешь в путах! Ты хоть видишь себя со стороны?
С этими словами Лижэнь схватил лежавшие у дивана вещи с «Таобао» — несколько пар эластичных брюк одного фасона, но разных цветов.
— Даже такую ерунду ты то покупаешь, то возвращаешь. Серьёзно, отпусти ситуацию, хватит жить в таком напряжении. Сколько нам вообще осталось?
Юй Цзя заплакала.
В её слезах кипела ненависть.
Неужели все эти годы её жертвы ради мужа и дочери были напрасны? Нет, «напрасно» — это ещё полбеды, сейчас всё обернулось против неё. Они её ненавидят, презирают, мечтают поскорее от неё сбежать. В чём она провинилась? Она лишь хотела построить крепкую семью, ячейку общества, соблюсти приличия, прожить достойную жизнь в полном согласии с общепринятыми нормами. Но почему в итоге во всём виноватой оказалась она?
Лижэнь встал и глубоко вздохнул, будто сбросив тяжкий груз.
— Правда, давай разойдёмся.
Это прозвучало как очередной гром среди ясного неба.
Он подготовился.
В мгновение ока чувства Юй Цзя притупились, она словно погрузилась в беспросветную тьму. «Разойтись». Это значит просто разъехаться? Или развестись? Это слово было самым ненавистным в её жизни. И оно сорвалось с губ Лижэня. Прошло секунды три, прежде чем зрение вернулось к ней. Лижэнь всё ещё стоял на том же месте. Ненависть медленно поднялась из глубин груди, подступила к горлу; ей хотелось кричать, закатить скандал, но голос пропал, она не могла вымолвить ни слова.
— Подумай ещё раз, — спокойно произнёс Лижэнь.
Юй Цзя внезапно схватила свиную рульку и швырнула в него.
Попала прямо в грудь.
На рубашке расплылось жирное пятно.
Ди Лижэнь не стал продолжать перепалку. Он подхватил пиджак, забрал дуньхуанские рукописи, томик «Капитала» и вышел за дверь. Он решил переночевать на работе.
Юй Цзя не спалось, она ворочалась с боку на бок. Она так и не поняла истинного значения слова «разойтись». То ли это временный разъезд, чтобы остыть — он уедет в свой Цинхай, а она останется в мегаполисе, — то ли предложение развестись. Жизнь врозь она бы ещё вынесла, но развод… Она уже всё продумала: в крайнем случае прибегнет к классической тактике «слёзы, скандал и петля», пойдёт жаловаться руководству, чтобы те рассудили и приняли меры. Уж тогда-то Ди Лижэнь не посмеет поступать как вздумается.
Она боялась развода, не хотела его, ведь развод означал бы полный крах первой половины её жизни! Её бы просто курам на смех подняли! Однако, поразмыслив, она решила, что Лижэнь на такое не пойдёт. После развода, независимо от того, была ли измена, общественное мнение заклеймит его как Чэнь Шимэя. Как тот негодяй, что, сдав экзамены на высший чин, завёл интрижку на стороне и бросил законную жену — это же неслыханная подлость!
Юй Цзя почувствовала облегчение: у неё всё ещё была поддержка общества, был последний козырь. Лижэнь строил карьеру чиновника, а для него репутация была дороже жизни.
Наступила глубокая ночь, в доме стояла жуткая тишина. В голове у Юй Цзя царил кавардак. Чтобы не думать, она встала, взяла недопитую бутылку и приложилась к ней. Опьянение помогло бы уснуть. Но стоило хмельному напитку попасть внутрь, как сознание, наоборот, прояснилось; она промучилась в постели до самого рассвета и лишь под утро забылась коротким сном.
Она жалела, что запустила в него той рулькой.
С рассветом чувство тревоги усилилось. От Лижэня не было ни звонка, ни сообщения. Идти к нему сейчас нельзя. После ссоры нужно выдержать паузу. Но на душе было так скверно, что хотелось выговориться. Рассказать Юй И? Она боялась, что брат вспыхнет как порох. К Юй Шуан обращаться бессмысленно — если бы даже Юй Цин был жив, Шуан не лучший слушатель. Жуй — девочка понятливая, но о браке ничего не знает.
Только Юй Мэн сможет её понять.
Юй Цзя отпросилась у заведующего Чжана и позвонила Юй Мэн. Та была в хорошем настроении и сразу пообещала за ней заехать.
Юй Мэн предложила где-нибудь пообедать, но Юй Цзя отказалась и попросила отвезти её домой.
Когда они вошли, Юй Мэн заварила чай. По дороге она не задавала лишних вопросов: увидев опухшие глаза Цзя-цзецзе, она сразу поняла — что-то случилось. Скорее всего, дело в старике Ди. Юй Мэн не знала никого другого, кто мог бы довести Цзя-цзецзе до слёз.
Юй Цзя сжимала в руках чашку и то и дело вздыхала: о многом нельзя было говорить прямо, а врать она сейчас не могла.
— Да что случилось? — Юй Мэн обняла её. — Чем ты вечно недовольна? Дочка уехала, мужа ждёт повышение…
В голове у Юй Цзя будто прозвенел звоночек, она перебила её:
— Откуда ты знаешь, что его ждёт повышение?
Юй Мэн самодовольно ответила:
— Ой, Цзя-цзецзе, старик Ди сам просил меня задействовать связи.
— Какие ещё связи?
— Связи, чтобы продемонстрировать верность. Своему самому главному начальнику.
— И ты помогла? — Юй Цзя выпрямилась.
— Помогла, — беззаботно и гордо ответила Юй Мэн. — Похоже, сработало.
Она выручила Лижэня и теперь хотела, чтобы Юй Цзя оценила это одолжение.
— Кто тебя просил помогать?! — Юй Цзя сорвалась на крик.
— Ну… — Юй Мэн оторопела.
— Медвежья услуга! Чистой воды самоуправство! — голос Юй Цзя охрип. — Его теперь отправляют в Цинхай! Мы снова будем жить в разных городах!
Юй Мэн стало обидно: Лижэнь чуть ли не в ножки ей кланялся, умоляя о помощи, она всё уладила, а в итоге оказалась виноватой перед Юй Цзя. Как же так вышло, что у мужа и жены противоположные цели?
Видя, что Юй Цзя вне себя от ярости, Юй Мэн принялась её успокаивать:
— Да как же так… Я правда не знала… Ну не сердись, успокойся… Ты что, была не в курсе? Надо же, хотела как лучше, а получилось…
Говорила она одно, а про себя думала: «Ну и что такого в этом Цинхае? Да хоть в Антарктиду — можно же поехать вместе». И тут её осенило: старик Ди просто хочет избавиться от Юй Цзя. Проблемы копились давно, и это стало последней каплей. А тут ещё она, Юй Мэн, со своим желанием помочь попала под горячую руку. Ну кому теперь жаловаться!
Теперь ей оставалось только принять сторону Юй Цзя. Она возмущённо фыркнула:
— Совсем этот старик Ди совесть потерял! Не волнуйся, Цзя-цзецзе, как я его туда пропихнула, так и назад вытащу.
Юй Мэн была уверена в своём умении играть чужими судьбами.
— Хватит! И так тошно! — Юй Цзя была близка к отчаянию.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
