Юй Цзя получила лицензию на общепит, помог ей в этом Луань Чэнъюнь. Юй Цзя не решалась рассказать об этом Юй Мэн, опасаясь, что та назовёт её беспринципной. Юй Цзя уволилась и активно искала помещение, готовясь открыть точку быстрого питания. Повара она планировала пригласить из родных мест, меню уже было практически готово, вкус она собиралась контролировать лично, так что персоналу оставалось лишь следовать отработанной схеме.
Разрешение на открытие центра послеродового ухода, в который вложились Юй Мэн, Синь-тайтай, Хань Гуан и другие, было получено. Разумеется, всё устроила Синь-тайтай, и теперь пришло время реальных вложений — чистого золота и серебра — в строительство.
Юй Мэн также узнала новость: после кадровых перестановок Цзу Лянцай успешно сохранил свой пост и остался ключевой фигурой в руководстве системы. Из семи районов города в том, где работал Цзу, показатели были лучшими, и вновь пошли слухи, что Цзу ждёт дальнейшее повышение.
Влияние его стремительно росло.
Однако Юй Мэн больше не планировала иметь с ним дел. Бессмысленно. Она уже не была юной девушкой, теперь для неё были важны статус и обязательства.
Юй Шуан и Кан Лун после долгих стараний наконец «попали в цель» — она забеременела. Юй Шуан пока не стала сообщать об этом председателю Кану и не говорила другим сёстрам. Чуньэр в этом полугодии перевелась и вернулась домой. Юй Шуан спокойно берегла беременность, стараясь благополучно пережить критический период.
У Юй Жуй значимых радостных событий не предвиделось. Единственным утешением было то, что Юй Ци повзрослела: в компании Юань Кая она многому научилась и стала увереннее в себе. Вот только в их «романе» с Юань Каем никакого прорыва не наметилось. Бай Юанькай оставался загадкой. Он не проявлял инициативы, но и не уходил в тень, создавая какую-то двусмысленную атмосферу, больше похожую на родственную.
К счастью, Юй Ци была ещё молода и могла позволить себе проигрыш; Юй Жуй считала, что даже если придётся потратить время, оно того стоит. Сама же она ко всему охладела, интерес её угас. У неё была возможность сблизиться с Хань Гуаном, но прежние чувства, возникшие во время интервью, казалось, уже не вернуть. Перед самым Новым годом вышла биография Хань Гуана под названием «Нет ничего невозможного». Всем сотрудникам компании раздали по книге. Юй Жуй тоже купила себе экземпляр.
Е Ча собрал книги у всех и пошёл к председателю Ханю за автографами. Специально для Юй Жуй Хань Гуан подписал четыре иероглифа: «Копи силы для рывка». Юй Жуй, получив книгу, не поняла смысла. Какие силы копить и к какому рывку готовиться?
Юй Шуан ещё не миновала опасный срок, и Кан Лун оберегал её с особым рвением. Стоило ей немного задержаться на работе, как он начинал протестовать.
— Раз беременна, так и работать уже нельзя? — ворчала Юй Шуан. — Раньше бабы с пузом в поле пахали. Не такая уж я неженка!
Кан Лун хотел возразить, но промолчал. Что тут скажешь? Что нынешнее здоровье не чета прежнему? Или что ты уже старородящая? Юй Шуан была гордой и терпеть не могла подобных слов.
Тогда Кан Лун зашёл с другой стороны. Сказал, что плод сейчас размером с каштан, и если много дёргаться, он может неправильно развиться, и ребёнок родится некрасивым.
Этот довод Юй Шуан приняла. После переговоров она согласилась работать сверхурочно, не вставая с постели. Как назло, в последнее время председатель Кан стал часто напоминать о себе. Он звонил дважды и намёками заводил разговор о женитьбе.
Фактически, торопил со свадьбой.
Юй Шуан спросила Кан Луна, не проговорился ли он отцу о ребёнке. Кан Лун поклялся небом, что нет.
— Тогда зачем он звонит?
— Видимо, вспомнил о твоих достоинствах, — ответил Кан Лун. Юй Шуан просто не хотела лишней волокиты: она ещё мужа-то не признала, а тут уже свёкра навязывают. Пока они просто сообща делали ребёнка, и брак в её планы не входил. Она не хотела беспокоить старика. Когда живот станет заметен, она планировала изобразить командировку и обвести всех вокруг пальца. Сначала родить, а там видно будет.
Однако прежде чем Юй Шуан успела всё организовать, председатель Кан явился без приглашения. Он пришёл навестить её, прихватив еды и бутылку хорошего вина. Похоже, он пришёл втайне от Кан Луна, как воин, идущий в одиночку с мечом на встречу.
Разложив закуски, председатель Кан непременно захотел сам поджарить яичницу. Юй Шуан не выносила этого запаха, но старик был упрям, пришлось смириться. Когда всё было готово, председатель Кан наполнил рюмки и вздохнул:
— Вот видишь, и Чуньэр уехала. Жизнь, она такая… пустая штука. Люди приходят и уходят, и не поймёшь, к чему всё это!
Атмосфера стала печальной.
— Председатель, у вас всё в порядке?
Вместо ответа председатель Кан поднял бокал:
— Дочка, давай, по одной!
Юй Шуан испугалась и замахала руками:
— Правда, не могу я пить…
Раньше-то всё было иначе, Юй Шуан всегда славилась недюжинной способностью пить.
— Брезгуешь стариком? — притворно обиделся председатель Кан.
— Нет… председатель… дело в том… у меня… гастрит…
Председатель Кан махнул рукой:
— Подумаешь, гастрит! Выпей, в крайнем случае потом лекарство примёшь. — Юй Шуан продолжала отказываться. Председатель Кан выпил в одиночку и горько вздохнул: — Эх, жизнь… бессмыслица. Крутишься всю жизнь, а в итоге — кто не одинок?
Почему-то у Юй Шуан ёкнуло сердце.
«Кто не одинок».
Это был стон отца. У него был сын, были две жены, а он всё равно чувствовал себя одиноким. Люди по природе своей одиноки. Это лишь укрепило Юй Шуан в её выборе: кто бы ни был рядом, он может лишь проводить тебя часть пути.
Начав пить, председатель Кан уже не мог остановиться. Из его сбивчивой речи Юй Шуан, кажется, поняла: он снова пытался завести роман, но неудачно. Здоровье пошаливало, он постоянно сидел на таблетках, да и богатств не нажил, так что на «рынке невест» среди стариков не был завидным женихом.
Когда в него вошло уже пол-литра, Юй Шуан наотрез запретила ему продолжать. Председатель Кан вошёл в раж и громко запел заглавную песню из «Троецарствия»:
— Бурлящие воды Янцзы утекают на восток, волны смывают героев, успех и пораженье, истина и ложь — всё вмиг пустое, лишь горы по-прежнему незыблемы, да солнце закатное всё так же алеет…
Он совсем опьянел.
Юй Шуан помогла старику лечь на диван. В полузабытьи председатель Кан крепко схватил её за запястье и принялся бормотать одно и то же. Юй Шуан в общих чертах уловила смысл: он просил её в будущем хорошо относиться к Кан Луну и беречь его.
Юй Шуан вздохнула: настоящий отец.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
