Получив звонок от Юй Цзя, Луань Чэнъюнь пожалел, что у него нет крыльев, чтобы улететь в Мьянму. Но реальность была такова, что ему приходилось двигаться шаг за шагом. Сначала самолёт, потом пересадка на машину, затем на мотоцикле до городка, к которому относился Лунный город.
Лунный город находился в горной лощине. Из-за военных действий стройка остановилась, но хуже всего было то, что значительную часть стройматериалов разграбили. В самый разгар сезона муссонов начались паводки, и главное здание первой очереди глубоко увязло в грязи — казалось, спасать его уже нет никакого смысла.
У Луань Чэнъюня не было времени на переговоры. Главное — найти человека.
Бои всё ещё продолжались, среди бела дня то и дело слышались выстрелы. Луань Чэнъюнь за огромные деньги нанял переводчика, но после долгих переговоров так и не смог найти проводника. Никто не хотел рисковать жизнью в лесу в такой критический момент.
Он был вне себя от гнева и тревоги. Другого выхода не оставалось, и Луань Чэнъюнь только прибавлял цену, надеясь, что на щедрую награду найдётся смельчак. Наконец, семья погонщиков слонов согласилась проводить его — они как раз собирались отправиться в горы за древесиной. В Юго-Восточной Азии теперь только мьянманцы продолжали использовать слонов для заготовки леса, но сейчас правительство запретило вырубку, и слоны долгое время стояли без дела. Улучив момент в эти «смутные времена», они намеревались развернуться вовсю.
Переводчиком был мужчина средних лет, который раньше работал в Китае и знал китайский язык. Он ехал вместе с главой семьи погонщиков на самом крупном слоне. Луань Чэнъюнь ехал с младшим членом семьи, замыкая шествие. У реки они остановились, чтобы искупать слонов. Луань Чэнъюнь воспользовался случаем и спросил, есть ли поблизости места, где можно укрыться. Переводчик расспросил погонщиков и, обернувшись к Луань Чэнъюню, ответил, что есть несколько временных хижин, в которых живут погонщики слонов.
Луань Чэнъюнь поспешно спросил, есть ли там еда и вода. Те ответили, что немного найдётся, но они не могут ничего гарантировать, так как в подобные лачуги заглядывают и дикие звери.
Луань Чэнъюнь ещё больше заволновался за Юй Мэн. Уже смеркалось, и погонщики не хотели идти дальше. Луань Чэнъюнь велел переводчику передать, что он готов ещё доплатить, лишь бы хотя бы один слон и один человек вели его дальше. Погонщики, всё обдумав, согласились.
За ночь они проверили четыре места — пусто. Лес был бескрайним. Луань Чэнъюнь боялся, что Юй Мэн уже нет в живых. На следующий день погонщик вспомнил, что у подножия горы есть пещеры «кошачьи уши», где тоже можно спрятаться. Луань Чэнъюнь тут же велел идти туда, обещая платить ещё и ещё.
У подножия горы повсюду цвели «цветы освобождения».
В далёкой деревне внезапно вспыхнул пожар. Гулко зазвучали выстрелы. Погонщик наотрез отказался идти вперёд. Переводчик тоже убеждал Луань Чэнъюня не проявлять безрассудство.
— Это хороший шанс, все люди стянулись туда, а мы пойдём к пещерам, — сказал Луань Чэнъюнь.
Никто его не слушал. Никто не собирался шутить с собственной жизнью.
Если жизни нет, то какой прок от денег?
Шанс нельзя было упускать. Придётся самому, решил Луань Чэнъюнь и, стиснув зубы, направился к подножию горы. Он обыскивал одну пещеру за другой.
Пусто.
Никого.
Ни души.
Он включил фонарик на телефоне.
Оставалось три пещеры, довольно скрытых.
Он пробрался внутрь, согнувшись в три погибели, и тут же раздался пронзительный крик — это был женский голос. Свет фонаря выхватил фигуру. Лицо женщины было всё в грязи, она походила на дикую лесную обезьяну.
— Я хороший человек, хороший! У меня есть деньги, есть деньги! — это была Юй Мэн.
Луань Чэнъюнь усмехнулся:
— Я тоже хороший.
Юй Мэн протёрла глаза, разглядела его и тут же бросилась к нему, обняла и громко зарыдала.
…
Юй Шуан подняла телефон, дослушала аудиозапись до конца и посмотрела на Кан Луна:
— Теперь понимаешь? — это был её разговор с доктором Сунцзы в офисе.
Кан Лун оставался безучастным:
— В этом есть хоть какой-то смысл?
Юй Шуан возмущённо воскликнула:
— Вот её истинное лицо, она типичный «грин-ти»… — она не решилась произнести ругательство вслух.
— Ты всё сказала? — тон Кан Луна был холодным, как Антарктида.
— Чем она лучше меня? — громко выкрикнула Юй Шуан.
Кан Лун ответил:
— Она дорожит мной, заботится обо мне, я для неё — центр мира. Она считает, что в меня стоит вкладываться и что меня можно любить. Она готова выйти за меня замуж и родить мне детей. Не заставляй меня повторять одно и то же.
— Всё не так, — Юй Шуан прильнула к нему, она была полна решимости заполучить его. — Я знаю, ты не такой. Жениться нужно на том, кто сделает тебя счастливее, а не просто потому, что с этим человеком можно жить под одной крышей.
Кан Лун оттолкнул её и нравоучительно произнёс:
— Тебе пора повзрослеть.
Юй Шуан с горечью заговорила:
— Я тысячу, десять тысяч раз говорила, что это моя вина, моя оплошность. Раньше я была эгоисткой, я не до конца всё понимала. Ты для меня очень, очень важен, необычайно важен, — она говорила сбивчиво.
— Я ребёнок, и ты тоже ребёнок, — сказал Кан Лун. — Если мы будем вместе, мы не выживем. Никто из нас не сможет спасти другого.
— Я могу вырасти! — воскликнула Юй Шуан.
Кан Лун горько усмехнулся:
— Не глупи. Легче изменить горы и реки, чем человеческую натуру.
Юй Шуан в отчаянии произнесла:
— Ты её не любишь! У нас есть любовь.
— В прошлом была, а теперь её нет, — в голосе Кан Луна прозвучала нотка печали.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
