У Юй Мэн сердце ёкнуло. Неужели Синь-тайтай уже предвидела, что она свяжется с Цзу Лянцаем? — В то время Цзу Лянцай ещё не добавил её в друзья. Закончив обсуждать общих знакомых, Юй Мэн намеренно перевела разговор на темы политики, экономики и текущей ситуации. Лян Цай тут же открыл шлюзы, и речи его лились рекой. У мужчин в этом возрасте на всё есть свой взгляд — и на общество, и на жизнь, и чаще всего это взгляд с долей сарказма.
Однако Лян Цай занимал пост, поэтому его суждения всё же были конструктивными. Юй Мэн просто тихо слушала, время от времени вставляя пару замечаний или с улыбкой поддакивая. Её опыт подсказывал: в такие моменты женщине лучше помалкивать, давая мужчинам выговориться. Раньше она как раз из-за того, что не желала молчать, получила оплеуху от Луань Чэнъюня.
Запомнила на всю жизнь. Ненависть!
Когда подали блюда, Цзу Лянцай с улыбкой заметил, что слишком много болтает.
— Мне нравится слушать, — Юй Мэн сжала в руке вилку, — учитель Цзу — мудрый человек.
Цзу Лянцай ответил:
— Какая там мудрость, просто с возрастом накопился кое-какой опыт.
— Ну какой же вы старый, вы ещё очень молоды.
— Вы мне льстите.
— В сорок лет мужчина — в самом соку, — продолжала Юй Мэн. Играла роль.
Цзу Лянцай усмехнулся:
— Да мне уже пора познать волю Небес.
Юй Мэн на мгновение замерла, а затем притворилась, будто только что осознала:
— Не похоже, совсем не похоже.
— Вы тоже молоды.
— Сын уже в университете учится, — не упустила случая вставить Юй Мэн.
Выражение лица Лян Цая не изменилось, он продолжал есть. Оно и понятно: такой мужчина прошёл огонь и воду, сыном его не напугаешь. Лян Цай добавил:
— Я всегда напоминаю себе, что в беседе с дамой есть три вещи, которых не стоит касаться.
Юй Мэн изобразила интерес и кивком побудила его продолжить.
— Нельзя открыто говорить о сексе, нельзя предаваться воспоминаниям о прошлом и нельзя поучать жизни, — он проглотил мини-бургер. — Иначе будешь выглядеть слишком сальным.
Смех Юй Мэн зазвенел колокольчиком. Совсем как у Линь Чжилин.
— А с такой дамой, как вы, это тем более ни к чему, — дополнил он.
— Иронизируете, что я слишком зрелая.
— Зрелость — это богатство, — проанализировал Цзу Лянцай. — С ней всё даётся без усилий, вы понимаете друг друга без слов, соблюдаете приличия, вы рассудительны и знаете меру. Всё это даёт время. Молодые девушки этого не понимают.
На первый взгляд это походило на похвалу, но если прислушаться — будто он готовил себе путь к отступлению.
— Вы хотите сказать, что таких женщин, как мы, легко обмануть, — Юй Мэн сделала ему шах. Не переставая улыбаться.
— Недоразумение.
— Мужчины ведь не хотят, чтобы женщины знали больше них, — со смехом проговорила Юй Мэн.
Этот раунд прошёл за едой, ничего не случилось. Высокие горы и текучие воды, гармония циня и сэ — родственные души нашли друг друга на краю света. Обоим было комфортно. Когда Вэн Юэ вернулась, Юй Мэн пошла её встречать, и они поболтали о мероприятии семьи Синь. Юй Мэн рассказала, что работала на приёме гостей и перечислила, кого встречала. Имя Цзу Лянцая она затеряла среди прочих, расспрашивая Вэн Юэ о происхождении каждого из них.
Это была дымовая завеса.
После нескольких кругов расспросов удалось выяснить, что Цзу Лянцай в разводе. Причём развёлся уже много лет назад. Раньше он был университетским преподавателем, профессором стал, когда ему не было и сорока, а потом по воле случая пошёл вверх по карьерной лестнице. Все эти годы он больше не женился.
В конце Вэн Юэ добавила:
— А мой брат ещё говорил, что скучает по тебе.
— Да ладно тебе! — Юй Мэн в шутку ударила её.
Миновав ту яму, Вэн Юэ теперь превратила Вэн Яна в повод для шуток и время от времени поминала его с самоиронией. Юй Мэн, напротив, утешала Вэн Юэ:
— Не старайся постоянно сбагрить его кому-то. — Она не договорила фразу до конца.
У Вэн Юэ не было детей. Первый брак распался рано, а в последующие годы она строила карьеру и просто упустила время. Впрочем, Юй Мэн считала, что без детей той живётся легче. Однако стоило опасаться одиночества в старости, а потому разве плохо, что рядом брат и племянница? Когда кто-то готов жить за твой счёт — это бремя, но в то же время и вечная привязанность. На всё можно смотреть двояко, не стоит быть категоричной. Всё меняется: за белой полосой приходит чёрная. Нужно оставлять себе пути к отступлению.
Вэн Юэ казалось, что сытый голодного не разумеет.
— Я тут прошлась, и уши просто вянут от сплетен.
— Каких ещё сплетен?
— Ещё и притворяешься, — Вэн Юэ ущипнула Юй Мэн за ухо. — Сколько народу уже навострило лыжи.
— Пусть себе суетятся, моё сердце спокойно, как тихая заводь. Я уже записалась в обитель Луны в воде, готова переехать туда в любой момент. — Чем сильнее бушевал ветер в душе, тем настойчивее Юй Мэн твердила обратное. Ей нужно было создать видимость того, что она нарасхват.
Судя по всему, пока всё было под контролем.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
