Едва она вышла из машины и вошла в дом Юй Цина, едва успела вручить подарки племяннику и племяннице и поздороваться с тестем и тёщей Юй Цина, как в поле её зрения появилась младшая невестка. Юй Шуан тут же, словно подожжённая петарда, взорвалась.
Младшая невестка снова была беременна. Живот уже стал заметен, движения давались ей с трудом. Она с невозмутимым видом, словно гусыня, подошла поздороваться с Юй Шуан.
Почему Юй Цин ни словом не обмолвился? Такое важное событие, всё уже решено, а он молчит? Ждал, пока сама увижу, чтобы объявить всему миру? Мама ушла, теперь она — глава семьи, что это значит — Юй Цин помалкивает?! Решил, что её не существует?!
Юй Шуан глянула на живот младшей невестки, затем на Юй Цина, потом на его тестя и тёщу. Раз здесь старшие, ей не пристало давать волю гневу.
Над словом «терпение» занесён клинок.
Кан Лун шёл следом за ней.
Младшая невестка спросила:
— Цзецзе, а это…
— Я парень Юй Шуан, — ответил за неё Кан Лун.
И преподнёс подарки.
Тесть и тёща, довольно улыбаясь, закивали:
— Хорошо, хорошо, наконец-то у тебя появился парень, это доброе дело, доброе дело. Надо же, под конец года в нашем доме столько радостей, счастье приходит не одно.
Это омерзительное «наконец-то». Она не старая дева!
Вся семья оживлённо расспрашивала Кан Луна обо всём на свете.
Юй Шуан была ошарашена. О чём они вообще думают? Они что, инопланетяне? Не в этом обществе живут? У неё не было настроения задерживаться, она лишь отметилась для приличия и тут же сказала, что ей нездоровится и нужно вернуться в гостиницу прилечь.
Это не было ложью. У неё действительно разболелась голова, было не по себе. Тёща Юй Цина уговаривала её остаться и прилечь у них. Юй Шуан лишь горько усмехнулась. Прилечь? Где здесь вообще можно прилечь? Это был дом, «растерзанный» стариками и детьми, здесь почти некуда было ступить.
Только добравшись до гостиницы, Юй Шуан по-настоящему сорвалась. Казалось, она — истец, а Кан Лун — суд присяжных. Задыхаясь от негодования, она выпалила:
— Это что, шутка какая-то? Государство поощряет рождаемость, но стоит ли доходить до такой степени? Уже есть и сын, и дочь, уже составили пару, образующую иероглиф «хорошо», так нет же… и ведь это добровольно, не случайность, они же целенаправленно этого хотели! — Юй Шуан шумно выдохнула через нос. — У самого на работе полный развал, завод даже длительный контракт с ним не подписал, он один должен кормить пятерых, и ему мало обузы?! Ещё захотел?! Его тесть и тёща оба на лекарствах, каждый месяц расходы, которые не возмещаются, а пенсии у них никакой. Эта никчёмная жена семь-восемь лет не работала, и вот опять! Ещё года на три-четыре выпадет! Троих детей кормить — да они же тебя по миру пустят! Сейчас не прежние времена, когда в семье семерых-восьмерых поднять могли. Что это за город? Сколько стоит вырастить ребёнка? Недостаточно просто дать кусок хлеба, нужно дать образование, нужно нести ответственность! Ответственность до самого конца!
В ярости Юй Шуан швырнула подушку.
Но было и то, чего она не договорила. При Кан Луне было неловко.
Юй Цин — её единственный младший брат, единственный родной человек. С появлением ещё одного ребёнка трудностей станет больше, и если в будущем возникнут неразрешимые проблемы, к кому он обратится? Конечно, только к ней.
Его дела, чего доброго, в итоге станут её делами.
Мама ушла, нельзя совсем не заботиться о брате. Юй Шуан не была бессердечной. Но она сама полжизни прожила налегке, ей даже замуж выходить было лень, и если она впутается в дела этой огромной семейки, её жизни придёт конец.
Боже! За что ей это наказание!
Кан Лун никогда не сталкивался с подобным и поначалу не знал, как её утешить. Он лишь сказал, что раз они хотят мучиться, пусть мучаются. Юй Шуан обняла подушку:
— Дело не в мучениях, дело в голове, в образе мыслей, в умении трезво оценивать свои возможности. С таким подходом всю жизнь в нищете проживёшь. Дети — это не котята и не щенки!
Она ещё не упомянула про штрафы за превышение лимита рождаемости.
Кан Лун понимал слова Юй Шуан, в каком-то смысле они были на одной волне. Он тоже боялся лишних хлопот; неудачный брак родителей лишил его веры в супружество. У него пока не было особого желания продолжать род. Он хотел лишь заниматься наукой, иметь рядом человека для общения, не обременять себя лишним и двигаться вперёд вместе. Он надеялся, что годам к сорока обретёт некоторую финансовую свободу и сможет в полной мере наслаждаться жизнью. Однако с точки зрения Юй Цина и его жены у них была свобода рожать. Как ни крути, рождение третьего ребёнка — это всего лишь выбор. А последствия — на их совести. Он не задумывался о тех проблемах, которые могут возникнуть у Юй Шуан. К тому же, по характеру Кан Луна, даже если бы он и мыслил так же глубоко, как Юй Шуан, он бы не счёл это проблемой: если не можешь помочь — не помогай, просто проведи черту, и всё.
— Позови сюда Юй Цина, — сказала Юй Шуан, подняв голову.
Казалось, из её ноздрей вот-вот вырвется пламя. Кан Лун позвонил, и Юй Цин вскоре пришёл. Он думал, сестре стало хуже, но, войдя в номер, обнаружил, что она полна сил и, как в прежние времена, вскочила, чтобы задать ему трёпку.
На этот раз оружием была подушка.
После «избиения» Юй Шуан высказала Юй Цину все свои опасения, реалистичные расчёты, анализ ситуации и возможные сценарии будущего.
— Тебе одному кормить шестерых, ты хоть понимаешь, что это за концепция? Диди, очнись!
Но Юй Цин считал иначе, его суждения основывались на ином мировоззрении. Он не верил, что всегда будет беден. Десять лет река течёт на восток, а потом поворачивает на запад — неужели ему вечно будет не везти? Что за шутки! Рождение третьего сокровища, чего доброго, принесёт ему удачу, и что с того, что кормить шестерых — настанет время, и десять, и сто человек прокормить не будет проблемой.
Юй Шуан с горечью воскликнула:
— Юй Цин, это всё твои домыслы! Фантазии! Пустые мечты! Под ними нет никакой почвы! Ты сам толкаешь себя в пекло! Стоит прижать тыкву-горлянку, как всплывёт ковш — и тебе конец!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
