Лечащий врач только тогда поспешил отправить ребёнка в палату.
Ван Бао спросил Лю Чжэнляна:
— В чём разница между этими двумя планами лечения? Почему нельзя было применить IABP прямо в Фушуне? Это же так рискованно, случись что в дороге — ответственность ляжет на тебя. Человеческая жизнь, представляешь, какая это ответственность?
Лю Чжэнлян ответил:
— IABP — это лишь страховочный вариант. При таком молниеносном миокардите сердце может в любой момент полностью заглохнуть. Тогда даже с IABP, если начнётся желудочковая тахикардия или фибрилляция, ритм станет нерегулярным, разница в давлении уменьшится, кровяное давление не поднимется — эта штука уже ничем не поможет. Ты с таким трудом вырастил хорошего ученика, а если мы спасём его, но мозг перестанет работать? Этот ребёнок был надеждой семьи, а при нехватке кислорода клетки мозга массово погибают, и он вмиг станет обузой для родителей. Какой тогда смысл в такой жизни?
Ван Бао кивнул.
Лю Чжэнлян продолжил:
— IABP — это почти как ручной насос в деревне. Когда ты качаешь воду размеренными движениями, IABP распознаёт их и работает. Но если ты начнёшь дёргать ручку насоса быстро и мелко, воду будет не выкачать, и IABP тоже не сможет подстроиться, а значит — не поможет. Это всего лишь вспомогательное устройство: если твоё сердце бьётся, оно поможет добавить процентов двадцать к объёму перекачиваемой крови. Но если сердце не бьётся, это как если бы ученик был неучем и забросил учёбу — сколько ни трать денег на репетиторов, толку не будет.
Лечащий врач спросил, кто из родственников здесь, и Ван Бао тут же выступил вперёд, сказав, что родные ещё не приехали, они в пути.
— Так не пойдёт, — сказал лечащий врач. — Сейчас нельзя ждать, состояние ребёнка крайне критическое. Нужно, чтобы родственники подписали согласие, а ещё необходимо подписать уведомление о критическом состоянии.
— Я его учитель, — сказал Ван Бао.
— Как же может учитель? — возразил врач. — Для учителя это слишком большая ответственность — ставить подпись.
— Учитель на день — отец на всю жизнь, — произнёс Ван Бао. — Ребёнок заболел в школе, значит, я его опекун, я могу подписать.
Лечащий врач негромко пробурчал:
— Ну, если не боитесь юридических рисков, то подписывайте, я вас предупредил.
Поставив две подписи, Ван Бао сел. Лю Чжэнлян, чувствуя неладное, тоже прошёл дезинфекцию и последовал в реанимацию.
Как только ребёнка завезли, ему сразу подключили IABP. Лю Чжэнлян всё же не был специалистом по кардиореанимации, эту работу должны были выполнять врачи больницы Шэнцзин. Один дежурный врач отвечал за мониторинг ЭКГ, ввёл препараты для повышения давления и подключил аппарат искусственной вентиляции лёгких. Другой врач, после того как медсестра провела дезинфекцию и подготовку кожи, немедленно ввёл катетер в бедренную артерию на левой ноге ребёнка. Это был катетер для внутриаортальной баллонной контрпульсации: в сосуд вводится сетчатый баллон, который помогает сердцу качать кровь такт за тактом. Рядом работало оборудование для 3D-визуализации; Лю Чжэнлян и Ли Цинчэн не смели отвести глаз от экрана, так как давление у ребёнка держалось лишь около 60, сердечный ритм был нерегулярным, а пульсовое давление составляло всего 21 миллиметр ртутного столба, едва перешагнув критическую отметку. Если бы разница стала ещё меньше, IABP пришлось бы переводить на ручное управление, так как аппарат перестал бы распознавать ритм. Оба пристально следили, боясь моргнуть и пропустить момент, готовые в любую секунду сменить автоматику и начать вручную сжимать дыхательный мешок.
Медсестра подала дексаметазон — глюкокортикоидный гормон, предназначенный для улучшения работы желудочков. В таких ситуациях приходится полагаться на стимуляцию гормонами. Лечащий врач уже собирался ввести препарат, но Лю Чжэнлян тут же его остановил:
— Нельзя использовать этот венозный доступ. Сделайте ещё один укол, подальше от этой линии.
— Почему? — спросил лечащий врач.
— Мы только что пустили по этой линии добутамин, — сказал Лю Чжэнлян. — А теперь вы вводите дексаметазон. Один из этих препаратов кислый, другой — щелочной, при их взаимодействии произойдёт нейтрализация и образуется чёрный осадок. Добутамин нельзя вводить через тот же венозный доступ, что и дексаметазон.
Лечащий врач промолчал, лишь бросил ещё один взгляд на Лю Чжэнляна. Он понял, что сегодня наткнулся на крепкого орешка. Этот тип явно отличался от врачей из обычных городских больниц.
Так прошёл час с лишним. Сделав всё возможное, Лю Чжэнлян и Ли Цинчэн немного расслабились и присели на пол у стены операционной, чтобы перевести дух с закрытыми глазами. Вдруг медсестра вскрикнула:
— Плохо!
Давление у ребёнка внезапно перестало определяться, он потерял сознание, сердце остановилось.
На электрокардиограмме появилась прямая линия. Лю Чжэнлян, не дожидаясь команды лечащего врача, сам бросился вперёд и начал делать ребёнку непрямой массаж сердца, толчок за толчком, в надежде силой вернуть его к жизни. Лечащий врач достал фонарик, проверил зрачки и, покачав головой, произнёс:
— Зрачки расширены, похоже, он уходит.
Лю Чжэнлян в ярости закричал:
— Это не расширение зрачков! Это потому, что я ввёл ребёнку атропин, тот самый сульфат атропина, который в глазных каплях! Это медикаментозный мидриаз, а не агональное расширение!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
