Мать Лю Чжэнляна в этот момент вовсе не походила на покорную невестку. Она громко заявила:
— Он мой сын, я могу им распоряжаться, и ни у кого другого нет права голоса.
Она понимала, что сейчас нужно просить помощи у Ай Чэнь. Своего сына она знала: сын вырос — матери не подвластен, но с этой гунян он наверняка станет считаться. Однако номера телефона Ай Чэнь у неё не было, поэтому ранним утром она бросилась к дверям «Собрания по делам похорон» и принялась стучать. Но кто же станет устраивать похороны во второй день Нового года? Все откладывали дела на потом, так что в это время никто не работал и не дежурил. Постучав впустую, мать Лю Чжэнляна решила разыскать Ай Саня — его номер через знакомых найти было несложно. Узнав у него телефон Ай Чэнь, она позвонила и попросила ту помочь остановить Лю Чжэнляна.
Ай Чэнь про себя подумала, что тоже не сможет его остановить, ведь она и полюбила этого мужчину за то, что у него на всё есть своё мнение. Однако, раз будущая свекровь просит о помощи, нельзя не прийти, поэтому она приехала к ним домой обсудить план действий. Ай Чэнь предложила:
— Тётя, а давайте вы возьмёте его вещи, я на машине помогу вам догнать колонну. Они наверняка едут в аэропорт Таосянь, чтобы лететь самолётом.
— Зачем брать вещи? — спросила мать Лю Чжэнляна.
— Люди уже выехали, разве вы сможете его сейчас вернуть? — ответила Ай Чэнь. — Раз не получится вернуть, нужно хотя бы передать ему багаж. Вдруг у него не будет сменной одежды, он простудится, подхватит лихорадку, иммунитет ослабнет — тогда станет ещё опаснее.
Мать Лю Чжэнляна поняла, что в этих словах есть смысл, быстро вытащила чемодан и закинула его в багажник. Вдвоём они выехали на скоростную трассу и помчались в Шэньян. Едва войдя в зал ожидания аэропорта, они увидели сотни врачей, выстроившихся в ряды, и руководителей провинции, выступающих с напутственной речью.
Увидев вокруг журналистов с объективами всех мастей и десятки прослезившихся начальников, она поняла, что сына уже не вернуть. Её решительная походка вмиг стала нетвёрдой, словно она ступала по вате.
Мать Лю Чжэнляна узнала сына в толпе и, не дожидаясь окончания речи руководителя, поспешила к нему, толкая перед собой чемодан. В такой момент плевать на всякое начальство: каждая лишняя секунда с сыном была на вес золота. Она просто протянула ему чемодан, легонько ударила сына, хотела обнять, но побоялась, что люди станут смеяться. Посмотрев немного на улыбающегося Лю Чжэнляна, она, поджав губы, отвернулась и ушла. Ей хотелось сказать пару слов, но она снова упрямилась и молчала. Она принадлежала к тому поколению, выросшему в семьях со множеством изъянов, где не умели и не привыкли выражать чувства. Но чувства у неё всё же были.
Лю Чжэнлян издалека посмотрел на Ай Чэнь, и Ай Чэнь тоже издалека смотрела на Лю Чжэнляна. В тот момент, когда командир группы отдал приказ готовиться к посадке, Лю Чжэнлян тихо спросил стоящего рядом Ли Цинчэна:
— Как думаешь, если я сейчас крикну, что женюсь на ней, когда вернусь, это будет нормально?
— Только не кричи, — так же тихо ответил Ли Цинчэн. — Те, кто выкрикивает такие фразы в кино, в конце никогда не возвращаются — их настигает последняя пуля.
Чэ Минмин, стоявший рядом, толкнул Ли Цинчэна плечом:
— Ты что такое несёшь? У людей любовь.
— Наличие вратаря не значит, что нельзя забить гол, — с улыбкой прошептал Ли Цинчэн.
Тем временем журналист телевидения Ляонина, закончив опрашивать врачей, наконец-то нашёл среди провожающих родственника. Нужно было обязательно поднести микрофон и взять интервью. Ну же, расскажите, что вы сейчас чувствуете?
Мать Лю Чжэнляна мгновенно преобразилась:
— Я чувствую огромную гордость от того, что организация выбрала моего сына для участия в медицинской бригаде помощи провинции Хубэй. Мы, родственники, оказываем ему полную поддержку, чтобы у него не было никаких забот о доме. Вся наша семья поддерживает его и надеется, что в Ухане он добьётся успехов и с честью выполнит свой долг перед народом страны.
Ай Чэнь, стоявшая рядом, просто онемела от изумления. Она и не подозревала, что в голове у матери Лю Чжэнляна уживаются две речевые системы: одна — для рыночных скандалов, а другая — для государственных трибун.
Когда мать Лю Чжэнляна вернулась в машину на пассажирское сиденье, Ай Чэнь сказала:
— Тётя, а вы хорошо выступили. Даже чиновники уровня начальника управления не всегда так складно говорят.
Только тогда плотину чувств прорвало, и мать Лю Чжэнляна, рыдая, произнесла:
— Красивые слова любой скажет, но это же мой сын, как же мне его жалко…
Машина уезжала всё дальше, и самолёт скрылся за горизонтом.
В небе, пока ещё ловил последний сигнал связи, Лю Чжэнлян получил ответ от Ван Хао: «Я в больнице Тунцзи, отвечаю за осложнения коронавируса. А тебя куда распределили?»
Лю Чжэнлян ответил тремя словами: «На Лэйшэньшань».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
