Летающий скальпель — Глава 16

В этот момент Лю Чжэнлян уже сгорал от стыда и, малодушно понизив голос, пролепетал:

— Ван Чжужэнь, прошу вас, дайте мне шанс. Я поступил глупо, я и сам понимаю, что так делать было нельзя.

Ван Чжужэнь с усмешкой ответил:

— О том, чтобы остаться, не может быть и речи. Если я оставлю тебя, то не пройдёт и полгода, как наша больница превратится в фабрику-кухню. Все больницы в стране станут как «Кентукки Фрайд Чикен» или «Макдоналдс», а наши врачи будут мотаться по всей стране как «летающие скальпели» вместо того, чтобы вести приём. Ты хоть знаешь, сколько стоит государству воспитать одного доктора медицинских наук? Ты думаешь, только твоей семье не хватает денег? Если все наши врачи подадутся в «летающие скальпели» и из-за какой-нибудь ошибки их лишат лицензии, ты представляешь, какие убытки понесёт страна? Стажировки и обучение по обмену в Гарварде, Йеле, Стэнфорде, в Университете Джонса Хопкинса — ты знаешь, во сколько это обходится? Наша профессия — это не ресторан, здесь нельзя работать «на вынос». У нас всё как в образовании: если ты школьный учитель, тебе запрещено открывать частные курсы и подрабатывать репетиторством. Иначе дети из бедных семей никогда не смогут получить знания. Мы — социалистическое государство. А что такое социализм? Это справедливость. Заболел — лечись, отстоял очередь, получил талон и попал к лучшему врачу. Неужели ты этого не понимаешь? Я дам тебе шанс, но не в больнице Хэпин. Увольняйся по собственному желанию. Я не стану тебя выгонять по статье только из уважения к нашим многолетним отношениям учителя и ученика. Если те двое скандалистов не подадут на тебя в суд, возможно, ты даже сохранишь лицензию и сможешь работать в смежных сферах. В конце концов, ты выходец из больницы Хэпин, на кусок хлеба всегда заработаешь. Конечно, устроиться в государственную клинику в Пекине будет очень сложно: история в интернете раздута, ты вряд ли пройдёшь проверку биографии, но пойти в медицинские представители, к примеру, сможешь. Это мой предел, и ты знаешь мой характер, так что не пытайся меня прощупывать. Немедленно иди в отдел кадров и оформляй документы. На этом всё, вряд ли наши пути ещё когда-нибудь пересекутся.

Лю Чжэнлян понимал, что перешёл красную черту и говорить что-либо бесполезно. В больнице Хэпин царила некая принципиальность, там не снисходили до лишних объяснений. Это было частью культуры и традиции: важные слова произносятся один раз, и их нужно помнить всю жизнь; если совершил серьёзную ошибку — нечего попусту болтать. Когда люди принадлежат к разным мирам, им даже лишнее слово сказать лень. Лю Чжэнлян сам был пропитан этой традицией, а Ван Хао — и подавно.

Больше говорить было не о чем.

Лю Чжэнлян, должно быть, навсегда запомнит, каким жалким он выглядел в тот день, когда выходил из кабинета Ван Чжужэня. Весь его прежний задор, по сути, подпитывался чувством превосходства, которое давала ему работа в этом учреждении. Теперь же Лю Чжэнлян этого лишился. Когда он вернулся в кабинет, коллеги ещё не знали, как далеко всё зашло, и приветствовали его как обычно. Но когда Лю Чжэнлян начал собирать свои вещи, все разом замолкли. Никто не проронил ни слова, провожая его взглядами, пока он спокойно выносил коробку с личными вещами из кабинета. В коридоре ему навстречу тут же выскочили Сяо Цзы и Сянь Сунь. Сянь Сунь держал в руке лепёшку с ослятиной и с удовольствием жевал.

Лю Чжэнлян с горькой усмешкой спросил:

— Что-то я вас раньше не видел, за лепёшками бегали?

Сяо Цзы с улыбкой ответил:

— Тут поблизости и поесть-то нечего, а нам здесь целыми днями торчать приходится. Хоть и говорят, что дома экономь, а в дороге не жалей, но мы же пришли справедливости добиваться. Неизвестно, сколько ещё прокукуем, так что приходится тратиться по минимуму.

Лю Чжэнлян отозвался:

— Ваше ожидание подошло к концу. Меня уволили из больницы.

Сяо Цзы вздрогнул:

— Ой, братец, как же так нехорошо вышло. А что же с нашими деньгами?

Лю Чжэнлян не выдержал и рассмеялся:

— Нет у меня больше денег. Хотите жаловаться — жалуйтесь, я вам ни копейки не дам. Для начала вам придётся нанять адвоката, разбирающегося в медицине, потом проверить историю болезни, изучить план операции, найти человеческий фактор в ошибках при хирургическом вмешательстве, а ещё вскрыть труп для патологоанатомического анализа. Давайте, защищайте свои права, если хотите. Нужен номер моего удостоверения личности? Я вам его дам. Вперёд, подавайте гражданский иск.

Услышав это, Сянь Сунь занервничал:

— Ты что, не веришь, что мы на тебя в суд подадим? Хочешь, по миру тебя пустим?

Лю Чжэнлян ответил:

— Это будет затяжная война на два или три года, попробуйте. Мне больше нечего терять. Из личного имущества — только несколько десятков тысяч на банковском счёте. Подавайте в суд.

Сяо Цзы и Сянь Сунь поначалу не поверили и отправились разузнать всё в отдел кадров. Лишь тогда они поняли, что жареная утка улетела прямо у них из-под носа. Сянь Сунь принялся винить отца в том, что тот сам себя перехитрил: если бы не поднимали такой шум, а потихоньку давили на него в частном порядке, глядишь, и удалось бы содрать с него три шкуры. А так получилось, что они решили убить курицу, чтобы достать яйцо, но в итоге и яйцо не получили, и курица сдохла.