Взгляд Ин Хуань стал неподвижным и тяжелым. Она резко оборвала его:
— Предлог.
Шэнь Учэнь на миг замолчал:
— Покорный слуга не ищет предлогов…
Она раздраженно взмахнула рукавом, отвернувшись вполоборота; голос её звучал жестко:
— Я всё равно не даю согласия.
Он слегка нахмурился, стиснул зубы и, пересилив себя, выговорил:
— Государыня пропускает мимо ушей всё, о чем говорит покорный слуга. В таком случае я не понимаю, какая от меня польза при дворе.
Ин Хуань стремительно обернулась к нему, сверкнув глазами:
— Что же за слова я пропустила мимо ушей?
Шэнь Учэнь встретил её ледяной взор, даже не отведя глаз:
— Покорный слуга подал десять докладов подряд, а государыня вернула их все до единого, даже не взглянув.
Услышав это, она вспыхнула еще сильнее:
— В тех докладах ты без конца твердил лишь об одном и том же! С какой стати мне отвечать на каждый из них?!
…Один вопрос — увещевания выйти замуж. Второй — его негодование из-за того, что она приказала Ди Фэну вернуть восемь тысяч жителей обратно в пределы Еци.
Она отказала, она отвергла его доводы, она отослала его доклады назад!
А он не отступал: подавал по три свитка в день, и этому не было конца!
В конце концов она просто велела переслать их в Секретариат, чтобы бумаги просмотрели старые сановники из Палаты государственных дел, — и вот три дня назад получила от него новое прошение.
С просьбой об отправке на окраину.
И как прикажете ставить на такое резолюцию? Что отвечать? Как тут не впасть в ярость?!
Она никак не ожидала, что обычно столь сдержанный и благовоспитанный Шэнь Учэнь в своем упрямстве превзойдет даже Ди Фэна.
Шэнь Учэнь произнес неспешно:
— Государыня не желает внимать моим речам. У меня не осталось иных путей, и покорный слуга лишь молит вас исполнить мою просьбу.
Исполнить просьбу? Исполнить его желание и отправить нести службу в глухую провинцию Дунцин?
Полномочный министр Ведомства общественных работ униженно вымаливает перевод в дальний уезд — да это же смешно!
Кровь закипела у Ин Хуань в груди. Он провел рядом с ней целых десять лет, десять долгих лет! Зачем же сейчас так безжалостно загонять её в угол?..
— Говори, — с трудом перевела она дух, отведя глаза в сторону, чтобы больше не смотреть на него. — Выплесни всё, что затаил против меня в сердце.
Шэнь Учэнь всё так же ровно и сдержанно отозвался:
— Откуда у меня взяться обиде на государыню? Покорный слуга всем сердцем предан государству и двору, как могу я таить злобу на государыню?
Ин Хуань прищурилась, вскинув бровь; уголок её рта едва заметно дернулся. А он тем временем продолжил:
— Покорный слуга лишь считает, что государыня поступает чересчур своенравно.
Её пальцы судорожно сжались, ногти больно впились в ладони.
Он назвал её своенравной!
Вся ярость разом схлынула, обернувшись мутной, зыбкой волной, что заплескалась в глубине души; по телу пробежала неудержимая дрожь.
Шэнь Учэнь посмотрел на её лицо в профиль и слегка сдвинул брови:
— Прежде Гу Цинь привез сто тысяч лянов серебра, желая выкупить тех восемь тысяч жителей Еци, но государыня ради гордости наотрез отказала ему. Ныне же вы посылаете генерала Ди лично проводить этих людей обратно в Еци и не берете с них ни единого медяка выкупа. Неужели государыня полагает, что подобный поступок — не своеволие?
Словно тяжелый молот со всего размаха опустился ей на грудь.
Ин Хуань судорожно втянула воздух, повернулась к нему, в глазах блеснули слезы, губы разомкнулись, но выговорить не удалось ни звука.
Шэнь Учэнь опустил ресницы и продолжал:
— Государыня закрывает глаза на то, что у престола нет наследника, не внимает увещеваниям старых сановников и годами наотрез отказывается от брака. Покорный слуга полагает, что и это не подобает мудрому правителю.
Еще один сокрушительный удар.
Нанесенный с безупречной точностью, прямо в то самое уязвимое место, которого она меньше всего хотела позволять кому-то касаться.
Шэнь Учэнь взглянул на неё, на мгновение потупил взор и, понизив голос, глухо произнес:
— Всё это время государыня ведь непрестанно думает о том человеке?
Эти слова прогремели, оглушив её так, что она долго не могла прийти в чувство.
Глаза Ин Хуань широко распахнулись; взмахнув рукавом, она указала на него и яростно крикнула:
— Дерзкий наглец!
Шэнь Учэнь не отступил:
— Покорный слуга дерзок, но мне есть что сказать, а после я готов принять любую кару от государыни. — Он сдвинул брови, взгляд его устремился в пол. — Государыня отдала ему свое сердце, иначе в тот день в Чучжоу вы не позволили бы ему уйти невредимым. Государыня должна была казнить его в ту же ночь, но не сделала этого. Государыня обязана была поставить меня в известность, а не поручать защиту своей особы одному лишь генералу Ди, но не сделала этого… Не поднимись в ту ночь шум на заднем дворе и не увидь я всё своими глазами издалека, покорный слуга и по сей день оставался бы в неведении. Государыня прекрасно понимает, что значат сто тысяч лянов серебра, и должна была принять выкуп от Еци, но не сделала этого… Все эти поступки государыни не имеют отношения к государственной вражде — за ними кроются лишь личные чувства! Если государыня не считает это своеволием, я готов принять любое наказание и не убоюсь даже смерти.
Ин Хуань почувствовала, как кровь ударила ей в голову, а перед глазами всё поплыло. Она хотела поднять руку, но та словно налилась свинцом.
В горле встал ком. Лишь спустя некоторое время она повернула голову в сторону и едва слышно обронила:
— Шэнь Учэнь… Ты верный слуга, а я неразумная правительница. Теперь ты доволен?
Эти тихие, обманчиво спокойные слова сорвались с её губ, напоенные скрытой, невыносимой болью.
Шэнь Учэнь ожидал сокрушительной вспышки ярости, но никак не думал встретить подобную реакцию. Он поднял глаза, но не сумел различить выражения её лица. От этого отрешенного шепота у него сжалось сердце; невольно шагнув вперед, он встревоженно выдохнул:
— Государыня, покорный слуга…
…мои слова были слишком жестоки.
Но эта фраза застряла у него в гортани, и выговорить её он так и не сумел.
Он словно забыл на миг, что перед ним прежде всего — женщина. Он…
В памяти внезапно вспыхнул день их первой встречи.
Десять лет назад, в мягком дыхании весеннего ветра, государыня удостоила своим посещением Нефритовый сад Цюнлинь.
Она восседала на возвышении, взгляд её был чист и ясен, с лица еще не сошла девичья нежность, но в словах уже звучало истинное величие правителя.
Она посмотрела на него с улыбкой и произнесла: «Господин Шэнь, вы мой первый чжуанъюань1. В будущем эта Поднебесная ждет, чтобы вы помогли мне хранить её покой».
Солнечный свет отражался в её улыбке, озаряя лица новоиспеченных цзиньши2, и навсегда запал ему в самое сердце.
Именно в то мгновение он поклялся положить всю жизнь на то, чтобы помочь ей сберечь государство Тайшуй.
Именно поэтому сегодня он забылся и высказал эти безжалостные упреки…
В душе шевельнулось запоздалое раскаяние, но мгновение спустя сомнения рассеялись.
Как бы то ни было, она — правительница Тайшуя.
Родившись в правящем доме, она должна смириться со своей судьбой.
Шэнь Учэнь вскинул голову, собираясь заговорить, но увидел, как она медленно поднялась и пошла в глубь покоев. До него донесся её негромкий голос:
— Ступай. О переводе за пределы столицы больше не смей заикаться. Твои сегодняшние речи я запомнила.
Все слова замерли на его губах; сил увещевать дальше уже не осталось. Даже не произнеся традиционного пожелания здравствовать государю, он отвесил глубокий поклон, отступил назад и широким шагом вышел из зала.
Ин Хуань слышала, как затихают вдали его шаги. Лишь когда воцарилась полная тишина, она обессиленно оперлась о стол, и всё её тело забила неудержимая дрожь.
Каждое его слово попадало точно в цель; во всём он был прав.
Она всё ещё утешала себя тем, что не поддаётся прихотям, но на деле потакала им ежеминутно.
Десять лет она своевольничала, потому что ненавидела его. Спустя десять лет стала своевольничать пуще прежнего — потому что тосковала по нему.
Ин Хуань невольно сжала пальцы в кулак и глубоко вдохнула воздух.
Она жаждала заполучить Поднебесную, но ведь и он стремился к тому же.
Так почему бы не воспользоваться им?
Отбросить прочь личные слабости, объединить с ним силы, сокрушить три царства, а затем нарушить клятву и стереть с лица земли Еци!
Хватит ли у неё духу сыграть в эту игру?..
Хватит ли духу рискнуть и поверить, что он доверится ей?
Хватит ли духу надеяться, что и он сохранил к ней крупицу прежнего чувства?
Хватит ли духу поклясться, что выпади ей второй случай, она не дрогнет и проявит беспощадную жестокость?
Сначала использовать — потом уничтожить.
- Чжуанъюа́нь (状元, zhuàngyuán) — «первый в списках», обладатель наивысшего балла на финальном, дворцовом этапе государственных экзаменов (кэцзюй). Звание чжуанъюаня приносило абсолютный почёт во всей Поднебесной, немедленное назначение на высокую должность при дворе и личное покровительство монарха.
↩︎ - Цзиньши́ (进士, jìnshì) — букв. «выдающийся муж» или «продвинувшийся учёный». Высшая учёная степень в традиционной экзаменационной системе Китая. Кандидаты, успешно выдержавшие столичные и дворцовые испытания, получали ранг цзиньши, что давало исключительное право занимать ключевые посты в высшем государственном аппарате и министерствах.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
